— И с минометным стартом — добавил Лесков.

— Что за минометный старт? — спросил Устинов.

— Это когда ракета вылетает из глухого стакана с помощью порохового заряда, не обжигая своим пламенем самолет — ответил Лесков. — У нас направляюще установлены с этой целью на концах крыльев самолета, после выпуска одной ракеты есть некоторые проблемы с балансировкой самолета. А так мы их сможем поставить вплотную к фюзеляжу.

— И для наземного старта ракеты это более безопасный вариант — вертикальный старт с опорой на грунт резко упрощает пусковую установку — добавил я.

— Хорошо, дадим задание проработать такой вопрос — пообещал Устинов.

На этом Устинов дал команду сворачиваться, и комиссия министерства обороны уехала восвояси, к вертолету, который доставит их на аэродром.

— Ну что товарищи, поздравляю с успешными смотринами — с улыбкой поздравил я сотрудников. — Через две недели надеюсь мы триумфально разгромим воздушный флот мишеней министерства обороны. А там непростые мишени, а маневрирующие, М-143 на основе беспилотника Ту-143, который летает с дозвуковой скоростью порядка тысячи километров в час. Будут также самолеты-мишени Ла-17, у него тоже высокая скорость девятьсот километров в час, как у реальной крылатой ракеты.

До этого мы с вами испытывали свою технику только на своих низкоскоростных беспилотниках, надеюсь, что наша система ПВО не подведет нас. Мы, кстати, еще не дали ей название. Есть идеи?

— После успешных боевых испытаний можно будет назвать ее «Триумф» — усмехнулся Лесков.

— Ну хорошо, если собьем все мишени, так и назовем эту систему ПВО — согласился я с улыбкой. В моем времени такое название носила мощная система ПВО разработки концерна «Алмаз-Антей» С-400, которая могла поражать воздушные цели на расстоянии до 380 километров, в том числе по наводке самолета ДРЛО А-50.

— А если проколемся с ней, так и назовем «Прокол» — продолжал шутить Лесков.

— Тоже неплохое название для системы ПВО — засмеялся я. — Но я надеюсь, что она получит название «Триумф».

Через две недели у нас на вооружении была сотня боевых ракет, мы пожертвовали парой «Стрижей» для их испытаний. Восемь килограммов взрывчатки со стержневыми элементами разносили их в хлам, подрыв происходил на расстоянии семи метров от цели. Прилетела комиссия министерства обороны, с ней прибыли кинооператоры со скоростными кинокамерами, им предстояло снимать моменты встречи ракеты с мишенью.

Испытания построили таким образом, чтобы одну мишень смогли обстрелять три дрона — первые два дрона обстреливали учебно-боевыми ракетами с петардами, начиненными дипольными отражателями, а последние два дрона должны были поразить мишень боевыми ракетами. Ну и в самом конце, если нам не удастся ее сбить, ее будут обстреливать расчеты ЗРК «Куб», им тоже надо тренироваться.

В десять утра все были готовы к испытаниям, Устинов дал команду запустить первую мишень — это была летающая мишень Ла-17М. Наша стационарная станция оптоэлектронной разведки обнаружила мишень на расстоянии тридцати пяти километров — был весенний солнечный день, видимость была отличной. Дроны двинулись на перехват цели, они уже были в воздухе, несли боевое дежурство. Получив целеуказание от центральной станции они двинулись на перехват цели в соответствие с ее вектором движения. Когда мишень подошла на расстояние двадцати километров от первого дрона, он выпустил первую учебно-боевую ракету, а спустя двадцать секунд вторую. Даже для комплексов ПВО «Куб» по уставу надлежало для уверенного поражения цели выпускать по ней две ракеты.

Через тридцать секунд пост радиометрии зафиксировал первую вспышку дипольных отражателей возле мишени, а еще через двадцать секунд вторую вспышку — цель была поражена обеими ракетами.

— Молодцы ребята — похвалил нас Устинов. Мы с ним, и с другими генералами и офицерами находились в пункте управления, в который сходились доклады от постов наблюдения.

Тут же поступили сообщения с наземных постов по рации, они зафиксировали попадание ракеты, то есть подрыв возле мишени.

Через тридцать секунд второй дрон обстрелял мишень учебно-боевыми ракетами, тоже выпустил две ракеты по Ла-17М. Опять своевременный подрыв заряда, дипольные облака уверенно окутывали мишень.

Еще тридцать секунд и третий «Кондор» выпускает одну за другой две ракеты, уже с зарядами взрывчатки. Это мы уже наблюдали визуально — стремительно летящая крылатая ракета Ла-17М, дрон «Кондор» выпускает с расстояния семнадцати километров одну ракету за другой, они практически мгновенно, примерно за двадцать секунд попадают в мишень. Вначале одна ракета взрывается у мишени, которая тут же теряет скорость и начинает падать. Тут же в нее ударяет вторая ракета, у мишени отваливается крыло, и она кувыркаясь, летит к земле.

— Молодцы ребята! — порадовался министр обороны. — Молодцы! Теперь надо посмотреть, как они справятся с маневрирующей мишенью М-143, она и побыстрее будет.

Мы подняли в воздух вторую группу дронов, я дал команду еще и на четвертый рубеж обороны поставить еще пару «Кондоров», чтобы не упустить мишень, если на третьем рубеже дрон промахнется по ней. Устинов, видя это, только хмыкнул.

— Сомнения берут? — спросил он.

— Страхуюсь, маневрирующие мишени мы еще не сбивали. Да и такие скоростные тоже впервые сбиваем — ответил я.

— Ну поглядим, что у вас получится с этой мишенью — сказал он и дал команду на старт М-143.

Ее запустили за сто километров от нашего командного пункта, по ней сначала будут тренироваться расчеты системы ПВО «Круг», затем ЗРК «Куб», без запуска ракет. Дальность полета у этой мишени сто восемьдесят километров, на всех хватит. Наши дроны дежурили в пяти километра от КП, там был последний рубеж, а «Кондоры» с учебно-боевыми ракетами находились на двадцать-тридцать километров дальше в направлении старта мишени. На этом этапе испытаний с маневрирующей мишенью мы выстроили рубежи обороны в линию, дроны висели в воздухе с интервалом двадцать километров, обогнуть их М-143 уже не могла, мы зарыли по фронту тремя дронам восемьдесят километров — это тоже было элементом испытаний. На втором рубеже уже дежурило четыре дрона с шагом двадцать километров — они перекрывали по фронту уже сто километров.

На третьем рубеже уже было три дрона — мишень должна была вернуться на главный курс мимо командного пункта, продолжая маневрировать.

Посыпались доклады от комплексов ПВО «Круг» и «Куб» об обнаружении цели и условного обстрела. Через пять минут после старта мишень обнаружили наши дроны первого рубежа обороны, самый дальний от командного пункта обстрелял мишень учебно-боевыми ракетами. Одна ракета поразила цель, вторая промахнулась — мишень резко сманеврировала по высоте, и ракета пролетела мимо.

— Вот это уже реально — усмехнулся Устинов, когда прозвучал доклад о промахе.

— Ну одна-то ракета попала в цель — напомнил я.

— Это я вижу, но, когда все ракеты поражают цель попахивает мистикой — улыбнулся Устинов.

Мишень долетела до второго рубежа обороны нашими дронами, один из четырех, первым захвативший цель, обстрелял ее двумя ракетами. На этот раз обошлось без сюрпризов, обе ракеты поразили цель, несмотря на ее маневры по высоте и тангажу.

— Молодцы, не дали уйти супостату! — похвалил нас Устинов после получения доклада о поражении цели.

— Сейчас будет главное испытание — сказал генерал Лисовский. — Эти мишени ближе к истребителям, чем к крылатым ракетам.

— Крылатые ракеты так не маневрируют — добавил генерал Кокошкин. — Только истребители пытаются увернуться от ракет. Там же человек сидит, ему жить охота — пошутил он.

— Вот и узнаем, насколько эта система ПВО может перехватывать самолеты — сказал Устинов.

Мишень достигла зоны поражения третьего рубежа обороны, первый из «Кондоров», захвативший цель, дал залп двумя ракетами, выпустив их одну за одной с минимальным интервалом. Наша система наведения могла управлять только двумя ракетами, вот их и запускали по очереди, друг за другом.