Чтобы профессор Квиррелл не начал тут же снимать баллы, Гарри осторожно поднял палочку.
Медленно, как во сне, Гарри повернулся к слизеринцам.
Взгляды Гарри и Драко встретились.
Драко не выглядел испуганным ни на йоту. Он не делал видимых знаков, какие Гарри подавал Гермионе, но рассчитывать на это было бы глупо – другим слизеринцам такое поведение могло показаться странным.
– Что за сомнения? – сказал профессор Квиррелл. – Уверен, есть лишь один очевидный выбор.
– Да, – ответил Гарри. – Один очевидный выбор.
Он взмахнул палочкой и произнёс:
– Ма-ха-су!
В классе установилась гробовая тишина. Гарри потряс левой рукой, пытаясь избавиться от ноющей боли. Стало ещё тише. Наконец профессор Квиррелл вздохнул:
– Да, да, очень изобретательно, но от вас требовалось выполнить упражнение, а не найти способ уклониться от него. Одно очко с Когтеврана за нарочитое недопонимание инструкций ценой невыполнения поставленной задачи. Все свободны.
И пока никто не успел ничего сказать, Гарри пропел:
– Шутка! КОГТЕВРАН!
Ещё мгновение в классе висела задумчивая тишина, а затем шёпот быстро перерос в гул разговоров.
Гарри повернулся к профессору Квирреллу, им было что обсудить…
Квиррелл вдруг скособочился и, шаркая, поплёлся к своему стулу.
Нет. Неприемлемо. Им точно надо поговорить. Плевать на походку зомби, профессор Квиррелл, наверное, придёт в себя, если его немного растормошить. Гарри уже двинулся было вперёд…
НЕПРАВИЛЬНО
НЕТ
ПЛОХАЯ ИДЕЯ
Гарри вдруг качнуло из стороны в сторону и он остановился, чувствуя лёгкое головокружение.
А затем толпа когтевранцев обрушилась на него и забросала вопросами.
Глава 17. Выбор гипотезы
«Начинаешь видеть истинное устройство мира, чувствовать его ритм».
Четверг.
7:24 утра, если быть точным.
В руках Гарри покоился учебник, а сам он сидел на постели.
Ему только что пришла в голову идея поистине блестящего эксперимента.
Конечно, он опоздает на завтрак на час, но не зря же у него были шоколадные батончики. Эксперимент нужно провести незамедлительно.
Гарри отложил книгу, соскочил с кровати, подошёл к сундуку, открыл отсек, ведущий в подвал, спустился и начал передвигать ящики с книгами. Конечно, стоило уже давно всё распаковать, но он отставал в соревновании с Гермионой, так что времени катастрофически не хватало.
Гарри нашёл нужную книгу и быстро взобрался назад по лестнице.
Остальные мальчики уже проснулись и собирались идти на завтрак.
Гарри просмотрел оглавление, нашёл список первых десяти тысяч простых чисел, открыл нужную страницу и протянул книгу Энтони Голдштейну:
– Ты не мог бы мне помочь? Выбери два трёхзначных числа из этого списка. Только не говори какие. Перемножь их между собой и скажи результат. А! И, пожалуйста, перепроверь. Даже не представляю, что случится со мной или со вселенной, если ты ошибёшься.
Поведение собеседника говорило многое о жизни когтевранцев в эти дни – ведь Энтони и бровью не повёл и даже не спросил что-нибудь в духе: «Ты свихнулся?», или «Как-то странно. А зачем тебе?», или «Что значит – не представляешь, что случится со вселенной?».
Вместо этого Энтони молча взял книгу, достал пергамент и перо. Гарри отвернулся и зажмурился, чтобы точно ничего не увидеть. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, держа наготове блокнот и механический карандаш.
– Готово, – сказал Энтони. – Сто восемьдесят одна тысяча четыреста двадцать девять.
Гарри тут же записал 181429 и повторил число вслух, а Энтони подтвердил, что ошибки нет.
Затем Гарри бегом спустился на нижний этаж сундука, посмотрел на часы (они показывали 4:28, то есть сейчас было 7:28) и закрыл глаза.
Через полминуты он услышал звук шагов и шум закрывающейся крышки сундука. (Гарри не боялся задохнуться. Если покупаешь действительно хороший сундук, то в придачу получаешь чары свежего воздуха. Замечательная штука – магия: можно смело забыть о счетах за электричество.)
Когда Гарри открыл глаза, он, как и надеялся, увидел на полу сложенный листок – подарок от будущего себя.
Назовём его «Бумажка-2».
Гарри вырвал лист из блокнота.
Назовём его «Бумажка-1». Конечно, это тот же лист бумаги. Если присмотреться, то можно увидеть, что оторванные концы идеально совпадают.
Гарри мысленно представил алгоритм, по которому собирался действовать дальше.
Если он развернет Бумажку-2 и она окажется чистой, он напишет «101 ? 101» на Бумажке-1, свернёт её, час позанимается, в нужное время вернётся, положит Бумажку-1 (которая станет Бумажкой-2) в сундук, выйдет из него и присоединится к однокурсникам за завтраком.
Если Гарри развернёт Бумажку-2 и на ней будут написаны два числа, он их перемножит. Если в результате получится 181429, Гарри перепишет числа с Бумажки-2 на Бумажку-1 и отправит её в прошлое. Если же нет, Гарри прибавит двойку к числу, написанному справа, и запишет новую пару чисел на Бумажке-1. Только если не получится больше 997: тогда Гарри прибавит двойку к числу слева, а справа запишет «101».
Если на Бумажке-2 будет написано «997 ? 997», то он оставит Бумажку-1 чистой.
Таким образом, единственной стабильной временной петлёй будет та, в которой на Бумажке-2 записаны два простых множителя числа 181429.
Если план сработает, Гарри сможет использовать данный алгоритм для получения любого ответа, который легко проверить, но сложно найти. Он не только докажет, что при наличии Маховика времени P = NP, – нет, это лишь частный случай всех задач, которые можно решить с помощью такой уловки. Гарри сможет вычислять с её помощью комбинации кодовых замков и любые пароли. Он даже сможет найти вход в Тайную Комнату Слизерина, если придумает систематический способ описания её местоположения в Хогвартсе. Блестящая махинация даже по меркам Гарри.
С трудом сдерживая волнение, Гарри поднял Бумажку-2, развернул её и увидел неровно написанные слова:
НЕ ШУТИ СО ВРЕМЕНЕМ
Дрожащей рукой Гарри вывел «НЕ ШУТИ СО ВРЕМЕНЕМ» на Бумажке-1, аккуратно её сложил и решил не проводить поистине блестящих экспериментов хотя бы до пятнадцати лет.
Более пугающих результатов, наверно, не получал никто за всю историю экспериментальной науки.
Только час спустя Гарри хоть как-то смог сосредоточиться на учебнике.
Так начался его четверг.
* * *
Четверг.
15.32, если быть точным.
Гарри и все остальные мальчишки-первокурсники собрались на поляне вместе с мадам Хуч. Рядом с каждым на траве лежало по метле. У девочек этот урок проходил отдельно. По каким-то причинам они не хотели учиться полётам при мальчиках.
Гарри всё ещё не смог полностью оправиться после утреннего происшествия. Его продолжал терзать вопрос: каким образом из множества стабильных временных петель была выбрана именно эта?
А ещё: метла? В самом деле? Ему что, и правда придётся летать на чём-то похожем на отрезок прямой линии? На объекте, чуть более удобном для сидения, чем крошечный камешек? Да кто только сообразил использовать их в качестве летательных средств, исключив все прочие варианты? В первый раз услышав про мётлы, Гарри понадеялся, что это просто фигура речи, но нет – сейчас перед ними лежали предметы, которые можно было описать только одним образом – обычные деревянные мётлы, какими метут пол на кухне. Скорее всего, человек, придумавший это, просто застрял на идее с мётлами и не смог переключиться на что-то другое. Наверняка так и было. Не может же быть, чтобы, начиная с чистого листа разработку удобного летающего устройства, кто-то в итоге получил приспособление для уборки помещений.
На дворе стоял погожий денёк. В ясном, голубом небе ярко сияло солнце, словно специально настроенное ослепить всякого, кто посмеет подняться в воздух. А под ногами была сухая, прогретая и почему-то казавшаяся сейчас очень, очень твёрдой земля.