— Ну для доктора технических наук, дважды лауреата Ленинской премии, меньшие звания в КГБ не предусмотрены — улыбнулся я. — Мне двадцать пять лет.

— О да, это очень круто для ваших лет! — восхитился Ивашутин. Он-то точно знал, что Ленинские премии просто так не дают. Остальные генералы и полковники с удивлением смотрели на меня. — Впечатляет! Значит не зря приехали!

Мы зашли в корпус швейных мастерских, поздоровались с Харитоновым и встречающими товарищами, прошли в зал, в котором собирались эти машинки.

— Вот беспилотник Квадро-3, это классический квадрокоптер, грузоподъемность три килограмма, крейсерская скорость семьдесят километров в час, может продержаться в воздухе один час. Дальность связи до пятидесяти километров, связь помехозащищенная. Вооружение — одна ракета типа РПГ-7, либо две бомбы ПТАБ-2.5. Есть вариант его оснащения восьмью гранатами РГД-5 или Ф-1. Для бомбометания предусмотрен лазерный прицел, указывающий точку попадания боеприпаса — четко доложил Харитонов, показывая наш квадрик.

— Да, про него нам министр рассказывал. Вы с него танк подбили? — спросил Ивашутин.

— Да, с него — подтвердил Василий.

— А если его запустить без боеприпаса — сколько времени он может продержаться в воздухе? — спросил Ивашутин.

— Без нагрузки продержится полтора часа, но можно вместо нагрузки поставить дополнительный аккумулятор, тогда он продержится два часа — ответил Харитонов. — Такие варианты тоже предусмотрены.

— А что за лазерный прицел у вас стоит? — спросил капитан Сорокин.

— Он выставлен по гироскопу так, что показывает лучом круг, в который попадет боеприпас при сбросе — ответил Харитонов.

— И не промажет? — усмехнулся Ивашутин.

— На то и калибровка проводится при выпуске из производства, чтобы давать гарантированную зону попадания — ответил Василий. — В зависимости от скорости квадрокоптера круг превращается в вытянутый по вектору скорости эллипс.

— А как учитывается скорость цели? Коли уж речь идет о противотанковом средстве — спросил капитан, наклонив голову.

— Доплеровского измерителя скорости цели у нас на борту квадрокоптера нет, поэтому мы просто уравниваем скорость квадрокоптера со скоростью цели, таким образом измеряем ее, и сбрасываем боеприпас с заданным с помощью расчета опережением цели. Свою скорость мы можем измерять достаточно точно — ответил Харитонов. — В будущем поставим измеритель скорости и дальности.

— А что это за самолет? — спросил Ивашутин, показывая на наш основной БПЛА самолетного типа.

— Это наш основной БПЛА среднего радиуса действия «Стриж» — сказал Василий.

— И что он может? — спросил капитан.

— Весит он двадцать два килограмма, размах крыльев четыре метра, крылья снимаются для транспортировки в машине, полезная нагрузка семь килограмм, максимальное время полета с нагрузкой семь часов, крейсерская скорость семьдесят километров в час, практическая дальность четыреста километров, потолок четыре километра, дальность передачи видеосигнала сто километров. Кажется, все сказал — ответил Василий.

— Колоссально! — удивился капитан. — А какие характеристики вашей телекамеры?

— У нас стоят экспериментальные видеокамеры ЛОМО на полупроводниковых матрицах, у них разрешение 640×480 точек, как у телевизора. Но объектив у нас телескопический, можно приближать объект, а не только к нему подлететь поближе — улыбнулся Василий. — Чувствительность у них очень высокая, могут четко видеть даже в сумерках. Но эта техника тоже потребляет энергии будь здоров, поэтому мы включаем ее на точках наблюдения, остальное время самолет ведет автопилот по заданному маршруту, используя гироскоп для навигации.

— Но ведь можно поставить вместо боевой нагрузки для целей разведки более мощную камеру со своими аккумуляторами, так ведь? — спросил капитан.

— Все верно — согласился Василий.

— Скажите, а сколько у вас в наличии таких самолетов? — спросил Ивашутин.

— Пока около тридцати, еще тридцать в процессе сборки — ответил я. — И около пятидесяти готовых квадрокоптеров. Министерство обороны пока думает насчет их приобретения — секретность сдерживает процесс. В войска не хотят пока отправлять — шла речь как раз о разведке, видимо для вас придержали.

— Наверно для нас — хохотнул Ивашутин.

— А где вы их испытываете и обучаете операторов — ведь это совершенно секретная техника? — спросил капитан.

— Тут же и испытываем, у нас вокруг санатория лес, обнесенный забором, и солдаты-пограничники охраняют, примерно десять на десять километров. В центре зоны находится автодром, вот на нем мы и отрабатываем бомбометание учебно-боевыми боеприпасами — ответил я. — Запускаем отсюда, проводим стрельбы и возвращаем дроны сюда.

— А это что за машина? — спросил Ивашутин, показывая на наш тяжелый дрон. Ну он, конечно, был относительно тяжелым — вес восемьдесят килограммов, размах крыльев шесть метров, в лаборатории он стоял со снятыми крыльями.

— Это наш самолет дальнего радиуса действия «Орел» — ответил я. — Максимальная взлетная масса до 80 кг, защищенность от слабого дождя или снега, может работать в тумане. Диапазон температур эксплуатации от −35°С до +45°С, диапазон крейсерских скоростей 90–110 км/ч, максимальное время полета до трех часов, максимальная высота полета до четырех километров, максимальная полезная нагрузка до 20 кг.

— Вот это да! — удивился Ивашутин. — И сколько у вас таких птичек?

— Всего десять — они достаточно дорогие, как два десятка «Волг» стоит один такой самолет — ответил я. — При массовом производстве будет гораздо дешевле.

— Это не страшно, главное, чтобы они свою задачу выполняли. А какая у него дальность связи? — спросил Ивашутин.

— У него стоит более мощная радиостанция, поэтому дальность связи двести километров — ответил Харитонов.

— То есть на удалении двести километров мы можем видеть реальную картину? — переспросил капитан.

— Да, не только видеть, но и прицеливаться, и стрелять из РПГ-7 — на него можно навесить шесть ракет, или двенадцать бомб ПТАБ-2.5 — ответил Харитонов.

— Реальный боевой радиус у него сто пятьдесят километров — ему еще требуется время, чтобы вернуться назад — дополнил я характеристики дрона.

— А это что за страшилище? — спросил Ивашутин, показывая на наш экспериментальный квадрокоптер-грузовик, похожий на паука, у которого были размеры два с половиной на два с половиной метра, еще полтора метра в высоту.

— Это у нас экспериментальная машина высокой грузоподъемности — до ста килограмм может нести на расстояние двадцать-двадцать пять километров — ответил я.

— То есть и человека может перенести с грузом? — удивился капитан.

— Может конечно, только его надо будет упаковать в контейнер, а то с него всю одежду вместе с волосами сдует — пошутил Харитонов.

— Ну вы нам покажете, как работают эти чудо-птички? — спросил Ивашутин.

— Конечно покажем — ответил я. — Пройдемте в ангар, там они у нас базируются.

Мы прошли метров триста за границы нашего «поселения», за ним были установлены два ангара метров по сто длиной и по двадцать пять метров в ширину. Мы зашли через калитку, вдоль стены ангара выстроились готовые к полету дроны самолетного типа, назвали мы их «Стрижами». Вокруг них суетились техники, готовили к полетам. У нас по планам на сегодня были полеты на наш полигон для учебных бомбометаний — мы готовили своих операторов-инструкторов, которые потом в войсках будут обучать уже военных операторов-инструкторов.

Ивашутин пожелал обойти ряды наших дронов, выстроенных вдоль стен. В самом дальнем углу стоял наш опытный образец первого самолетного дрона с ДВС, вокруг которого возились инженеры и техники. В использовании ДВС Харитонов пошел дальше — предложил использовать форсированный двигатель от мотоцикла «Урал», вес у него был под пятьдесят килограммов и мощность сорок пять лошадиных сил. По привычной схеме разместили подъемные винты, пришлось ставить восемь двигателей, лопасти сверху и снизу, на ось ДВС установили мощный генератор, способный полностью нагружать его и выдавать на электродвигатели тридцать три киловатта. Ну а ходовой винт подключили через электромагнитное сцепление, управляемое от микропроцессора — с его помощью он мог отключаться от привода. При взлете его вращение было совсем ни к чему. Была идея поставить девятый электродвигатель как ходовой, но решили пока не усложнять конструкцию и не снижать КПД ходового винта.