Ну не буду же я ей рассказывать, что сексуальному опыту я обучался вместе со своей первой женой Зиной в течение тридцати лет — разнообразили нашу жизнь, даже ролевые игры устраивали. Отправляешь детей к теще на выходные, когда это было возможно, и наша квартира превращалась в полигон для таких игр — то в больницу, то в поместье с барином и прислугой. На этот случай жена под видом ночнушек шила себе наряды — медсестры, горничной из фильмов, секси-фартучек для кухни. С виду обычная одежда, но если одеть её женщине на голое тело — то прямо сразу хочется тащить её в кровать!
— Ну хватит болтать, иди ко мне на колени, мне хочется насадить тебя на свое «копье» — я протянул руки к Тамаре, снимая трусы. Она сбросила с себя мою рубашку и осторожно села ко мне на колени, насадившись на мое «копье». Ну мы с ней и дали жару — она прыгала как сумасшедшая, орала от страсти, совместный оргазм сотряс нас, мы еще минут пять после этого обнимали друг друга и целовались, не могли отойти от любовной горячки. Потом, отойдя от страсти, посетили ванную и отправились в спальню. Там пытались заснуть, но гормоны кидали нас друг на друга и так продолжалось до утра. Спальня — ванна, кухня, и опять спальня.
Утром, накормив гостью завтраком, хотел проводить ее до остановки.
Но Тамара попросила меня этого не делать: — Валера, не стоит. Ни к чему, чтобы нас видели вдвоем. Мне еще в этом городе жениха надо найти.
— Ну если захочешь согреться, дай мне знать — просто подмигни мне — моя любовница уехала на гастроли, ее еще месяц тут не будет — улыбнулся я ей.
— Ну не знаю… Пока! — попрощалась она и открыла дверь.
Когда Тамара ушла, я вспомнил свою прошлую жизнь. Певцом и композитором я тогда не был, девчушки ко мне не липли, а с Тамарой я едва ли раза три общался по делу в институте, в общежитии мы с ней вообще не пересекались. А тут в кровать ко мне запрыгнула без подготовки. Вот ведь штука какая! Наверно почуяла во мне взрослого мужика, умудренного жизнью.
Проводив её, я отправился спать и проспал практически до вечера — так она меня за ночь вымотала.
В начале апреля я перевел матери две тысячи рублей, предложил отдохнуть ей с мужем на побережье Черного моря. Им был положен ежегодный отпуск два месяца, но обычно они брали его раз в три года — в таком случае оплачивалась дорога туда и обратно всей семье. Теперь не было необходимость экономить деньги, я и написал ей об этом.
Следующий шаг
Отшумели майские праздники, я решил, что пора сделать следующий шаг. Мне хотелось сдать предателя Полякова, но я понимал, что это слишком резкий шаг и может вызвать неоднозначную реакцию. Поэтому я решил сначала выдать предсказание о попытке захвата самолета Ту-104 рейса Москва-Челябинск- Новосибирск-Иркутск-Чита.
Выписал на листе бумаги все подробности расследования катастрофы, и предложил предотвратить ее.
'В результате различных экспертиз и расследований было выявлено, что на борту лайнера взорвалось самодельное взрывное устройство (СВУ), которое на борт самолёта пронёс 32-летний пассажир (азербайджанец, житель Кировабада) Чингис Юнус-оглы Рзаев, севший в Иркутске.
За несколько минут до посадки в Чите Рзаев, показав стюардессе СВУ, потребовал изменить курс самолёта и лететь в Китай. При попытке обезвредить Рзаева, бежавшего с СВУ к кабине пилотов, милиционер Ёжиков выстрелил ему в спину; пуля попала в области 8-го межреберья слева и проникла в сердце. Но умирающий Рзаев успел активировать СВУ, эквивалентное по мощности 5,5–6 кг тротила, что привело к взрыву и разрушению конструкции самолёта'.
Позвонил Лигачеву по его служебному телефону, договорился о встрече. Сообщил ему о предвидении, передал свои записи. Тот поблагодарил меня и пообещал связался с зампредседателя КГБ Цвигуном.
— Мы с ним кандидаты в члены ЦК КПСС, встречались неоднократно в ЦК, он нормальный мужик, думаю быстро проверку проведет — пообещал Лигачев.
Мы попрощались, он пообещал, что обязательно сообщит мне результаты проверки.
Какие они будут я знал, поэтому приготовил к очередной встрече данные о предателе Полякове, которому ЦРУ дало оперативный псевдоним «Бурбон».
Пятнадцатого мая, во вторник меня пригласил Лигачев.
— Вот, познакомьтесь — он представил мне Цвигуна, который был в гражданской одежде.
— Здравствуйте Семен Кузьмич, рад знакомству с настоящим писателем! — улыбнулся я здороваясь.
— И я рад знакомству с таким неординарным человеком. Валерий Иванович, ну как это у вас получается? Эти предсказания? — спросил Цвигун.
— Не знаю — раз и перед глазами информация, то картинка, то текст, то стихи с нотами — ответил я. — Вот опять прилетело — смотрите сами, что с этим делать — и я подал тетрадь с данными предателей Полякова, Чернова, Гордиевского, Калугина, Шевченко и еще на несколько других изменников и перебежчиков Цвигуну. Тот открыл первый лист, прочитал, помрачнел чернее тучи.
— Ну откуда это? Ну откуда же вы можете это знать? — спросил он расстроенно.
— Я честно говорю — не знаю. Я из Томска не выезжаю, учусь в институте, работаю консультантом с томским симфоническим оркестром, помогаю ставить номера со своими песнями — ответил я.
— Да, знаю я это, всё уже проверили — вздохнул Цвигун. — Вашу информацию проверим, но наверно сами понимаете, что она строго секретна. Вам какая-то помощь требуется от меня? По нашей линии КГБ?
— Вот от вас лично я бы хотел получить рекомендацию для вступления в союз писателей СССР — улыбнулся я.
— О! Это запросто! Ваши стихи к песням этого вполне заслуживают! Их популярность сейчас выше всех остальных песен. Вы просто ворвались в музыкальный мир, все ждут от вас новые песни — ответил Цвигун. — Я займусь вашим вопросом в Союзе писателей и в Союзе композиторов, они были должны уже сами вам прислать приглашение!
— Спасибо — ответил я.
— Вот мои московские телефоны, если будет информация по моему ведомству — звоните прямо мне — сказал Цвигун, передавая мне листок с телефонами.
Мы попрощались, и я отправился в институт.
Личная жизнь
Пришел на консультацию по физике, там была вся группа — первый курс, еще все дисциплинированные. Поймал взгляд Тамары, она улыбнулась мне краешками губ, совсем незаметно и подмигнула. Я подмигнул в ответ — сигнал принят. Теперь надо договориться о времени встречи.
В перерыве между парами народ устремился в столовую, я и Тамара слегка задержались в аудитории, пошли к выходу с ней рядом.
— В семь вечера устроит? — спросил я. Она молча кивнула головой и быстро ушла вперед. Я еще больше отстал — хочет маскироваться — пусть маскируется.
Позвонил из телефона-автомата в холле своей домоправительнице Шнайдер, попросил сготовить праздничный ужин — будет гостья. Даже через телефон я увидел ее улыбку, с которой она пообещала приготовить достойный ужин.
Тамара позвонила в дверь ровно в семь вечера — я открыл дверь, пригласил ее зайти. Как только закрыл дверь, она обвила меня руками и жарко поцеловала, скидывая с себя одежду. Ну я тоже не стал скромничать, помогал ей и себе. Мы в объятиях протанцевали в спальню и рухнули на кровать. Секс у нас был просто умопомрачительным!
Когда все закончилось, Тамара уткнулась мне носом в плечо, закинув на меня ногу.
— Тебя трудно забыть Крапивин — вздохнула она. — А надо.
— Хватит философствовать — пошли, я накормлю тебя ужином. Специально для тебя готовили — предложил я, освобождаясь от ее объятий. Мы по очереди посетили ванную, оделись, уселись за столом на кухне. Я начал потчевать гостью разносолами, приготовленными Шнайдер.
— Крапивин, я теперь к тебе только ради жратвы буду ходить — прошамкала Тамара с полностью набитым ртом. Готовила Шнайдер очень вкусно, это правда. Особенно ей удавались тортики — во рту таяли.
Поужинав, мы выпили по бокалу вина, и вновь отправились в спальню. После нее знакомый маршрут — ванная и кухня.
