Наступила тишина.

— Прошу всех за мной, — подал я голос, от которого все вздрогнули. — Пора возвращаться в своё время.

Не успел моргнуть, как вся компания оказалась рядом. В глазах у каждого читался один вопрос: как?

— За мной, — повторил я и спрыгнул со стены.

Затягивать время на объяснения я не хотел. Мы успели сделать лишь первые шаги к целому строению, когда за спиной раздался грохот.

Обернулся. Тофана умудрилась при спуске зацепиться за выступ стены. И теперь Харченко выбирался из-под завала. Выбравшись и отряхнувшись, он несколько секунд смотрел на Тофану тяжёлым взглядом. Та, умоляюще сложив руки, смотрела на него.

— Я тоже тебя люблю, — прохрипел он.

Он взял её за руку и, слегка прихрамывая, поспешил к нам.

До нужного здания оставалось идти пять минут. Из-за соседнего здоровенного валуна донёсся стон. Все разом изготовились к бою. А потом посмотрели на меня. Судя по выражению их лиц, идея «Пусть Медведев сначала проведёт разведку боем, а мы потом поможем собрать трофеи» прочно укрепилась в их мозгах.

Я хмыкнул и стал обходить валун. В одной руке у меня был Ухнеб, во второй — Вамп. Я решил больше её не расстраивать.

За камнем лежало существо ростом примерно с человека. Если судить по полосатой морде и клочкам шерсти, когда-то оно принадлежало к расе разумных енотов. Хаос основательно поработал. Вместо ног из перекошенного таза росли плавники. Верхние конечности превратились в спутанный клубок мясистых жгутов. На морде застыла гримаса боли.

Рядом на камнях лежал небольшой свёрток. От него исходил жалобный писк.

Я убрал оружие и тихонько окликнул:

— Все сюда.

Свёрток затих. Изуродованное существо повернуло голову и издало несколько хриплых стрекочущих звуков. Я вдруг понял их смысл. Удивился. От Наездника пришла волна радостного удовольствия.

Похоже, вместе с новым способом видеть мир я приобрёл ещё и переводчика.

— Добей… И позаботься о малыше.

Новая волна боли скрутила изуродованное тело. Фраза оборвалась стоном.

Я перевёл подошедшим соратникам. Тофана, не задерживаясь, подхватила свёрток и отогнула край ткани. Оттуда на нас уставились два испуганных чёрных глазика. Крошка-енот прижал ушки и тихо пискнул.

Я перевёл взгляд на его мать.

Неприятно наносить смертельный удар не в бою и не врагу, даже если это удар милосердия.

Использовать Вамп для такого дела я не захотел. В руке материализовался меч.

Изуродованная Хаосом енотиха смотрела на меня. Сквозь боль в её глазах проступала благодарность. Я уже готов был прекратить её мучения, когда рядом прозвучал голос Инфортуны:

— Жаль, она не мой агент.

Я вопросительно поднял бровь.

— Я смогла бы вернуть всё в норму, — пояснила та.

Клинок вернулся в инвентарь.

— Тофана! — рявкнул я так, что все вздрогнули. — Отдай крошку Харченко и найди среди своих снадобий обезболивающее. Быстро!

Тофана сунула свёрток Петру Феофановичу. На лице Харченко проступил неподдельный ужас. Он держал крошку енота, словно бомбу с тикающим механизмом.

Малыш быстро понял, что попал в неопытные руки, и устроил концерт. Абра решил помочь. Показал ему козу своими кривыми пальцами и зачем-то сказал:

— Уть-тю-тю!

Енотик мгновенно затих. И по пыльному мундиру Харченко потекло.

Тофана тем временем опустилась на камни возле енотихи и влила ей в рот несколько капель зелья.

Через пару секунд искорёженное тело расслабилось. Енотиха тихо прострекотала:

— Спасибо.

Она посмотрела на притихший свёрток. По короткой шерсти на мордочке медленно скатилась слеза. Потом взгляд вернулся ко мне.

— Делай быстрее!

Она прикрыла глаза.

— Жить хочешь? — рявкнул я, пытаясь привести её в чувство.

Дальше собирался на пальцах объяснять, что задумал. Вот только я неожиданно смог прострекотать этот вопрос на енотьем языке. Наездник не только переводил. Он дал мне возможность говорить с ней.

Мысленно послал ему благодарность. В ответ получил незамутнённую волну счастья.

Енотиха открыла глаза и непонимающе посмотрела на меня.

— Сейчас ты должна всей душой пожелать забрать способность вот у этой дамы.

Я перехватил Тофану за плечо и поставил перед енотихой. Та смотрела на нас с прежним недоумением.

— Ты хочешь оставить крошку сиротой? — сердито прострекотал я.

В её взгляде появилась вера в чудо. Инфортуна стояла рядом и, похоже, не понимала нашего стрекотания. Только переводила взгляд с меня на енотиху.

Я кашлянул и переключился на привычный язык.

— Инфортуна, быстро перебрасывай способность Тофаны на неё!

— А?.. Что? — растерянно переспросила она.

— Не тупи, — рявкнул я. — Она согласна. Тофана согласна. Условия выполнены. Передавай!

Я торопился, пока работало обезболивающее.

Инфортуна начала действовать. Из её инвентаря выпрыгнул костяной нож.

— Руку, — скомандовала она Тофане.

Инфортуна полоснула ей по ладони. Затем рассекла обе свои. Зажав руку Тофаны, она склонилась над енотихой. И замерла с ножом в руке. Рук или лап у той не было, настолько Хаос её перекрутил и изуродовал.

Выхватив у неё нож и не теряя ни секунды, я полоснул енотиху по открытой полоске живота между топиком и шортами. Обезболивающее ещё действовало. Она даже не дёрнулась.

Инфортуна поморщилась, но тут же прижала свободную ладонь к порезу. На несколько секунд их троих накрыла жёлтая дымка. Инфортуна резко отдёрнула руку от Тофаны и положила её поверх своей второй ладони, на живот енотихи.

Тофана сделала шаг в сторону, пошатнулась и села на камни. Харченко дёрнулся было к ней и растерянно замер. В руках у него был крошка-енот.

Мне стало не до наблюдений.

Инфортуна прохрипела:

— Не хватает энергии. — На её лбу выступил пот. — Я не смогу исправить повреждения.

Я полоснул себя костяным ножом по левой руке и положил её поверх рук Инфортуны.

Убрав костяной нож в инвентарь, я выхватил золотое яйцо. Тофана уже приходила в себя.

Нет, с этим артефактом подожду. Я сунул его обратно.

— Тофана, доставай весь артефактный мусор, который ты таскаешь по принципу «вдруг пригодится».

Сам вытащил пистолет Харченко. Оружие, с одного выстрела разрушившее потолок, не могло быть простым.

— Переработать.

И сразу отдал команду крови: стать проводником энергии.

Пистолет осыпался прахом. Мои ощущения можно сравнить с состоянием человека, одной рукой ухватившего высоковольтный провод и пытающегося зажечь лампочку в другой. Очень неприятно.

Инфортуна застонала.

— Ещё артефакты мне в руку, — прохрипел я в туман, стоявший перед глазами.

Сквозь эту муть я видел, как тролль первым вложил мне в правую ладонь невзрачный камень. Следом был Абра. Предметы растворялись один за другим. Что-то передали Харченко и пришедшая в себя Тофана.

Кровь покидала моё тело, перенося энергию. Время перестало двигаться и теперь навалилось на меня, выдавливая жизнь.

Сквозь набат, звучавший в ушах, услышал голос Инфортуны:

— Всё!

Я оборвал поток и откинулся спиной на камни. Они казались мягче любой ортопедической кровати.

В сущности, енотиха нам была не нужна, и тратить на неё ресурсы стратегического смысла не было. Но жаль этого крошку-енота. И решилась проблема с Тофаной.

Поднял правую руку, собираясь вытереть выступивший на лбу пот. Глаз я не открывал. И Наездник показал выжженные напрочь магоканалы в кисти. Похоже, способность перерабатывать энергию артефактов надолго у меня не задержалась.

Сквозь гул в ушах доносилось радостное стрекотание енотихи. О чём-то спорили остальные.

Но организм срочно потребовал отдыха. И я провалился в глубокий омут сна без сновидений.

Через некоторое время покачивания на тёмных волнах я стал различать мысли окружающих. Снова сработала способность слышать во сне мысли находящихся рядом.

Интересный экземпляр. Жаль, матрица агента на него не ложится. Такой первый всадник украсил бы мою свиту. — Если судить по частоте мысли и контексту, это была Инфортуна.