— Ваши летчики, воспитанные на идеях революционного социализма, славятся необычной отвагой, — трудно было сказать, что громче прозвучало в ответе Хеллборна, ирония или уважение, — но это слишком даже для них. В наши дни даже на простом водородном дирижабле не всякий смельчак полетит…

— Вы не дослушали, мистер Хеллборн, — продолжал русский офицер. — Это сцепка, самолет плюс дирижабль. Самолет летит впереди. Он тянет за собой дирижаблеподобный баллон с водородом. Они соединены шлангом, длиной в двадцать-тридцать метров. Если даже баллон сгорит от прямого попадания, самолет не пострадает.

— Я понял, — перебил его коварный альбионец, — это почти как итальянский огнеметный танк — только он еще и летает!!! Я восхищен.

— Наш дуче… — начал было мичман Монтуори.

— Ваш дуче велик, — перебил его Хеллборн, — но даже он не мог предвидеть, как сильно извратят его идеи эти сумасшедшие русские "десятники"! Простите, господа, я не думал вас обидеть.

— Вам это не удалось, — развел руками Петров, — но почему "десятники"?

— В Китае "десятниками" называют христиан, — заметил Эверард.

— Разве это не британское влияние? — спросил кто-то.

— Нет, просто китайский иероглиф "10" выглядит как крест, — пояснил американец.

— Разве у вас в Альбионе придерживаются концепции доктора Вайсса? — удивился Бушелл. — Кажется, это он писал о том, что современный коммунизм — всего лишь еще одна разновидность христианства.

— Простите, но российский революционный социализм нельзя в полной мере отождествлять с коммунизмом, — возразил Петров. — Конечно, мы стремимся к построению общества всеобщего равенства и социальной справедливости, однако передовые силы рабочего класса…

— Я не то хотел сказать! — возопил Хеллборн. — Хотя термин действительно имеет библейские корни. "Эсер" — это "десять" на финикийском языке.

— Финикийском? — переспросил Эверард. — Иногда альбионский подход к древней истории меня просто пугает.

— Куда больше должен вас пугать альбионский подход к современной истории, — заметил Петров. — Скажите, мистер Хеллборн, в вашей стране существуют коммунистические или социал-демократические партии, отстаивающие интересы рабочего класса?

— После Великой Войны были какие-то волнения среди докеров, — неуверенно промямлил Джеймс. — Кажется, их всех расстреляли.

— Вот видите! — торжествующе воскликнул Петров. — Вот до чего довела вашу страну изоляция от остального мира и глубоко пущенные в землю консервативные пережитки!

— Куда пущенные? — не понял Хеллборн.

— Вы должны простить мой несовершенный английский, — смутился русский капитан, — но это не отменяет самого факта!

— В самом деле, мистер Хеллборн, — заметил подошедший капитан Байард, — против фактов не попрешь. О чем спорим?

— Да что вы понимаете! — воскликнул Джеймс. — Вся ваша Америка создавалась как бесплатное приложение к Альбиону!

— Неправда! — воскликнул Гордон. — Это вы предали нас, когда мы могли получить свободу!

— Это было не совсем так, — смущенно заметил Эверард. — Последняя возможность была упущена еще в 1834 году, когда генерал-капитан Ридерхост встретился в Лиме с адмиралом Спонтакером. Я знаю это, потому что тщательно изучал вопрос…

— Во всем виноват ваш "национальный герой" Уокер! — перебил его Хеллборн. — Он мог повести отряды на север, но вместо этого решил ударить собственной кровью себе в голову…

— Это как?! — изумился Бушелл.

— …и высадился в Альбионе, где затянул Маклиновскую войну как минимум на год! — продолжал Джеймс. — Маклин уже стоял на грани поражения и собирался пустить пулю себе в лоб, когда к нему прибыл посланник Уокера.

— Теперь вы понимаете, как далеко зашли противоречия между современными империалистическими державами? — заметил Петров. — Вот к чему приводит неистребимая жажда наживы и погоня за чистой прибылью!

— Кто бы говорил, — не остался в долгу Хеллборн, — любители грязной прибыли и империалисты номер 1. Что вы потеряли в Восточной Пруссии, товарищ Петров?!

— Не будьте лицемером, мистер Хеллборн, — укоризененно покачал головой русский капитан. — Не говорите, будто сочуствуете этим феодальным средневековым крестоносцам.

— Нисколько, — охотно признался Джеймс, — но Крова… госпожа президент что-то говорила об исторических правах и несправедливо отнятых землях?

— Совершенно верно, — кивнул Петров. — Кенигсберг — древний русский город. С 1760 года. Он принес присягу Петербургу. И пусть мы свергли царей, их наследство принадлежит не романовской династии, но всему русскому народу, который, в свою очередь…

Ушераздирающая сирена оборвала речь капитана на полуслове. Через несколько секунд сирена затихла, но ожили динамики:

— Хон-гиль-дон-ким-ир-сен-чон-ду-хван-ли-сун-син, — произнес динамик по-корейски. Разумеется, никто из офицеров Альянса ничего не понял. Мэгги-Переводчица осталась в своей каюте на другой палубе. К счастью, динамик сжалился и продолжил по-английски: — Всеобщее внимание! Боевая тревога. Это не учения. Нас преследует белголландский военный корабль.

Морской корабль, — на всякий случай добавил голос.

По коридору пробежала небольшая группа корейских аэронавтов.

— Прятаться! Закрываться! Прятаться! Закрываться! — вопил один из них на ходу.

— Нам лучше последовать его совету, — заметил Бушелл. — В смысле, разойтись по каютам, дамы и господа.

— Мы можем чем-нибудь помочь?… — начал было один из офицеров.

Преторианец только пожал плечами.

— Наслышан о ваших подвигах на острове Порт-Султан. Но дирижабль несет полный экипаж бортстрелков, механиков и навигаторов. Не будем им мешать. Все по каютам!

И они разошлись по каютам.

Это была трехместная каюта, предоставленная альбионским офицерам, но Хеллборн велел Коппердику и Уотерсону присоединиться. Альбионцев и так немного осталось, поэтому какое-то шестое чувство велело Джеймсу держать их при себе. Места было достаточно для всех. "Семь пехотинцев вместо одного принца".

На этой палубе каюты примыкали к правому борту. Хеллборн сразу же направился к иллюминатору — огромному иллюминатору, добрый метр в диаметре — но пока ничего интересного в нем не увидел.

— Что это за материк на горизонте? — произнес он вслух и постучал согнутым пальцем по стеклу. На даймондит похоже.

— Новая Гвинея, — отозвался Беллоди. — Дикий берег… Капитан дирижабля рассчитывал прорваться здесь, и только потом повернуть на север.

— Но кто-то все равно заметил нас и выслал корабль, — сказал Хеллборн. — Хотя нет, вряд ли этот корабль пришел с острова.

— "Шарль де Костер" догнал нас? — предположил Беллоди. — Он мог. Скорость подлодки — семь узлов, линкора — тридцать плюс-минус. Дирижабль сейчас с трудом делает двадцать.

— Что сделают с нами орудия линкора? — спросил Флойд. Это был риторический вопрос, но ответ все равно прозвучал.

— Этот дирижабль сможет за себя постоять, — сказал Беллоди. — Бомбы, гаубицы…

— Посмотрим, — пробомотал Хеллборн, вдруг вспомнивший, что его желудок пустует уже примерно семнадцать часов. — Тут есть чего-нибудь пожрать?

"Пожрать" нашлось очень быстро. Один из подвесных шкафчиков был забит пачками галет.

— Свежие, — Флойд зачем-то понюхал пачку и только потом прочитал надпись на упаковке. — Шанхайские. "Белые офицерские". Тут и баллон с минеральной водой.

— Живем! — возликовал Хеллборн. — Да здравствует корейское гостеприимство! Хрум-хрум-хрум…

Старшина Коппердик тем временем принялся обыскивать другие шкафчики.

— Бинокль, еще один бинокль… подзорная труба (!)… здесь постельное белье… письменные принадлежности… книги какие-то… почти все корейские… но не все… хм… "Морская революция и французское могущество "… "Атлас Ллойда-Сомова " за 1938-й… "Пулемет подводной стрельбы Лахти-Боргезе калибра 7,35 "… "Страсти и грезы юной графини Сан-Дюмон "… "Златовласая королева пиратов малышка Джун с Берега Расколотых Черепов "…