И тут же прилетела таблица и комментарий к ней:

Как видно из таблицы, в период с 1970 по 1972 г. за рубежом были разработаны силовые транзисторы, в большинстве имеющие допустимое напряжение от 400 до 1400 В на токи от 1,5 до 15 А.

— Блин! Чего дурью маяться! Сан Саныч наверняка сможет купить десяток транзисторов DTS–804 через академию наук! — злился я. — Пара транзисторов и усилитель готовый! Ну можно для уверенности четыре транзистора поставить! Причем параллельно, а не последовательно!

На следующий день я выдал Сан Санычу эту информацию «от знающих людей».

Тот удивился, но пообещал поискать такую возможность, и даже обрадовался такой информации. Похоже, что он тоже не верил в успех нашего предприятия. Мне дал команду пока работать на транзисторах КТ808, доводить схему до устойчивой работы при напряжении двести вольт, чем я и занялся. Причем он выдал ящик транзисторов КТ808 и пояснил методику отбора по предельному напряжению — его надо подавать через резистор, ограничивающий ток пробоя, тогда транзистор будет работать как стабилитрон и это напряжение и будет для конкретного образца напряжением пробоя.

Я взялся проверять пробивное напряжение у транзисторов, отобрал два десятка из сотни, у которых напряжение пробоя было больше двухсот вольт. Но на всякий случай я в схему установил два транзистора последовательно с распределением пробивного напряжения с помощью шунтирующих резисторов. Да и рассеиваемая мощность в таком случае распределялась равномерно на два транзистора. В общем к концу октября я нарисовал схему прибора и отдал Широкову на проверку.

Самодеятельность

А тем временем студенческая жизнь текла своим чередом, шла подготовка к празднованию годовщины образования комсомола. Меня запрягли в художественную самодеятельность — Петр Владимирович помнил о моих талантах, и сообщил об этом в комитет комсомола. Меня выдернули туда и дали комсомольское поручение участвовать в концерте, посвященном годовщине комсомола, и годовщине Октября тоже — они следовали друг за другом. Это как раз и входило в мои планы проявить себя как композитора и поэта-песенника, я репетировал в общежитии песню «И вновь продолжается бой» — она должна была дать мне карт-бланш на движение вверх в иерархии СССР. Хорошо бы такую песню исполнить с оркестром, но и с гитарой получалось неплохо для первого раза. Комитет комсомола возбудился, когда узнал, что это моя песня — репертуар моего выступления они прослушали сами.

Был у нас в институте свой ВИА — вокально-инструментальный ансамбль, туда меня и отправили для подготовки выступления.

Я пришел на репетицию, их расписание висело на дверях актового зала в Главном корпусе института.

— Привет ребята, меня к вам направили из комитета комсомола готовить свои песни к праздничному концерту — сообщил я, подойдя к компактно расположившейся компании студентов возле инструментов на сцене.

— И зачем тебя к нам направили? — спросил рослый парень, по всей видимости лидер этого ВИА.

— Ну песню спеть — сказал я, намеренно завлекая его в конфликт. Судя по их лицам, мне тут ничего не светило, но солистка мне очень понравилась — красивая и яркая блондинка, со статной фигурой. Она с любопытством взглянула на меня.

— А ты откуда вообще тут появился? — спросил лидер.

— Из города Сусуман Магаданской области — ответил я честно.

— И ты так хорошо говоришь по-русски? — деланно удивился лидер. — А я думал, что ты можешь говорить только на сусуманском языке. И петь на нем наверно собрался? Скажи что-нибудь по-сусумански, чтобы мы оценили гармонию этого языка — прикалывался лидер.

— Ты придурок — сказал я.

— Ты что, хочешь комсомольского билета лишиться? Оскорбляешь руководителя ВИА! — подскочил лидер.

— Так это по-сусумански и будет значить руководитель ВИА. Если название добавить, например «Гитара без струн», то будет звучать как «Ты придурок 'Гитара без струн» — тут же выпалил я, делая невинную физиономию.

Солистка заржала и согнулась в приступе смеха.

— Умный шибко? — с усмешкой спросил лидер. — Вали отсюда, иди где-нибудь в другом месте свое остроумие проявляй. Нам ты тут не нужен! — сказал он решительно.

— Ой, Левка, ну что ты на него взъелся? — со смехом спросила солистка. — Давай послушаем его песни!

— Нет, пусть он их в подворотнях поет — жестко отрезал лидер.

— Я очарован вами красавица — я подошел к солистке и поцеловал ей руку. — Как вас зовут, небесное создание?

— Марина, можно просто Маринка — со смехом ответила солистка. — Марина Ельнина, студентка пятого курса РТФ. Ну ты и приколист! — продолжала смеяться она.

— Меня зовут Валерий Крапивин, я учусь на первом курсе, группа 32−9. Вы мне понравились небесное создание по имени Марина — с придыханием произнес я, вновь целуя ее руку.

— Ты чего первокурсник оборзел? Клеишь мою девушку! — взорвался Лева.

— Я не твоя девушка Лева, ты меня уже достал! — возмутилась Марина. — Вы необычный первокурсник — улыбнулась она мне.

— Я был бы рад увидеться с вами без помех — я кивнул глазами на Леву.

— Ну вы и нахал! — засмеялась Марина. — А в прочем, не знаю. Так со мной никто еще не разговаривал.

— Вы само совершенство — сказал я, и поцеловал ей руку на прощание.

— Точно нахал — смеялась Марина, но в ее смехе я уловил недоумение. Она не знала, как себя вести со мной.

Но на следующий день на большой перемене я уже увидел ее возле выхода из аудитории, в которой у нас были лекции по математике.

— Привет Мариночка — я вновь взял ее руку и поцеловал. — Рад видеть тебя.

— Привет… Даже не знаю, зачем я пришла сюда… Наверно посмотреть еще раз на нахального первокурсника — задумчиво произнесла Марина, впрочем, не отнимая руку.

— Вы очаровательны графиня — я еще раз поцеловал ее руку.

— Почему графиня? — засмеялась Марина.

— Ну как же — мы тут крестьяне, работники, а вы уже на пятом курсе графья — засмеялся и я.

— Да ладно тебе! — смеялась Марина серебристым смехом. — Юморист!

— Графиня, могу ли я вас пригласить на свидание? — спросил я, в очередной раз целуя ее руку.

— Ну, не знаю рыцарь, сможете ли вы соответствовать моему высокому положению — приняла шутливую игру Марина.

— Буду стараться изо всех сил графиня и точно через четыре года достигну вашего статуса! — преклонил я колено.

— Ну ты и клоун Валера! — смеялась Марина. — Что ты можешь мне предложить?

— Билеты в кино на задние ряды — ответил я.

— А какой фильм? — спросила Марина с улыбкой.

— А не важно, вам будет не до него, я вас буду развлекать своими поцелуями — ответил я.

— Ну ты и нахал — засмеялась Марина и пошла в свою аудиторию.

Я понял, что броня пробита, и завтра я снова увижу ее. Ну не приходить же мне к пятикурсникам и там клеить их одногруппницу — прежде всего её не поймут. Поэтому придет ко мне сама.

Мы с руководителем ВИА так и не нашли общего языка — он почему-то увидел во мне конкурента, что я могу потеснить его. Или к Марине приревновал. Как будто мне это надо! Ну это я про ВИА. Марина-то мне нужна, красивая девушка, жаль, что на пятом курсе и после нового года отбывает на дипломирование. У нас у каждого есть свои недостатки…

В общем мои песни послушали в комиссии по самодеятельности, утвердили на концерт две песни — «И вновь продолжается бой», вторая «На французской стороне», в таком порядке и следовало исполнять. Хотя я предложил наоборот — после «Боя» легкомысленная песня не зайдет. Комитет комсомола посовещался и согласился со мной — вначале пойдет шуточная песня.

Я немного волновался перед концертом — первый раз на серьезной сцене — в актовом зале института перед сотрудниками и комсомольцами.

Но все получилось замечательно, песни спел на пять, после «Боя» зал долго аплодировал стоя. На торжественном собрании института присутствовали первые секретари райкома и горкома партии, а также представитель обкома КПСС и он доложил своему начальству о моем феномене, точнее о замечательной песне, идеологически правильной, написанной студентом. Горком партии тут же дал указание, чтобы эта песня прозвучала на городском собрании, посвященному годовщине Октября.