Драко задохнулся от ярости.
– Ты хоть понимаешь, что ты сделал? – Он метнулся вперёд и схватил Гарри за воротник мантии. Его голос перешёл на крик, невыносимо громкий в тишине закрытого класса. – Ты понимаешь, что ты сделал?
Срывающимся голосом Гарри ответил:
– У тебя было убеждение. Ошибочное убеждение. Я помог тебе это увидеть. Правда не перестаёт быть правдой. Признание не сделает её хуже…
Пальцы правой руки Драко сжались в кулак, и он ударил Гарри в челюсть с такой силой, что тот, отлетев назад, ударился о стол, а затем упал на пол.
– Идиот! – заорал Драко. – Идиот! Идиот!
– Драко, – прошептал Гарри с пола, – Драко, мне очень жаль. Я думал, что пройдёт несколько месяцев. Я не ожидал, что учёный в тебе проснётся так быстро. Думал, будет время тебя подготовить. Научить, как признавать свои ошибки, чтобы было не так больно…
– А как же отец? – дрожащим от ярости голосом спросил Драко. – Ты и его собирался подготовить, или тебе было всё равно, что будет дальше?
– Ты не можешь ему рассказать! – с тревогой крикнул Гарри. – Он не учёный! Ты обещал, Драко!
На мгновение мысль о том, что отец не узнает, принесла облегчение.
А потом внутри начал закипать настоящий гнев.
– Так ты планировал, что я буду врать ему и говорить, что я всё ещё верю, – тяжело дыша, произнёс Драко. Мне придётся постоянно лгать, а когда я вырасту, то не смогу стать Пожирателем Смерти, и даже не смогу объяснить почему.
– Если твой отец по-настоящему тебя любит, – прошептал Гарри, – он будет любить тебя, даже если ты не станешь Пожирателем Смерти, а, похоже, твой отец любит тебя по-настоящему, Драко…
– Твой приёмный отец – учёный, – сказал Драко. – Если ты не станешь учёным, он всё равно будет любить тебя. Но уважать тебя будет немного меньше.
Гарри вздрогнул. Он открыл рот, собираясь сказать: «Мне жаль», но потом закрыл его, как будто в последний момент передумал. Это было очень дальновидно с его стороны, или же ему попросту повезло, потому что в противном случае Драко наверняка попытался бы его убить.
– Ты должен был меня предупредить, – голос Драко становился всё громче. – Ты должен был меня предупредить!
– Я… я предупреждал… каждый раз, когда я говорил тебе о силе, я называл цену. Я говорил: ты должен признавать свои ошибки. Я говорил, что это будет самый сложный для тебя путь. Что каждый, кто хочет стать учёным, должен принести жертву. Я говорил, что если эксперименты скажут одно, а твоя семья и друзья будут говорить другое…
– Это, по-твоему, предупреждение? – Драко уже кричал. – Это, по-твоему, предупреждение? Когда речь идёт о ритуале, который требует необратимых жертв?
– Я… Я… – Гарри сглотнул. – Я согласен, что, возможно, выражался недостаточно ясно. Прошу прощения. Но то, что может быть разрушено правдой, должно быть разрушено.
Одним синяком Поттер не отделается.
– Ты ошибся в одном, – убийственно спокойным голосом сказал Драко. – Грейнджер не сильнейшая ученица в Хогвартсе. Она просто получает лучшие оценки на уроках. Сейчас ты поймёшь разницу.
По лицу Гарри было видно – он понял, что сейчас произойдёт. Он попытался быстро вскочить на ноги…
Но уже было поздно.
– Экспеллиармус!
Палочка Гарри улетела в дальний конец комнаты.
– Гом Джаббар!
Клубок чернильной темноты ударил в его левую руку.
– Это пыточное заклинание, – сказал Драко. – Используется, чтобы добывать информацию. Я оставлю тебя здесь и запру за собой дверь. Возможно, я поставлю запирающее заклинание только на несколько часов. Возможно, оно будет действовать, пока ты здесь не сдохнешь. Наслаждайся.
Всё ещё целясь в Гарри волшебной палочкой и ни на секунду не спуская с него глаз, Драко плавно отступил назад и свободной рукой подхватил сумку.
Лицо Гарри Поттера уже было искажено от боли, когда он сказал:
– Я правильно понимаю, что Малфои считают себя выше закона об ограничении колдовства несовершеннолетними? Дело не в том, что твоя кровь сильнее. Дело в том, что у тебя уже есть опыт. Когда ты начинал, ты был так же слаб, как и любой из нас. Моё предположение ошибочно?
Пальцы Драко, сжимавшие палочку, побелели. Но сама палочка по-прежнему твёрдо смотрела на Гарри.
– Просто к сведению, – сквозь сжатые зубы произнёс Гарри, – если бы ты сказал мне, что я не прав, я бы тебя выслушал. Я ни за что не буду пытать тебя, когда ты покажешь мне, что я в чём-то ошибаюсь. А однажды так и будет. Когда-нибудь. Сегодня в тебе проснулся учёный, и даже если ты никогда не научишься использовать свою силу, ты всегда, – Гарри судорожно вздохнул, – будешь искать… способы… проверить… свои убеждения.
Драко чуть сбился с шага, палочка в руке задрожала. Продолжая целиться в Гарри, он торопливо нащупал дверную ручку, спиной вперёд вышел из класса и захлопнул дверь.
Он применил самое мощное запирающее заклинание, которое знал.
Затем подождал, пока из-за двери донесётся первый вопль Гарри, сказал «Квиетус» и ушёл прочь.
* * *
– А-а-а-а-а-а! Фините Инкантатем! А-а-а-а-а!
Левую руку Гарри как будто засунули в горшок кипящего масла и продолжали там удерживать. Он полностью выложился в «Фините Инкантатем», но заклинание так и не сработало.
Некоторые проклятия требуют специальных контрзаклинаний, по-другому их не отменить. Или, возможно, Драко был просто намного сильнее его.
– А-а-а-а-а-а!
Жжение в руке стало невыносимым и мешало мыслить творчески. Но несколько криков спустя Гарри понял, что ему нужно сделать.
К несчастью, кошель находился не с той стороны туловища, и пришлось изворачиваться, чтобы дотянуться до него, притом что левая рука безостановочно трепыхалась в воздухе в рефлекторной попытке избавиться от боли.
– Набор а-а-а-а-а-а-а целителя! А-а-аптечка!
В тусклом зелёном свете разглядеть что-либо на полу было невозможно.
Гарри не мог стоять, не мог ползти. Он подкатился по полу к тому месту, где, как он считал, лежала его палочка, но её там не было… он смог приподняться на одной руке достаточно высоко, чтобы заметить палочку… перекатился, схватил её, перекатился обратно к аптечке. Это сопровождалось изрядным количеством криков, и его стошнило от боли.
Ушло восемь попыток на то, чтобы сделать Люмос.
А затем оказалось, что набор лекаря не предусматривает открывание одной рукой, потому что все волшебники – идиоты. Гарри пришлось использовать зубы, так что прошло ещё какое-то время, прежде чем ему удалось обернуть Обезболивающую повязку вокруг руки.
Когда все ощущения в левой руке наконец-то исчезли, Гарри позволил своему сознанию поплыть и некоторое время неподвижно лежал и плакал.
Ну что? – спросил Гарри самого себя, после того как он снова стал способен думать словами. – Стоило оно того?
Здоровая рука Гарри медленно дотянулась до стола.
Он схватился за него и встал.
Глубоко вздохнул.
Выдохнул.
Улыбнулся.
Слабое подобие улыбки, но всё же.
Спасибо, профессор Квиррелл, я не смог бы проиграть без вас.
Гарри ещё не исправил Драко, и близко к этому не подошёл. Что бы там сейчас не думал сам Драко, он всё ещё оставался сыном Пожирателя Смерти, до мозга костей. Мальчишкой, который вырос, считая «изнасилование» чем-то таким, что делают крутые старшие ребята. Но он сделал этот чёртов первый шаг!
Гарри не мог утверждать, что всё прошло как задумано. Всё вышло совершенно спонтанно. План не предполагал, что это произойдёт до декабря, когда Гарри научит Драко не отрицать обнаруженные им самим факты.
Но он увидел страх на лице Драко, осознал, что Драко уже всерьёз рассматривает альтернативные гипотезы, и воспользовался моментом. Истинное любопытство имеет такую же искупительную силу в научном подходе к мышлению, как и истинная любовь в кино.
Оглядываясь назад, Гарри заметил, что давал себе часы на то, чтобы совершить наиболее значимое открытие в истории магии, и месяцы на то, чтобы сломить непрочные барьеры сознания одиннадцатилетнего мальчика. Что указывало на серьёзный когнитивный дефицит в контексте оценки сроков выполнения задач.