"Берегитесь, мистер Хеллборн. Если вы солгали мне — с этого самого дня почаще оглядывайтесь назад ".

"Вы успеете оценить мою доброту, герр Хеллборн ".

"Джеймс, я тебя из-под земли достану ".

Джеймс Хеллборн вернулся в кафе и с трудом отыскал свободный телефон.

— Посольство Белголландской Империи.

— Пригласите дядю Берти, пожалуйста.

— Кто его спрашивает?

— Выполняй приказ, идиот!!! — рявкнул Хеллборн. — Он сам знает, кто его спрашивает!

Через несколько минут в трубке послышался голос полковника Саса.

— Кто это?

— Узнаете?

— Да. Наконец-то!

— Мы должны увидеться — и немедленно. Я готов выполнить вашу просьбу.

— Вы уверены? — уточнил белголландец.

— Да, черт побери! — снова взорвался Хеллборн.

— Хорошо. Записывайте адрес. Не бойтесь, это защищенная линия…

— Когда?

— Через три часа. Раньше никак, — притворно вздохнул полковник.

"Сволочь ".

— Хорошо, я там буду.

Нажатие на рычаг. Гудок. Линия свободна. Джеймс снова застучал по кнопкам.

— Магрудер, — сказал голос в трубке.

— Записывай адрес…

Снаружи уже стояла санитарная машина. Хеллборн посвятил короткий взгляд погружаемым носилкам и побежал к своему "паккарду". Вот теперь следовало торопиться.

Некоторое время спустя он оставил машину в двух кварталах от посольства. В само посольство он перебрался через забор. В отличие от Лондона, он не собирался рисковать, и поэтому заранее обозначенный участок патрулировал кадет Кельвин Уотерсон.

— Добрый вечер, сэр.

— Надеюсь, — к стыду своему ответил Хеллборн. — Продолжай глядеть в оба, Кельвин.

— Все будет в порядке, сэр.

На посту в подвале сидел другой старшина — Коппердик. На этот раз лишние проверки не потребовались. Первым делом Джеймс заглянул к Стандеру.

— Вы по-прежнему уверены, что никогда прежде не слышали имя Стефани Гислидоттир? — поинтересовался Джеймс.

— Абсолютно уверен, — кивнул заключенный.

— Тогда вам должно быть наплевать, — пожал плечами Хеллборн, — она умерла четверть часа назад.

— Мне и в самом деле наплевать, — согласился Стандер. — А как она умерла? Хеллборн, ублюдок, это ты ее убил?!

Джеймс захлопнул дверь камеры и решил не обращать внимания на дополнительные крики и вопли с той стороны. В другой раз договорим.

Лейтенант Иоганн Хамер, узник соседней камеры, выглядел даже лучше, чем Стандер. "Он наконец-то смог по-человечески выспаться", — понял Джеймс.

— Собирайся, — сказал он, стоя на пороге.

— Куда? — нервно поинтересовался Хамер. — На расстрел?

"Раньше у парня не хватало смелости так шутить", — удивился Хеллборн.

— Переодевайся, дурак, — пакет с гражданской одеждой приземлился на стул посреди камеры. — Мы выполняем свои обещания. Билет в нейтральную страну и так далее.

"Голубая мечта дрилл-сержанта", — подумал ждавший снаружи Джеймс, когда в коридоре появился Хамер, потративший на сборы и переодевание чуть больше минуты.

— Пошли.

— А почему через забор? — удивился Хамер некоторое время спустя. — Разве нельзя было…

— Путь к свободе усеян шипами, — пробурчал Хеллборн. — Ну что за глупые вопросы?! За посольством могут следить твои бывшие сограждане и другие враги свободного мира.

Черный "паккард" ("А в этом городе я встречал машины других цветов?" — задумался Джеймс) доставил их в район харбинских трущоб как раз вовремя — снова зарядил ливень. Гром и молния.

По дороге Хеллборн включил радио, наслушался до внутренних ушей и позволил наслушаться спутнику. Панамский канал больше не существует, Петропавловск тоже. Шанхай горит, Венеция горит, Париж горит, Лондон горит. Скоттенбург официально пал.

— Семьдесят пять лет! — не выдержал Джеймс и изо всех сил ударил кулаком по приборной панели. — Семьдесят пять лет подряд на альбионской земле не было вражеских солдат!!!

— Сорок лет, — в тон ему ответил Хамер. — Сорок лет назад мы притопили сборную команду фрицев и карлосов в Северном заливе.

Хеллборн никак не прокомментировал эту историческую справку.

Гром и молния.

Джеймс Хеллборн поднялся на третий этаж какой-то развалюхи, и Хамер вслед за ним.

— Здесь нам не помешают, — пояснил коварный альбионец. — Дом практически пуст.

— Что это, конспиративная квартира? — нервно поинтересовался Хамер, рассматривая убогую обстановку. Покосившийся деревянный столик, хлипкие табуретки, фанера вместа стекла в оконной раме, тусклая лампочка.

— Вроде того, — подтвердил Хеллборн, раскладывая на столе прихваченный из машины чемоданчик. — Устраивайся.

Викс осторожно присел на краешек трехногого табурета.

— Зачем мы здесь? — спросил он. Джеймс ответил не сразу.

— Итак, здесь все. Пятнадцать тысяч швейцарских франков — похоже, в ближайшее время они останутся самой надежной валютой.

"Сатана в заднице Вельзевула! А как упадет альбионский доллар?! Мы так надеялись на эту войну!!!"

— Три швейцарских паспорта. Выбери, какой тебе больше по душе — ну и остальные могут пригодиться. И два мексиканских — черт, сегодня они резко упали в цене. Но они все равно твои, на всякий случай. Шведских не достал, извини…

— Я с самого начала подозревал, что ты не простой моряк, — заметил Хамер. — А еще не подозревал о такой щедрости альбионской Секретной службы. Пять паспортов? Пятнадцать тысяч франков?!

Хеллборн захлопнул чемоданчик.

— Так ведь и ты — не простой радист, Хамер. Пока ты сидел в подвале, я покопался в архиве и узнал интересные подробности из твоей биографии. Почему ты решил сменить место службы? Надоело убивать людей?

— А тебе не надоело?! — огрызнулся белголландец. — И никого я не убивал, — уже более спокойным тоном продолжал он. — Казнил преступников, шпионов и врагов государства. Почему ушел? Ротация кадров. Ладно, что я должен сделать, чтобы получить эти пять паспортов и пятнадцать тысяч монет?

Хеллборн снова открыл чемоданчик и достал большую цветную фотографию. Бросил ее на стол.

— Кто эта милая дама? — Хамер даже не прикоснулся к фотокарточке, только слегка наклонился вперед.

— Полковник Надежда Стеллер, заместитель генерала Дюзенберга, старшего офицера советской военной миссии в Харбине. Среди прочих отвечает за транзит советских частей и переброску их в сопредельные страны Альянса. Она ежедневно покидает посольство и много времени проводит в городе, на вокзале, в аэропорту. Передвигается в кабриолете "Руссо-балт-34", советская военная модель. Поднимает крышу только во время дождя. Часто ее сопровождают сотрудники и сослуживцы, но это именно сослуживцы, а не специальная охрана. Охрана ей не положена. В один прекрасный день — и чем раньше, тем лучше — ты подойдешь к ней поближе и расстреляешь из автоматического пистолета. Я положил тебе в чемодан сразу два, "кольт" и "максим". Если в машине будет кто-то из ее сотрудников — совсем прекрасно. Только убедись, что работа доведена до конца. После этого ты будешь свободен.

— А она никуда внезапно не уедет? — спокойно спросил белголландец. — На фронт добровольцем, например. Я читал, что русские это любят… Особенно сейчас.

— Никуда она не уедет, — отрезал Хеллборн. — Отвоевалась. Несколько тяжелых ранений. Ее списали на берег, и дали здесь постоянную должность. Продолжим. Вот, выбери одну из этих карточек. Надо будет бросить одну из них на труп. Тебе какая больше нравится?

(Старый фокус — превратить дешевого исполнителя в полноценного сообщника. Пусть ощутит причастность к общему делу…)

— Что здесь написано? — Хамер снова не спешил прикоснуться к предложенным картонкам.

— "Свободу Свальбарду!" — по-данорвежски. "Да здравствует свободная Румыния!" — по-румынски. Вот очень хорошая записка — "Бей красных, пока не побелеют! Батька Демон". "Хайль Кенигсберг!" В последнее время русские завели себе немало новых врагов, будет грешно этим не воспользоваться, — ухмыльнулся коварный альбионец. — Так что, Иоганн? Путь к свободе усеян шипами. Эта розочка — последний шип. Тебе ведь не впервой. Скажи "да" — и мы попрощаемся прямо сейчас. Эта квартира — твоя до окончания дела, если захочешь — переедешь. Разумеется, если ты вздумаешь меня обмануть…