Из кухни появилось Танроз с миской мясного рагу в руках. Ее сопровождала Эльсиора – девица, осваивающая ремесло поварихи.

– Ни за что не поверю, Фракс, что ты смог прожить целую неделю без пива, – сказала Танроз.

– Это лишний раз говорит о том, как я страдал.

– Я там был, – вмешался Гурд, – и готов засвидетельствовать, что целую неделю он без пива не оставался.

– Нет оставался. Я точно помню.

– Лекарь велел тебе забыть о выпивке, – покачал головой Гурд, – Через два часа мы нашли тебя ползущим к таверне. При этом ты как безумный бормотал, что лекари сговорились тебя прикончить. Чтобы оттащить тебя назад в палатку, понадобилось три человека. Но даже лежа на койке, ты продолжал вопить и вопил до тех пор, пока я не принес тебе кружку. Поскольку к тому времени я был готов собственноручно тебя придушить, я подумал: «Ну и дьявол с ним».

Танроз рассмеялась.

– А я все запомнил совсем не так, – возмутился я.

– Хватит о болезнях, – быстро оглянувшись по сторонам, сказал Гурд. – Не надо, чтобы об этом узнали.

Гурд явно нервничал, и не только из-за того, что в таверне мог быть объявлен карантин. С тех пор как Танроз согласилась выйти за него замуж, он то впадал в эйфорию, то начинал психовать.

Танроз прикоснулась к его руке, и Гурд страшно смутился. Ему казалось, что даже такая невинная ласка неуместна в присутствии старого товарища по оружию. То есть меня. Он сунул мне в руки миску горячего варева, и мне, хочешь не хочешь, пришлось тащить еду на второй этаж. Каби и Палакс – славные ребята, но я их не настолько обожаю, чтобы рисковать снова подцепить хворь. Кроме того, я терпеть не могу выступать в роли официанта. Моя жизнь и без того унизительна. С другой стороны, в Турае существует давняя и весьма уважаемая традиция ухаживать за всеми, кто заболел под крышей вашего дома. Отказ от помощи Каби и Палаксу был бы очень близок к нарушению табу и грозил мне, согласно преданию, серией провалов, что было бы крайне неприятно в свете предстоящей карточной битвы.

Каби и Палакс съежились рядом на узкой кровати гостевой комнаты. Несмотря на зимний холод, они, истекая потом, сбросили с себя одеяла.

– Вот принес вам немного поесть, – сказал я, ставя миску на пол.

– Спасибо, – еле слышно выдохнула Каби.

– Не волнуйся. Все скоро пройдет. Если тебе еще что-нибудь понадобится, Макри принесет.

Я поспешно удалился и в коридоре столкнулся с Макри.

– Смотри, Фракс, куда прешь… Что ты здесь делаешь?

– Принес еду страдальцам.

– А теперь в панике отступаешь?

– И правильно делаю. У меня нет ни малейшего желания снова свалиться с зимней хворью.

– Болезни приходят и уходят. Таково естественное течение жизни.

– Кто это изрек?

– Самантий.

– Этот старый шарлатан?

– Самантий, чтоб ты знал, невежда, – величайший философ Запада! – оскорбленно заявила Макри.

– В таком случае попроси его таскать жратву Каби. Ты сама, как я вижу, не горишь желанием этого делать.

– Я не хочу болеть, – ощутив некоторое замешательство, сказала Макри. – Я нужна для обороны города.

– А я нужен для важной игры в карты.

Макри вежливо поинтересовалась, каким образом я намерен наскрести нужные для игры деньги.

– У меня есть план. Ты попросишь для меня бабки у Лисутариды.

– Она на это не пойдет. Лисутарида не настолько свихнулась, чтобы ставить пять сотен гуранов на твое весьма сомнительное искусство игрока.

– Мое искусство вовсе даже не сомнительное.

– На прошлой неделе ты проиграл Гурду, Ралли, Равению и Граксу, что дает мне полное право усомниться в твоих возможностях.

– Чистая случайность. Карты были против меня. Полная непруха! Такое иногда случается и с самыми лучшими игроками. По части игры в рэк я – первая спица в колеснице. И перестань скалиться!

– Лисутарида скоро будет здесь. Ты сам сможешь ее попросить.

– Что ее сюда привело?

Макри не знала, однако высказала предположение, что Властительница Небес прибудет для того, чтобы лично проверить, повторяю ли я ежедневно оберегающие Эрминию заклинания. Если власти прознают, что я содействовал ее побегу, они обрушаться на меня, как скверное заклятие. Интересно, подумал я, нельзя ли воспользоваться ситуацией и малость надавить на Лисутариду. Может быть, стоит намекнуть, что, если она не ссудит мне денег, я могу и забыть обновить заклинание?

– Не смей даже и думать о том, чтобы шантажировать Лисутариду! – сказала Макри, словно прочитав мои мысли. – Она тратит все силы на магическую защиту города. Ей сейчас не до твоих ничтожных делишек.

Я хотел сказать, что выигрыш в карты – не такое уж ничтожное дело, но в коридоре появилась сама Лисутарида. Волшебница, как всегда, была прекрасно одета. Поверх указывающей на ее высокое положение радужной мантии красовалась меховая накидка, на ногах – элегант–ные белые сапожки по последней зимней моде, пригодные лишь для дворца, а вовсе не для хождения по зимним улицам Турая в плохую погоду. Впрочем, Лисутариде не приходилось передвигаться пешком. В ее распоряжении как главы Гильдии чародеев и важного члена Военного совета находилось множество разнообразнейших экипажей. Несмотря на прекрасно уложенные волосы и макияж, выполненный личным визажистом, вид у Лисутариды был помятый, что, вне всяких сомнений, являлось результатом скверной погоды и напряжения, вызванного необходимостью творить чересчур много заклинаний. За прошлый месяц Лисутариде в сражениях с орками пришлось затратить фантастическое количество энергии. Ей удалось сбить двух самых крупных боевых драконов, на которых обычно летали принц Амраг и Хорм Мертвец. Зверюги были защищены самыми мощными заклятиями, которыми владели наиболее могущественные колдуны орков. В тот момент я находился рядом с Лисутаридой и помню, как она нараспев произносила заклинания на каком-то странном, давным-давно забытом языке. Лисутарида тогда собрала всю свою волю, чтобы преодолеть грубую силу драконов и снять защищающие их колдовские чары. Думаю, это было одной из самых грандиозных демонстраций волшебных сил за все время битвы с орками. С того времени Лисутарида не имела возможности как следует отдохнуть, и это сказывалось на ее состоянии и внешнем виде.

Я поблагодарил волшебницу за бесценный подарок и спросил:

– Не желаешь ли… м-м… аббатского темного? Или, может быть, ты предпочитаешь эльфское вино?

Лисутарида, сразу уловив не совсем искреннюю интонацию, улыбнулась:

– Оставь все для себя, Фракс. Я очень рада, что это пойло выпьешь ты, а не бездельники, болтающиеся при дворе. Ты изумишься, узнав, сколько вполне здоровых молодых людей вдруг возжелали заняться администрированием, вместо того чтобы сражаться с врагом. Не помню, чтобы подобное происходило во время последней оркской войны. Что случилось с боевых духом наших сограждан?

Я уже давно размышлял об этом. Лисутарида права. Патриотизма у граждан Турая оставалось все меньше и меньше. Я не знал, в чем дело. Впрочем, недостаток патриотизма мог явиться следствием потока богатств, захлестнувшего город в последние годы. Деньги и «диво», подумал я.

Лисутарида пошла в мой кабинет, а следом за волшебницей без всякого приглашения двинулась Макри. Я бросил на свою подругу вопросительный взгляд.

– Я телохранительница, – объявила Макри. – А что это за штука – аббатский темный?

– Бесподобный и очень редкий напиток.

– Хочу попробовать.

– Я храню его для особых случаев, – ответил я и сообщил Лисутариде, что каждое утро обновляю заклинание Защиты, хотя и сомневаюсь в его действенности.

Лисутарида заверила, что заклинание действует безотказно, а затем добавила:

– Эрминию уже никто не ищет. У города и без нее забот выше крыши.

Властительница Небес села в кресло и достала элегант–ную серебряную табакерку с фазисом.

– Я веду расследование, – сказала она, – и ты, будучи профессиональным детективом, способен мне помочь.

– А мне заплатят за помощь?

Волшебница молча покачала головой и сосредоточилась на изготовлении палочки фазиса – весьма умеренных по ее стандартам размеров. Покончив с этим важным делом, она заявила: