«Нужно было видеть состояние Михаила Сергеевича! — писал шеф КГБ о своем первом докладе о Яковлеве генеральному секретарю ЦК КПСС. — Он был в полном смятении, никак не мог совладеть со своими чувствами», а затем вдруг предложил В. А. Крючкову поговорить на эту тему с А. Н. Яковлевым: «…Посмотрим, что он тебе на это скажет».
Как же реагировал на беседу Александр Николаевич Яковлев? «Вид у Яковлева, надо сказать, был неважным, — говорится в воспоминаниях В. А. Крючкова, — он был явно растерян и ничего не мог выдавить из себя в ответ, только тяжело вздыхал».
«Разумеется, — писал бывший шеф КГБ, — о состоявшемся разговоре и его особенностях я тут же доложил Горбачеву. В ответ — все то же гробовое молчание». Через месяц В. А. Крючков поинтересовался, «Что делать? Может быть, провести проверку?» Но глава государства «добро» на проверку сигнала так и не дал, посоветовал вместо этого поговорить с Яковлевым еще раз». Вот скромняга Михаил Сергеич, чтоб ему ни дна ни покрышки, как тот «голубой воришка» из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова.
Казалось бы, после появления статьи В. А. Крючкова и А. Н. Яковлев, и М. С. Горбачев должны были сразу же отреагировать на нее. Но они сделали вид, что их это не касается. Тогда группа народных депутатов обратилась с письмом на имя Б. Н. Ельцина и поставила вопрос, что называется «ребром», с требованием разобраться с обоснованностью выдвинутого против А. Н. Яковлева обвинения.
Только после этого Александр Николаевич откликнулся на публикацию В. А. Крючкова. Причем сделано это было не в России, а в США, где он в то время находился. Ага, еще бы от цру официальную справку предоставил, что в агентурном аппарате Яковлев не состоял.
23 февраля 1993 г. газета «Труд» опубликовала его интервью, в котором он заявил, что и упоминаемый В. А. Крючковым доклад М. С. Горбачеву, и описанная им встреча с А. Н. Яковлевым — это «бессовестное вранье». Поэтому он намерен обратиться к Б. Н. Ельцину с просьбой о «расследовании этого дела».
В интервью «Литературной газете» Александр Николаевич тоже заявил, что никаких разговоров о его возможных связях с американскими спецслужбами В. А. Крючков никогда с ним не вел. Подобные разговоры шефа КГБ с М. С. Горбачевым тоже маловероятны, во всяком случае, ничего подобного от Михаила Сергеевича он не слышал и все это придумано только сейчас в связи с грядущим процессом по делу ГКЧП. «Если бы, — заявил А. Н. Яковлев — председатель КГБ действительно доложил о своих подозрениях относительно меня, то реакция М. Горбачева была бы однозначной — конечно, расследовать. Приобрети это дело официальный характер, и я бы немедленно подал в отставку». Александр Николаевич заявил также, что он требует расследования по этому делу, и будет добиваться, чтобы это расследование имело публичный характер.
Казалось бы, на этом можно было поставить точку. «Демократ» Александр Яковлев мог торжествовать. «Член ГКЧП» Владимир Крючков был посрамлен. Однако 3 марта в следующем номере «Литературной газеты» подал свой голос М. С. Горбачев, который признал факт обращения к нему В. А. Крючкова со своими подозрениями на счет А. Н. Яковлева - это наверное у Горбачева проснулись остатки совести. Она у него вообще такая кристально чистая и прозрачная, что ее и не видно вовсе, и не заметишь без сильной оптики.
На это А. Н. Яковлев не отреагировал никак и где-то затаился. А, издав в 1994 г. воспоминания под неаппетитным названием «Горькая чаша», он предпочел обойти стороной данный эпизод. Предпочел обойти его стороной и М. С. Горбачев в своих двухтомных воспоминания «Жизнь и реформы», увидевших свет в 1995 г. Деталь сама по себе обоюдно очень красноречивая.
Если М. С. Горбачев молчит на эту тему до сих пор, то А. Н. Яковлев только 2001 г. в новом варианте воспоминаний, изданных под названием «Омут памяти», уделил этой истории буквально несколько строк. Дескать, что там писать о десятилетиях подрывной работы против своего народа, который для него всего лишь средство обогащения?
Вынужденный признать факт «доносов» шефа КГБ на него и повторяя заявление М. С. Горбачева о том, что он не дал им хода, А. Н. Яковлев снова отверг и то, что М. С. Горбачев поручал В. А. Крючкову беседовать с ним, и то, что такая беседа имела место. Да, совсем паренек заврался, помочь бы ему, да вот как это сделать цивилизованными методами, остается как с террористами на ближнем востоке…
При этом он сознательно проигнорировал один очень важный факт: 11 марта 1993 г. на страницах «Советской России» появилось интервью Н. Гарифуллиной с В. И. Болдиным. Последний не только подтвердил, что В. А. Крючков имел беседу с М. С. Горбачевым по поводу А. Н. Яковлева, но и сообщил, что по поручению генсека шеф КГБ имел на эту тему беседу и с Александром Николаевичем. Через два года Болдин издал воспоминания и подтвердил данный факт.
Почему А. Н. Яковлев обошел вниманием интервью и воспоминания В. И. Болдина? Потому что, если тот прав, но Александр Николаевич - невиновен, после этого он был обязан сам бегом бежать, спотыкаясь и приговаривая: «Не виноватая я», - как в «Бриллиантовой руке», к своему боссу - М. С. Горбачеву и потребовать официального расследования. Промолчал – вывод простой: боялся разоблачений. Правильно мои аналитические «серые клеточки» делают вывод. Кто бы сомневался!
Продолжаю «листать» страницы компьютерного послания своего друга детства дальше: «Группа сторонников В.А. Крючкова немедленно обратилась в Генеральную прокуратуру с просьбой расследовать это дело и привлечь меня к ответственности. Я тоже потребовал расследования».
Обращение «сторонников» В. А. Крючкова уже мною проанализировано. А вот обращение в Генеральную прокуратуру России Яковлева - не известно. Ибо никуда он не обращался, разве что в цру: спасите, помогите!.
Дело в том, что следствие по данному вопросу было начато не по обращению А. Н. Яковлева и не по обращению сторонников В. А. Крючкова, а на основании показания последнего в ходе следствия по делу ГКЧП. И начато было это дело не после публикации статьи «Посол беды», а почти за год до этого — в январе 1992 г. как побочное дело, выделенное из дела № 18/6214.
«Раскопки архивов и доносов, — писал А. Н. Яковлев, — шли долго. Опросили всех, кто мог знать хоть что-то… Прокуратура пришла к заключению, что Крючков лжет».
Если бы Яковлев стремился к правде, он должен был бы назвать всех, кто был опрошен, но он не сделал этого. Примечательно, что дававшие свои показания О. Д. Калугин покинул Лубянку в 1978 г., Г. Ф. Титов мог говорить лишь о 1972–1983 гг., Чебриков о 1967–1988 гг., В. В. Бакатин о периоде после 21 августа 1991 г. Между тем в воспоминаниях В. А. Крючкова речь шла об информации 1989–1990 гг.
Допрошенный по этому поводу Генеральной прокуратурой М. С. Горбачев подтвердил, что «Крючков предъявил ему досье, в котором содержались первичные материалы о якобы существующей разветвленной антигосударственной сети». Причем «смысл этих бумаг сводился, по мнению Крючкова, к тому, что все нити этой организации тянутся к Яковлеву. В числе лиц организации числились представители интеллигенции городов Москвы и Ленинграда… О каких-либо конкретных планах, нацеленных на свержение, захват власти, в документах не говорилось». Вот же Горбачев клоун. По его словам председатель КГБ принес ему филькину грамоту уровня участкового, сборник избранных слухов СССР. Кто в это поверит? Я – нет! Там были серьезные сведения, не сомневаюсь.
Всем здравомыслящим людям понятно, что контакты А. Н. Яковлева с иностранными спецслужбами могли иметь место не только за границей, но и в СССР. Более того, как говорится в постановлении Генеральной прокуратуры, «со слов Крючкова, это досье поступило Чебрикову полтора-два года назад из Ленинградского УКГБ».
Следовательно, Генеральная прокуратура была обязана прежде всего допросить работников Второго Главного управления КГБ СССР, занимавшегося контрразведкой, а не работников бывшего ПГУ. А поскольку это сделано не было, получается, что Генеральная прокуратура сознательно направила следствие по ложному пути. Это могло быть только в одном случае, если она получила указание не разобраться в деле, а оправдать А. Н. Яковлева.
