Библиотека исчезла. Я оказался на утоптанном песке арены пустого цирка. На тумбе сидел огромный лев. Рядом стоял дрессировщик.

Зверь окинул меня плотоядным взглядом и спрыгнул с тумбы.

Рядом со мной возник Потапыч. На его загривке сидела Дракоша. Потапыч улыбнулся. Ну, насколько умеют улыбаться медведи, встретившие в лесу одинокого туриста. Дракоша оценивающе разглядывала притормозившего льва.

— Миша, тебе шкура этого драного кота очень нужна?

Дрессировщик подобрал отвисшую челюсть и заорал:

— Медведев! Ты как попал в нашу секретную лабораторию⁈

— Случайно, — честно ответил я.

— А зачем моего брата убил?

— Бешеных животных положено уничтожать сразу.

— Он был болен! Его надо было лечить, а не убивать! — заблажил дрессировщик.

— Лекарство в его комнате я видел, — холодно ответил я. — Судя по нему, такого доктора, как ты, надо отправлять вслед за братом.

Глаза дрессировщика сузились.

— Конец тебе, Медведев, — прошипел он. — Ты находишься в пространстве нашего родового перстня. Такого артефакта мир ещё не знал.

Невидимые путы оплели меня и фамильяров. Стиснуло так, что стало трудно дышать. Потапыч взревел, пытаясь разорвать невидимые нити. Дракоша плевалась огнём. Всё было бесполезно. Путы сжимались только сильней.

И вдруг давление исчезло.

Мы обессиленно рухнули на песок. Рядом стояла Гульчатай.

— О, какой прикольный клоун, — прощебетала она.

Одежда дрессировщика сменилась клоунским нарядом, а на носу появилась огромная красная нашлёпка. Гульчатай перевела взгляд на льва.

— А котёнка я заберу.

Огромный хищник мгновенно усох, превращаясь в рыжего котёнка.

— И вообще, нечего чужими артефактами баловаться.

Клоун-дрессировщик завопил что-то невразумительное и исчез.

Я снова стоял в библиотеке-мастерской. Амбал лежал мёртвый у моих ног. На моей укреплённой коже проступили кровавые полосы от потусторонних пут. В правой руке я сжимал серп. В левой лежал перстень-печатка. Теперь совершенно чистый. Львиная голова исчезла.

И тут в сознании раздался жалобный голос Гульчатай:

— Миша-а-а. А можно котёнок у тебя во внутреннем мире поживёт? Он такой пушистый. И гадить не будет. Я присмотрю.

Почему-то я даже не удивился. Да уж, балл Империума явно пошёл Гульчатай впрок.

— Пусть живёт.

Пустую печатку я надел на соседний с родовым перстнем Медведевых палец. Кольцо оказалось точно моего размера.

Я спустился в холл. На полу лежали четверо бывших пленных. Мёртвые.

Я невольно сжал зубы. Надо было взять их с собой.

Входная дверь оказалась приоткрытой. Я толкнул её и вышел наружу.

Перед домом раскинулась огромная асфальтированная площадка. По периметру шёл бетонный забор. Сам дом смотрелся неприметно: обычная двухэтажная коробка без архитектурных излишеств. Ворот видно не было. Скорей всего, они с другой стороны здания.

Справа от входа стоял большой грузовой трейлер. Я подошёл и распахнул двери.

Людей перевозили, словно мясные туши. Вдоль потолка был натянут стальной трос, к которому их пристегнули наручниками за поднятые руки. Тяжёлый запах немытых тел ударил в нос. Судя по состоянию людей, везли их долго, не заботясь о воде и еде.

Я перерубил трос серпом и принялся вытаскивать людей наружу. Помогать не мог никто из них. Они даже стоять не могли.

Из-за дома выехал кортеж из пяти автомобилей. Я приготовился уйти в ускорение.

Внутри снова начал подниматься гнев. И это было мне несвойственно. Слишком легко и часто я стал впадать в это состояние. Я подавил его, хоть и с трудом.

Скверна в источнике требовала применить её. Чувствовалось, что она с удовольствием поможет решить любую проблему. Помощник, который навязывает свою помощь, обычно сам становится проблемой. Похоже, придётся лучше контролировать себя.

Дверь первой машины распахнулась, и из неё на ходу выскочил Император.

После последних событий доверять глазам было несколько самонадеянно. Я прислушался к себе. Наноагенты, переданные Императору, откликнулись сильным ускорением пульса. Внутри появилась уверенность, что передо мной именно Император.

Он хмуро окинул взглядом стонущих людей. Потом оглядел меня с головы до ног.

— Жив?

Ответ сорвался с языка раньше, чем я успел оценить его корректность.

— Не дождётесь.

Отвратительное настроение Императора усугубило моё — и так не очень хорошее.

Меньше двух недель до конца света. Это вообще не срок. Как успеть добраться до поместья, разобраться с повышением ранга до Феникса, попасть на подпольные бои?

Из остальных машин никто не выходил. Видно, давали нам возможность поговорить тет-а-тет.

Император, помолчав, неожиданно проронил:

— Ты пойми, я её, конечно, накажу. Но она всё-таки моя дочь.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Ваше Императорское Величество, — официально начал я, — вы вообще о чём?

Император непонимающе уставился на меня, но ответил:

— Так о дочери. Это она отправила парней вызвать тебя на дуэль, — он тяжело вздохнул. — Ну пойми, молодая она. Привыкла, что все преклоняются.

Я несколько секунд молчал, пытаясь понять, о чём вообще речь. Принцесса, мальчики, дуэль. Мне бы их проблемы.

— Сейчас мне немного не до детских капризов.

Судя по всему, прозвучало это довольно жёстко — Беловод мгновенно это почувствовал. Исчезла досада отца, вынужденного разбираться с выходками дочери. Взгляд стал тяжёлым и собранным.

— Что случилось?

Я устало потёр лицо.

— Меньше чем через две недели на планету придёт Хаос.

Беловод заметно побледнел. Похоже, он знал, что это значит. Передо мной вместо расстроенного отца снова стоял Император, привыкший принимать решения и отвечать за них.

— Насколько информация достоверна?

— На сто процентов.

Несколько секунд мы молчали. Потом Император махнул рукой, и из машин показались мои гвардейцы и отряд под предводительством Алёны.

— Отойдём, — приказал Император. — Пусть бойцы займутся пленными.

Мы отошли, чтобы не мешать.

— Чем могу помочь? — коротко спросил Беловод.

— Мне необходимо как можно быстрее попасть в родовое поместье.

Я кивнул Рысеву и Алёне, показывая, что всё в порядке, но сейчас не до них.

— Напрямую портал я туда не открою, — задумчиво сказал Император.

— Портал вообще не подходит, — пояснил я.

Пришлось коротко рассказать про скверну в моём источнике. Когда я закончил, Император очень эмоционально высказался. До этого я думал, что так могут только портовые грузчики, уронившие себе на ногу тяжёлый ящик.

Дослушав Императора, я предложил:

— Что насчёт поезда «Золотой кречет»?

Он на пару минут задумался.

— Сегодня вечером выезжаешь. Организую зелёную линию. Двое суток — и будешь в Улан-Удэ. С тобой отправлю гвардейский полк.

— Вот этого не надо, — категорически отказался я. — Возьму только своих гвардейцев.

— Почему?

— Во-первых, мне надо решить несколько проблем по дороге. Гвардейцы знакомы с моими требованиями и могут работать в отрыве от меня, — я чуть подумал и добавил: — Во-вторых, мне не нравится, что здесь происходит. Кто-то сильно не любит нашу Империю.

— Опять англичане, — прошипел Император. — Есть у меня для них сюрприз. Придётся со всех карт их остров убирать.

— Не думаю, что это Арнольд, — задумчиво сказал я. — При последней встрече он поклялся ко мне не лезть. Полагаю, до смены своего правителя Англия сюда не сунется.

Несколько секунд Император пристально смотрел на меня. Потом елейным голосом спросил:

— И почему, князь Медведев, я узнаю об этом только сейчас?

Я пожал плечами.

— Как-то к слову не пришлось.

Император прикрыл глаза и сделал пару глубоких вздохов.

Наверное, устал.

— Есть ещё что-нибудь, о чём тебе «к слову не пришлось»?

Я честно задумался.

— Ну, там только по мелочи.

Взгляд Императора стал многообещающим. Только непонятно — в хорошую или плохую сторону.