Я вздрогнула от неожиданности, услышав мужской голос. Ко мне неторопливо шел Генри. Неужели наблюдал, как я психую? Сколько времени он уже здесь?

– О, привет, – смущенно пробормотала я. – Просто я…

– Пускаете по воде «блинчики», – кивнул он. – Дорогуша, у вас ужасная техника.

Генри подобрал тонкий плоский камешек, поднес к глазам и внимательно изучил со всех сторон.

– Да, этот подойдет. – Он повернулся ко мне. – Держите камень вот так, потом плавно отводите руку и кидаете.

Камешек взлетел над берегом, коснулся воды и шесть раз отскочил от ее поверхности.

– Черт! Теряю форму. Позорище!

– Разве шесть мало?

– Вообще-то, да. Мой личный рекорд четырнадцать.

– Правда? Не может быть.

– Разрази меня гром, если я вру. – Генри перекрестил сердце как одиннадцатилетний мальчишка-скаут. – Когда-то я был чемпионом острова по пусканию блинчиков.

Я не смогла сдержать смех.

– Здесь есть такие соревнования?

– Конечно. А теперь ваша очередь.

Углядев на песке подходящую гальку, я подняла ее и приготовилась к броску.

– Ну, была не была!

Камень шлепнулся в воду и утонул.

– Видите? Я безнадежна.

– Ничего страшного, надо немного потренироваться, и все.

Я улыбнулась. Иссохшее морщинистое лицо Генри напоминало старую книгу в потертом кожаном переплете. Но вот глаза… они рассказали, что где-то под глубокими морщинами скрывается молодой человек.

– Не хотите ли выпить со мной чашечку кофе?

Сверкнув глазами, он показал на белый домик над береговой дамбой.

– С удовольствием.

Мы поднялись по бетонной лестнице к заросшей мхом дорожке из шести каменных плит, что привела нас к дому, под тень двух огромных старых кедров, которые словно стражники стояли у входа. Генри открыл дверь. Ее скрип почти заглушил чаек, когда те снялись с крыши и, неодобрительно крича, полетели к воде.

– Никак не соберусь починить эту дверь, – заметил Генри.

Он разулся на крыльце, я последовала его примеру. В гостиной пылал камин, и щеки сразу раскраснелись от тепла.

– Располагайтесь, я пока поставлю кофе.

Я кивнула и подошла поближе к огню. На каминной полке из красного дерева теснились ракушки, блестящие камешки и черно-белые фотографии в незатейливых рамках. Одна привлекла мое внимание. На ней была эффектная блондинка с модной в сороковых годах прической – завитые волосы плотно прилегают к голове. Девушка выглядела как модель или актриса и буквально источала шик и изящество. Морской бриз раздувал ее платье, обрисовывая грудь и тонкую талию. На заднем плане виднелся дом Генри, и я узнала оба кедра, хотя тогда они были намного ниже. Интересно, кто это? Его жена? На сестру не похожа, поза слишком игривая. В одном я не сомневалась – кем бы она ни была, Генри ее обожал.

Тут появился он сам с двумя большими кружками кофе. Я взяла фотографию, чтобы лучше рассмотреть, и села на диван.

– Какая красавица! Ваша жена?

Похоже, Генри удивился вопросу.

– Нет.

Он вручил мне кружку и задумчиво почесал подбородок – мужчины часто так делают, когда чем-то озадачены. Я торопливо поставила фотографию на место.

– Простите, наверное, я излишне любопытна.

– Нет, что вы, – неожиданно улыбнулся Генри. – Это я веду себя глупо. Прошло шестьдесят с лишним лет, казалось бы, можно говорить о ней свободно.

– О ней?

– Она была моей невестой. Мы хотели пожениться, но… не случилось. – Словно спохватившись, он замолчал. – Наверное, не стоило…

Кто-то постучал, и мы оба посмотрели на дверь. Раздался мужской голос:

– Генри, ты дома?

– А, это Джек, – сообщил Генри таким тоном, словно мы с Джеком знали друг друга.

Из гостиной я видела, как он открыл дверь и поздоровался с молодым человеком примерно моего возраста. Очень высоким, ему даже пришлось слегка наклонить голову при входе в дом. Одет он был в джинсы, серый шерстяной свитер и, судя по легкой тени щетины на подбородке, не успел побриться или принять душ, хотя утро стояло довольно позднее. Наши глаза встретились.

– Привет, – смущенно произнес незнакомец. – Я Джек.

За меня ответил Генри:

– Эмили. Племянница Би Ларсон.

Джек посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Генри.

– Племянница Би?

– Да. Приехала на месяц.

– Добро пожаловать, – улыбнулся Джек, одернув манжет свитера. – Извините, что помешал. Я готовил – и вдруг понял, что дома закончились яйца. Не одолжишь парочку?

– Конечно, – кивнул Генри, направляясь на кухню.

Пока его не было, мы с Джеком вновь встретились взглядами. Я торопливо отвела глаза. Он потер лоб, я теребила молнию джемпера. В комнате повисло молчание, тяжелое и вязкое, как песок на морском берегу.

За окном раздался громкий всплеск, я вздрогнула, задев ногой столик со стопкой книг, отчего стоявшая сверху белая вазочка упала и раскололась. Я ойкнула и беспомощно уставилась на четыре неровных осколка. Мда, я не только разбила одну из бесценных реликвий Генри, но и опозорилась перед Джеком. Что тут скажешь?

– Давайте я помогу спрятать улики, – с улыбкой предложил Джек.

Нет, он определенно мне нравится!

– Я самая неуклюжая женщина в мире, – сказала я, пряча лицо в ладони.

– Замечательно. А я самый неуклюжий мужчина.

Он закатал рукав свитера и показал свежий сине-черный синяк, потом вытащил из кармана полиэтиленовый пакет и аккуратно собрал обломки.

– Позже вместе склеим.

Я ухмыльнулась. Вернулся Генри с картонкой яиц и вручил ее Джеку.

– Извини, пришлось идти к холодильнику в гараже.

– Спасибо, Генри. Я твой должник.

– Останешься?

– Не могу, нужно домой, но все равно спасибо, – ответил Джек, бросив на меня заговорщический взгляд. – Приятно было познакомиться, Эмили.

– Мне тоже, – сказала я, искренне жалея, что он уходит.

Пока Джек брел к берегу, мы с Генри наблюдали за ним из окна.

– Чудак человек, – заметил Генри. – У меня в гостях самая красивая девушка на острове, а он даже на кофе не остался.

Я покраснела.

– Вы мне льстите. Я как встала с постели, так и пошла.

Он подмигнул.

– Никакой лести, чистая правда.

– Вы такой милый!

Весело болтая, мы выпили по второй кружке. Взглянув на часы, я поняла, что прошло почти два часа.

– Пожалуй, мне пора, Генри. Би будет волноваться.

– Да, конечно.

– Еще увидимся на берегу, – сказала я.

– Будете рядом, заходите.

Отлив обнажил полосу берега, выставив напоказ тайную жизнь ее обитателей, и на обратном пути я искала ракушки и подбирала скользкие куски пупырчатых изумрудно-зеленых водорослей, чтобы, как когда-то в детстве, полопать воздушные пузырьки. Заметив особенно яркий камешек, я присела, как вдруг сзади послышался топот чьих-то шагов, явно не человеческих, и громкий крик:

– Расс, ко мне!

Я обернулась. В тот же миг огромный неуклюжий золотистый ретривер налетел на меня с мощью защитника из национальной футбольной лиги, сбил с ног и облизал. Я охнула, вытирая лицо.

– Простите, ради бога! – воскликнул Джек. – Выскочил из задней двери… Надеюсь, вы не сильно испугались? Вообще-то, он безобидный.

– Ничего страшного, – улыбнулась я, отряхивая песок со штанов, потом потрепала пса по голове. – Ты, должно быть, Расс? Приятно познакомиться. А меня зовут Эмили.

Я перевела взгляд на Джека.

– Вот, возвращаюсь к Би.

Джек пристегнул поводок к ошейнику пса.

– Больше никаких фокусов, парень, – сказал он. – Я вас провожу, мы гуляем.

Минуту или две мы шли молча. Мне вполне хватало шороха песка под нашими ботинками. Наконец Джек произнес:

– Так вы живете в Вашингтоне?

– Нет, в Нью-Йорке.

Он кивнул.

– Ни разу там не был.

– Вы шутите? Никогда не были в Нью-Йорке?

– А что мне там делать? – Джек пожал плечами. – Я всю жизнь живу здесь, никогда не хотел уехать.

Я кивнула, глядя на простирающийся перед нами берег.

– Понимаю. На острове начинаешь задумываться, зачем вообще надо было уезжать. Сейчас я совсем не скучаю по Нью-Йорку.