И правда, тринадцатого ноября, в понедельник, меня пригласили в обком партии, к Лигачеву. Разговор вертелся вокруг помощи мне, Егор Кузьмич откровенно признался мне, что хотел бы дать мне квартиру, чтобы я мог творить без помех. Он понимает, что в общежитии это очень трудно сделать. Но не знает, как это сделать для студента-первокурсника.

— Егор Кузьмич, я ожидаю, что после премьеры этой песни меня примут в союз композиторов СССР. Надеюсь, что после этого мой статус несколько изменится, я стану признанным композитором СССР. Тогда вы сможете мне помочь в моей творческой деятельности — ответил я.

— Все верно Валерий Иванович, тогда нам будет легче вам помочь. Скажите, а как вам удается писать такие красивые и главное идеологически выдержанные песни? Обычно у нас красота и идеология не совпадает — улыбнулся Лигачев.

— Вы знаете, мне как-то произведение сразу целиком приходит в голову, остается его записать и исполнить. Как будто посылка из будущего — пошутил я.

— Да, интересно, конечно, посылка из будущего… а больше ничего из будущего вам не прислали? –шутливо спросил он.

— Ну почему же, прислали. Пришла информация, что 23 декабря 1972 года в Никарагуа произойдет сильное землетрясение с магнитудой 6.2 балла по шкале Рихтера. Город Манагуа, столица Никарагуа, будет полностью разрушен, число жертв будет от пяти до одиннадцати тысяч человек. Давайте дождемся 23 декабря и поймем откуда ветер — из будущего, или из моего воображения — улыбнулся я.

— Это очень серьезно, такими вещами не шутят — перестал улыбаться Лигачев.

— Я не шучу Егор Кузьмич, но ко мне часто приходит такая информация, а откуда она — я не знаю. Я вот с вами решил поделился, чтобы еще раз проверить. Мне приходила информация, что Никсон выиграет эти выборы — но я отнес это на свой анализ информации из наших газет. А землетрясение нельзя из газет предсказать. Если это совпадет, то и другие мои предсказания будут иметь ценность — серьезно ответил я.

— Хорошо, подождем 23 декабря, а там видно будут. Рад был с вами поближе познакомиться, с нашей будущей музыкальной звездой! — пожал мне руку Лигачев и мы распрощались.

Учеба

После праздников началась учеба, лекции, семинары, лабораторные работы — всё как полагается. На большой перемене встретил Марину.

— Привет рыцарь! И где тебя носило? — спросила она.

— Ну песню готовили к выступлению с Томским симфоническим оркестром, вот консультировал их — ответил я. — А от занятий освободили. Да и вообще я теперь знаменитость — мне рукоплескал Томск в лице актива и передовиков! — притворно подбоченился я. Тут же рассмеялся.

— А как у тебя дела? — спросил я.

— Учусь, репетиции забросила — не до них. Еще пару месяцев и уеду в Подмосковье на дипломирование — сказала Марина.

— Но так чего мы зря время теряем? — спросил я её, беря за руки.

— В смысле теряем? — спросила Марина, но руки от меня не отняла.

— Ну я как-то обещал тебя сводить в кино, да вот все завертелось, закружилось и неделя улетела — ответил я.

— Хм, ну да, помню, ты обещал развлекать меня поцелуями — улыбнулась Марина.

— Ну так идем в кино! — предложил я.

— А целовальники у нас для чего? — улыбнулась Марина. Целовальниками у нас в общежитии называют рекреации, предназначенные первоначально для культурного отдыха проживающих. Но студенты использовали их в основном для свиданий — парочки там стояли и целовались, не обращая внимание на окружающих. Или сидели на подоконниках — они у нас широкие. Другой мебели обычно там не было.

— Вас не смутит свидание с первокурсником графиня? — спросил я.

— Да мне плевать. Через два месяца я уеду отсюда в Реутов, туда же после распределения поеду, родители поспособствовали — ответила Марина. — И больше никого не увижу из сокурсников.

— Ну тогда начнем наше свидание с ужина в столовой? — предложил я.

— Ну давай, в шесть вечера там встречаемся — согласилась Марина.

— Стоп… Марина, пошли в ресторан — там и потанцевать можно — передумал я. Три часа поцелуев в целовальнике без секса мой организм не выдержит.

— Ты что Валера, это же дорого! — отказалась Марина.

— Мариночка, меня приняли на работу в филармонию консультантом с окладом триста рублей! Сто рублей аванс я уже получил — так что не надо стесняться тратить эти деньги! В начале декабря я получу еще двести рублей — я богат как миллионер! — воскликнул я.

— Да⁈ — удивилась Марина. — Вот это да! Здорово! Гульнем в ресторане… — она задумалась. — Мне же тогда подготовиться надо для похода в ресторан!

— Ну давай в семь вечера встретимся в холле общежития, за полчаса доберемся до ресторана «Осень» и проведем там время до десяти — предложил я.

— Отлично, я успею! — сказала мне Марина.

Я поцеловал ей руку, смотря ей в глаза. Марина бросила на меня нежный взгляд и убежала по своим делам.

Это заметила моя одногруппница Тамара, улыбнулась и ушла в нашу аудиторию.

В семь вечера мы вышли из общежития, Марина сделала макияж и выглядела как куколка — красотка, одним словом. Сам себе завидовал.

Мы прошли на остановку автобуса и поехали в центр. В половине восьмого мы вошли в холл ресторана «Осень», переоделись в гардеробе и прошли в зал. Свободные столики были, нас посадили в уголке, предоставили столик на двоих. Я предложил взять шампанское — Марина сморщила носик и предложила взять вино, например «Тамянку». Я попросил у официанта красное полусухое вино, но только хорошего качества, пристально взглянул ему в глаза.

— Сделаем — пообещал он с кивком головы. Мы сделали заказ, поужинали. Вино и вправду было хорошее — из Грузии. Часов в восемь начал играть оркестр, мы пошли танцевать. Танцуя, мы болтали обо всем, Марина рассказала о своей будущей работе — она будет работать технологом на сборке печатных плат.

С каждым часом мы становились все ближе друг другу — это верное решение, что я выбрал ресторан, тут и пообщаться можно. В целовальнике было бы не до этого, а тут хоть узнали друг друга поближе. В половине одиннадцатого мы вышли из ресторана — он закрывался. Решили прогуляться пешком до Южной — погода была замечательная, примерно минус десять градусов, без ветра, сыпал снежок.

Мы неспешно прошли по аллеям Городского сада, вышли на трамвайную остановку, подошел трамвай двойка — до Южной.

— Поехали — решила Марина, мы сели в него и через двадцать минут уже вышли на конечной остановке «Площадь Южная». Перешли через дорогу и зашли в общежитие.

— Нам надо переодеться в домашнюю одежду — предложила Марина. — я потом к тебе спущусь.

Мы через пятнадцать минут встретились в целовальнике — холле нашего этажа, он был свободен — народ укладывался спать, занятия у всех были с утра. Марина была в халатике, но стилизованном под платье, очень симпатичном и выглядела она в нем здорово, особенно учитывая ее макияж для выхода в ресторан. Я обнял ее и спросил — Графиня разрешит рыцарю развлекать ее поцелуями?

— Разрешаю — улыбнулась Марина.

Я нежно ее поцеловал в губы, прижимая к себе, как в танце. Она ответила и понесся марафон поцелуев. Я также целовал ее шейку, красивые ушки, говоря при этом комплименты. Марина обвила меня руками, мы слились в долгом поцелуе. Я гладил ее грудь, слегка сжимая ее, притягивал к себе, держась за её ягодицы.

— Что это у тебя мне в живот упирается? — спросила она со смешком.

— Это копье рыцаря, которое жаждет прорваться в лоно графини и продолжить мой род — ответил я шуткой.

— О! Графиня еще не готова к продолжению рода — засмеялась Марина.

— Мы обманем копье с помощью презерватива, и будем получать от этого только удовольствие без всякого продолжения рода — сказал я, целуя ее в шею.

— О, у рыцаря и презервативы имеются? — со смешком спросила Марина.

— Да, ну как же без них усмирить это копье! — ответил я с улыбкой.

Мы опять слились в поцелуе, теперь я смелее залез рукой в разрез халата и ласкал ее грудь. Потом расстегнул несколько пуговиц халата, чтобы мне было удобнее это делать — Марина не противилась, замирая в долгих поцелуях.