Я продолжил излагать Брежневу свои предложения по решению национального вопроса:

— В связи с такими веяниями надо все республики разделить на союзные округа и подчинить центру, то есть Москве. Например, Украину делим на три-четыре округа — Юг, Восток, Запад.

Прибалтику наоборот можно присоединить к Калининградскому союзному округу. Казахстан тоже на три-четыре части — Юг, Север, Запад. Надо ликвидировать все АССР и национальные области — у нас везде живет советский народ, зачем его делить на нации?

Пока можно разделить производства, кажется уже такое деление было — предприятия подчинялись союзным министерствам и ведомствам, республиканские министерства были ликвидированы. Вот и сейчас надо также сделать в качестве первого шага, оставить в ведении республик только местную промышленность.

Потом, когда эта схема заработает, заняться уже административным разделением республик на союзные округа.

Сибирь у нас большая, а Дальний Восток еще больше — вот туда и надо отправлять свободные трудовые ресурсы Средней Азии и Закавказья, чтобы они переходили в менталитет русского мира. И продвижение по карьерной лестнице для них должно быть только через БАМ или другие стройки Дальнего Востока и Сибири.

Брежнев долго размышлял над моими словами.

— Это очень сложный вопрос, национальный. С кондачка его не решить. Это пороховая бочка в прямом смысле этого слова. Чуть что пойдет не так, она и взорваться может. Но я уже начал движение в этом направлении, когда объявил, что у нас создалась историческая общность — советский народ. И без твоих предложений, в той части Политбюро, в которой нет национальных особенностей — хохотнул Брежнев — уже бурлят предложения, что надо кардинально решать проблему растущего национализма на окраинах нашей страны. А вот как решать, чтобы эта пороховая бочка не взорвалась, никто не знает.

Я сделал еще одно предложение на тему ликвидации национальных окраин, точнее ликвидации у них национализма, а также центробежных и сепаратистских настроений.

— Для начала надо изменить систему дотирования регионов и распределения товарных потоков. Кто сколько зарабатывает, тот и будет тратить это на свои нужны — на социалку и все прочее. А у нас больше всех зарабатывают РСФСР и Белоруссия, вот они и должны в первую очередь обеспечиваться, причем и тут вам надо также распределять финансы внутри РСФСР, а то у нас есть гордые кавказские народы, которые ничего не производят, вот пусть задумаются над свой дальнейшей жизнью. Бытие определяет сознание — выдал я очевидную истину.

— Хм, вою будет… — ухмыльнулся Брежнев. — Особенно с Украины. Привыкли жить на широкую ногу, через ЦК выдавливать себе больше, чем другим.

— Это надо делать жестко, вначале материально стимулировать отказ от национальных квартир. Все АССР перевести на хозрасчет, как и союзные республики. А если перейдут, причем по собственному желанию, в статус обычной области РСФСР — тогда будет им распределение финансов и товарных потоков по-другому, как для остальных областей. Но и среди областей не стоит плодить нахлебников — заставлять развивать любые производства, необходимые для народного хозяйства — выдал я очередное предложение.

— Пожалуй надо привлечь к этому Косыгина, в рамах хозяйственной реформы сделать такое перераспределение — это просто будет хозрасчет, а не покушение на национальные особенности — лукаво улыбнулся Брежнев. — Кажется так мы их сможем перевести на хозрасчет. Желание на него перейти высказывают многие союзные республики, наивно полагая, что финансирование из центра сохранится, а налоги они себе оставлять будут — хохотнул он. — Хрен им, а не союзное финансирование. Что заработали, то и получите.

— Да, таким образом вы сможете их загнать под лавку — улыбнулся я.

— Да, мрачная картина видится вам в будущем… Но хоть продовольствием своим будем обеспечены… — вздохнул Брежнев.

— Не просто обеспечены, в моих видениях Россия ежегодно экспортирует примерно сорок пять миллионов тонн зерна — усмехнулся я.

— Да не может быть! — воскликнул Брежнев. — Это без Украина и Казахстана? — спросил он.

— Да, только Россия. Казахстан экспортирует примерно семь миллионов тонн, Украина порядка двадцати пяти миллионов тонн зерна — но это было до войны, поскольку боевые действия идут в основном на юге.

— Это же надо так случиться! А сколько же тогда собирают урожай пшеницы? — спросил Брежнев.

— В 2024 году урожай зерна составил 125,9 миллионов тонн, из них 82,6 миллионов тонн пшеница — ответил я, подчерпнув ответ из своей идеальной памяти.

— Ну мы больше собираем — сказал Брежнев. — Еще и закупаем для кормов скоту.

— Мне кое-что известно — в 1970 году собрано 186,8 миллионов тонн зерновых, из них 93,7 млн. тонн пшеницы. В 1976 ожидается 200 миллионов тонн зерновых — сообщил я. — Но пшеницы в 1974 году собрано 78,8 млн. тонн, это меньше, чем собирает Россия.

— Есть чему поучиться… И в чем секрет? — спросил Брежнев.

— В России производством пшеницы занимаются частные фирмы. Они закупают самые лучшие семена, технику, тщательно соблюдают агротехнику — у них никто не требует завершить сев к какой-то дате, чтобы райком мог отчитаться перед обкомом, а тот перед ЦК — усмехнулся я. — Они озабочены получением прибыли — а это прежде всего урожай, его сохранность и минимизация издержек на его производство. У нас же огромные потери собранного урожая. Для руководителей главное отчитаться о том, сколько собрали. А что потом это сгниет — никого не волнует.

— Да, интересно там будет в будущем… А народ-то стал жить лучше при капитализме? — спросил Брежнев.

— Это сложно сказать в целом, но благосостояние несомненно выросло. В каждой семье по одной, а то и по две машины, но машины в основном импортные и подержанные. Новые машины может позволить себе только средний класс — ответил я.

— Пшеницу научились выращивать, а машины не могут производить? — удивился Брежнев.

— Могут, но плохо. Поэтому народ и покупает отечественные машины только по нужде, поскольку цены на них не ниже импортных, а качество намного хуже — усмехнулся я. — Государство оказывает поддержку АвтоВАЗу, но не в коня корм. Они эту помощь успешно проедают и дальше ничего у них не меняется, только просят ввести новые налоги на импортные автомобили. Передача АвтоВАЗа в частные руки ничего хорошего не дала, кроме перекачивания государственной помощи в карманы частников. Бытовую технику, станки и оборудование закупаем в основном в Китае, у них соотношение цена-качество выше. Весь мир заполнили товары из Китая — он стал второй экономикой мира после США. Вот такая картина у меня видится из 1972 года.

Брежнев раздумывал над моими словами, которые описали картину будущего из моего мира. Больше всего его конечно поразил рассказ о Китае, который за тридцать лет из отсталой страны стал ведущей экономикой мира.

— Постой, а что же Москвич? Тоже не покупают? — спросил Брежнев.

— Москвич давно уже не выпускают, не выдержал конкуренцию. И завод АЗЛК разорился, обанкротился. На его месте создали так называемый Технополис Москва, в общем для имитации бурной деятельности по внедрению технических новаций, а по сути площадка для распила бюджетных средств — ответил я.

— Да, всё не просто в экономике… Косыгин вон со своей реформой носится, не знаю, что у него получится — сказал Брежнев. — Насчет Китая надо будет отдельно поговорить, это для нас злободневный вопрос.

— Действительно, экономика сложная штука. Но что поняли в тех временах, так это то, что законы экономики объективны и не зависят от строя. Тот же закон прибавочной стоимости — у нас он переместился в сферу распределения — она получает прибыль, а не производитель. Вы уже сделали важный шаг — признали эквивалентными частную и личную собственность. И разрешили деятельность кооперативов, они смогут производить многие товары народного потребления, и, может быть, некоторые из них превратятся в крупные предприятия — не надо только ограничивать их рост.