Внезапно по нервам ударила волна неприятных чувств от потери связи с моим Титаном.

— Кто посмел⁈ — заорал я, спрыгивая с муравья.

Из-за поворота вышел невысокий мужчина в полувоенном френче. На его носу сверкало пенсне. Этот тип был мне смутно знаком. Внимательный взгляд скользнул по мне.

Неожиданно внутри меня завизжал противный голос:

Срочно убери меня в инвентарь!

Пока я пытался осознать эту нелепицу, мужчина поднял руку с раскрытой ладонью.

— Иди сюда.

После его слов пришла Боль с большой буквы. Казалось, через каждый нерв пропускали электроразряды. Я даже кричать не мог — только хрипел.

Через пелену видел, как с моей головы срывается крысиная корона. Белые нити, тянувшиеся от неё к моей голове, рвались и исчезали.

Я вспомнил, кто стоит передо мной. Гроссмейстер Сын Горя.

Одновременно вспомнил и последствия от напяленной в виде заколки короны.

Болезненно поморщился.

Да-а. Похоже, это было далеко не лучшим решением. А ведь Гульчатай так уверенно говорила, что сможет проконтролировать ситуацию.

Боль постепенно сходила на нет. Корона зависла над ладонью Гроссмейстера. Её визжащие мысли пробивались через вновь заработавший блок против ментала.

Не имеете права! Пока носитель жив, вы меня забрать не можете!

Сын Горя с прищуром несколько секунд изучал меня. Потом негромко спросил:

— А может, действительно прервать твой путь?

Корона отчаянно завизжала:

Да, да! Убейте его! Это он во всём виноват!

К этому моменту мой ментальный блок заработал в полную силу, и я отключил вой визжащего артефакта. В наступившей долгожданной тишине спокойно ответил:

— Я против.

Несмотря на внешнее спокойствие, тело было готово сорваться в ускорение. Я понимал, что против Гроссмейстера шансов нет. Но безропотно ждать смерти не в моих правилах.

Губы Сына Горя сложились в улыбку.

— Тогда можешь добровольно передать эту пакость мне.

Корона задёргалась над его ладонью. Похоже, она снова истошно вопила. Но ни я, ни, судя по выражению лица, Гроссмейстер слушать её не собирались.

Я на секунду задумался. Потом спросил:

— А обменять её на двадцать кристаллов боли возможно?

Кажется, мне удалось его удивить. Ну, сам же просил удивлять при прошлой встрече.

Гроссмейстер заинтересованно поднял бровь.

— Почему двадцать? Почему не сто?

Я пожал плечами.

— Так мне лишнего не надо. Я не жадный.

Лицо Гроссмейстера вдруг побагровело. Он глубоко вдохнул. Я попытался уйти в ускорение, решив, что переборщил. Не удалось.

Гроссмейстер совершенно неприлично заржал. Даже снял пенсне и вытер слёзы.

Я терпеливо ждал.

— Ладно, — всё ещё посмеиваясь, сказал он. — Считай, ты снова сумел меня удивить. Будут тебе двадцать кристаллов.

Затем перевёл взгляд на старого муравья, на котором лежал Люций.

— Афериста этого снимай.

— Сделку подтверждаю, — пока он не передумал, сказал я, снимая Люция с муравья и укладывая на пол.

Гроссмейстер сжал корону в кулаке. На мгновение мне показалось, что её визг пробился через ментальный блок.

Но нет.

Кричал появившийся вместо короны одутловатый юнец в лавровом венке набекрень. Растрёпанный, с трясущимся подбородком и мутными глазами.

Сын Горя щёлкнул пальцами. Старый муравей пришёл в себя.

Я никогда не думал, что увижу, как муравей исполняет придворный реверанс. Похоже, я ехал на девочке. Знал бы раньше, пошёл бы пешком.

Она тем временем проскрипела:

— Погибло множество моих детей. Нарушена стабильная переработка скверны в нейтральный эфир. Возникновение разлома отменить невозможно. До этого события осталось меньше семисот астральных часов.

Гроссмейстер поморщился.

— Это, — кивнул на оставшуюся после крысиной короны сущность, — в камеру. Закончу здесь — займусь ремонтом.

Муравьиха снова сделала реверанс и, подхватив жвалами тихо воющего человечка, скрылась за поворотом.

Гроссмейстер перевёл взгляд на меня.

— Слышал?

Я молча кивнул.

— У тебя осталось меньше месяца, чтобы добраться до родового поместья.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Доберёшься — узнаешь, — раздражённо бросил он.

Но потом всё же снизошёл до объяснений:

— Разлом откроется на твоей планете. С остальным разберёшься сам.

Гроссмейстер протянул мне двадцать небольших серебристых шариков. Совсем не так я представлял себе кристаллы боли. Но интересоваться этим вопросом было не ко времени.

— Не могли бы вы разбудить Люция? — поторопился я с просьбой.

— Сам разбудишь. Капни ему своей крови в рот.

Не успел я задать следующий вопрос, как Гроссмейстер исчез.

Я остался стоять рядом со спящим Люцием. Вокруг царила гнетущая тишина.

Похоже, в ближайшее время убивать меня никто не собирался. Для начала я решил заглянуть в свой внутренний мир. Необходимо было узнать, как там Гульчатай.

Парк моего сознания пребывал в удручающем состоянии. Дорожки скрылись под слоем чёрной грязи. Ко мне спиной стояла Гульчатай с совковой лопатой в руках. Она сосредоточенно счищала грязь с дорожки.

— Привет, — громко поздоровался я.

— Ой! — В руках Гульчатай вместо лопаты появился серп. — Ты чего? — сердито спросила она.

— А ты чего? — удивлённо спросил я.

Мы помолчали, обдумывая возникший вопрос.

Похоже, эта дрянная грязь умудрилась загадить не только мой внутренний мир, но и восприятие происходящего.

Я как хозяин этого мира пожелал избавить его от дряни. Вся чёрная грязь бурным потоком устремилась к моему пустому источнику.

Через несколько секунд внутренний мир приобрёл привычный вид. Даже вода в джакузи вновь стала прозрачной и бурлящей.

— Это ты немного поторопился, — задумчиво произнесла Гульчатай, глядя на источник.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Пока не израсходуешь накопившуюся скверну, нормальная энергия накапливаться не сможет.

— Чем это грозит? — настороженно спросил я.

— Ты теперь можешь только разрушать. Для этого даже магоканалов не надо. Достаточно волевого усилия, — она задумчиво почесала кончик носа. — И не рекомендую пользоваться одушевлённым оружием. Можешь серпом.

— А тебе это не навредит? — спросил я. Всё-таки Гульчатай была душой серпа.

— Не-а, — весело ответила она. — Я в него больше не полезу. Буду здесь жить, пока ты мне тело не подберёшь.

Я усмехнулся.

— А ответь мне, красавица, — начал я ехидным тоном, — как так получилось, что корона взяла меня под полный контроль?

Гульчатай потупила глазки. Повздыхала.

— Я рассчитывала, что этот мерзкий тип за энергией сюда заглянет. Тут бы я его и прижучила. А он, гад, внешний источник качал. А сюда сбрасывал всю скверну.

Я вспомнил, как некоторые муравьи рассыпались серебристой пылью, и серебристый туман, идущий от узников камер. Похоже, всё это и стало энергией для короны. Причём она не только жрала её, но ещё и гадила скверной в мой внутренний мир.

— Чем дальше, тем больше убеждаюсь, что связываться с короной было плохой идеей, — сделал я вывод и кивнул на замутнённую воду джакузи. — Ты сама-то как без чистой энергии?

— Ничего, справлюсь, — улыбнулась Гульчатай. — Буду периодически чистить.

В этот момент из кустов ко мне выбежал нанопаучок-диверсант. Единственный и неповторимый. С гордой цифрой «один» на крошечном корпусе.

Он и подтолкнул меня к идее. Ведь не зря Слово обозначило его диверсантом.

Я покинул внутренний мир. Достал серп. Аккуратно надрезал ладонь. Когда в ней собралась кровь, волевым усилием отправил туда нанодиверсанта. Перекрыл кровоток.

Подойдя к спящему Люцию, приоткрыл ему рот и влил свою кровь.

Люций открыл глаза. Мне не понравился цепкий взгляд, которым он окинул меня и всё вокруг. Впрочем, можно было списать это на внезапно прерванный сон.