– Так что же произошло? – голос Гарри дрожал.
– Тёмный Лорд пришёл в Годрикову Лощину, – тихо сказала МакГонагалл, – вас должны были спрятать, но вас предали. Тёмный Лорд убил Джеймса, затем Лили, а потом подошёл к вашей колыбели. Он направил на вас Смертельное проклятие. На этом всё и кончилось. Это проклятие формируется из чистой ненависти и бьёт прямо в душу, отделяя её от тела. Его нельзя блокировать. Единственный способ защиты – уклониться. Но вы смогли выжить. Вы единственный, кто когда-либо смог выжить. Смертельное проклятие отразилось и попало в Тёмного Лорда, оставив от него лишь кучку пепла и шрам на вашем лбу. Так закончилась эпоха террора – мы стали свободны. Вот почему, Гарри Поттер, люди хотят увидеть этот шрам и пожать вам руку.
Приступ плача выжал из Гарри все слёзы.
(Где-то в глубине его сознания возникло едва заметное ощущение, будто в этой истории что-то было не так. Обычно Гарри был способен замечать мельчайшие логические несоответствия, но в данный момент его отвлекли – таково печальное правило: когда это больше всего необходимо, вы чаще всего забываете о вашей способности мыслить здраво).
Гарри отстранился от МакГонагалл.
– Мне нужно всё обдумать, – сказал он, не поднимая головы и стараясь вернуть контроль над своим голосом. – Да, вы можете продолжать называть их моими родителями, если хотите. Не обязательно добавлять «биологические». У меня могут быть две матери и два отца.
МакГонагалл промолчала.
Они шли, не разговаривая, пока впереди не показалось большое белое здание с широкими, обитыми бронзой дверями.
– Гринготтс, – объявила МакГонагалл.
Глава 4. Гипотеза эффективного рынка
«Мировое господство – такая некрасивая фраза. Предпочитаю называть это мировой оптимизацией»
Груды галлеонов. Стройные ряды серебряных сиклей. Кучи бронзовых кнатов.
Гарри с открытым ртом смотрел на семейное хранилище. У него было так много вопросов, что он даже не знал с какого начать.
У двери стояла МакГонагалл и наблюдала за мальчиком. Она небрежно опёрлась о стену, но взгляд у неё был напряженный. И неспроста. Оказаться перед огромной кучей золотых монет – та ещё проверка на прочность.
– Монеты сделаны из чистого металла? – наконец спросил Гарри.
– Что?! – прошипел гоблин Крюкохват, стоявший снаружи хранилища. – Вы сомневаетесь в честности нашего банка, мистер Поттер-Эванс-Веррес?!
– Нет, – рассеянно сказал Гарри, – вовсе нет, сэр, извините. Просто я пока не имею представления о том, как работает ваша финансовая система. Я имел в виду, сделаны ли галлеоны из чистого золота?
– Конечно, – ответил Крюкохват.
– Монеты может чеканить кто угодно или на их выпуск установлена монополия со взиманием сеньоража?
– Что? – растерянно спросила МакГонагалл.
Крюкохват ухмыльнулся, обнажив острые зубы.
– Только глупец доверит чеканку кому-то кроме гоблина!
– Монеты имеют номинальную стоимость металла, из которого они изготовлены?
Крюкохват уставился на Гарри. МакГонагалл выглядела ошеломленной.
– Я имею в виду, что, допустим, я приду сюда с тонной серебра. Получу ли я в результате тонну сиклей, сделанных из этого серебра?
– За плату, мистер Поттер-Эванс-Веррес, – глазки гоблина заблестели, – за определенную плату. Но интересно, где это вы найдёте тонну серебра? Вы ведь не собираетесь использовать философский камень?
– Крюкохват! – прошипела МакГонагалл.
– Философский камень? – озадаченно переспросил Гарри.
– Неважно,- сказал гоблин.
– Говоря чисто гипотетически. – «По крайней мере, пока», – подумал про себя Гарри. – Какую часть серебра мне пришлось бы отдать в качестве оплаты за чеканку?
– Мне нужно проконсультироваться с начальством…
– Ответьте навскидку. Я не буду требовать проведения такой операции от Гринготтса.
– Двадцатая часть – достаточная плата.
Гарри кивнул.
– Большое спасибо, мистер Крюкохват.
Экономика мира волшебников совершенно отделена от маггловской, здесь даже понятия не имеют об арбитражных операциях. В доминирующей экономике магглов курс обмена золота на серебро постоянно колеблется, так что всякий раз, когда он отличается на 5% или более от соотношения веса семнадцати сиклей к одному галлеону, необходимо изымать золото или серебро из экономики волшебного мира, пока там будут способны поддерживать собственный обменный курс. Принести тонну серебра, обменять на сикли (заплатив 5%), обменять сикли на галлеоны, отнести золото в мир магглов, обменять на серебро (которого станет больше, чем в начале операции) и повторить.
Вроде бы в мире магглов соотношение серебра к золоту составляет 50:1. В любом случае, не 17:1. Вдобавок, серебряные монеты были меньше золотых.
Но, опять же, Гарри стоял в банке, работники которого в буквальном смысле помещали деньги в хранилища, оберегаемые драконами; в банке, в который нужно идти и брать деньги из собственного хранилища всякий раз, когда захочется их потратить. Очевидно, что тонкости регулирования рыночной эффективности были им тоже недоступны. Гарри хотел отпустить едкое замечание о грубости такой финансовой системы…
Вот только она была лучше маггловской.
С другой стороны, какой-нибудь финансист мог бы захватить волшебный мир за неделю с помощью хеджирования. Гарри запомнил эту мысль на случай, если у него кончатся деньги или выдастся свободная неделька.
А пока его запросы может удовлетворить огромная куча золота в хранилище Поттеров.
Гарри наклонился и начал поднимать галлеоны одной рукой и перекладывать в другую.
Когда он набрал двадцать монет, МакГонагалл кашлянула.
– Этого будет более чем достаточно, чтобы купить школьные принадлежности, мистер Поттер.
– Гм, – задумчиво протянул Гарри. – Подождите. Я произвожу вычисление Ферми.
– Что? – встревоженно спросила МакГонагалл.
– Метод математического подсчёта. Назван в честь Энрико Ферми. Способ делать приблизительные подсчёты в уме, причём очень быстро.
Двадцать галлеонов весили около 200 граммов. А стоимость золота в Великобритании… 10 000 фунтов стерлингов за килограмм. Значит, в одном галлеоне 50 фунтов стерлингов. Высота кучи составляла 60 монет, диаметр – 20 монет; она была пирамидальной формы, значит, составляла треть куба. Грубо говоря, восемь тысяч галлеонов в куче. Всего было 5 горок золота такого же размера. Получается 40 000 галлеонов или 2 миллиона фунтов стерлингов.
Неплохо. Гарри удовлетворенно ухмыльнулся. Жаль – он был на пороге нового удивительного мира волшебства, и у него не было времени на новый удивительный мир богатства. Который, впрочем, по быстрой оценке Ферми, был в миллион раз менее интересен.
«Чтоб я ещё хоть раз стриг лужайку за какой-то вшивый фунт».
Гарри отвернулся от огромной кучи денег.
– Извините за вопрос, профессор МакГонагалл, но, насколько я понимаю, моим родителям не было и тридцати, когда они умерли. В волшебном мире это обычное количество золота, которое имеет молодая пара?
Если так, то чашка кофе, возможно, стоит 5000 фунтов. Правило номер один в экономике: нельзя есть деньги.
МакГонагалл покачала головой.
– Ваш отец был последним наследником старинного рода, мистер Поттер. Возможно также… – профессор засомневалась. – Возможно, часть этих денег – награда за у… – МакГонагалл осеклась, – за победу над Сами-Знаете-Кем. Хотя, возможно, эти пожертвования ещё не собраны, мне точно неизвестно.
– Интересно, – медленно проговорил Гарри. – Значит, часть этих денег и в самом деле в некотором роде моя. То есть, заработана мной. В каком-то смысле. Наверное. Даже если я этого не помню. Значит, если я потрачу небольшую часть этих денег, то это не станет сильно тяготить мою совесть. Спокойно, профессор МакГонагалл!
– Мистер Поттер! Вы несовершеннолетний, поэтому вам разрешается брать лишь разумные суммы из…