— Но почему ты в этом так уверен? — не поверил хозяин кабинета.

— В первую очередь потому, что в девяносто пятом году имперская служба безопасности проверила этих людей и нашла их полностью чистыми, — ответил Холодов. — А еще любой действующий офицер, прежде чем браться за грязное дело, потребует у начальства приказ в письменном виде, как было во время августовских событий девяносто первого года. У нас все-таки армия, а не махновская банда, да и термин «подстава» придуман далеко не вчера. А сейчас я хочу вас кое с кем познакомить. Павел Николаевич, Сергей Сергеевич, заходите, местный господин Гусев вполне готов к важному разговору.

И тут владелец «Московского комсомольца» понял, что предыдущая беседа была лишь вступлением, а серьезное дело начинается лишь сейчас. Человек, на которого он собирался выходить разными обходными путями, сам пришел в его рабочий кабинет, чтобы сделать то главное предложение, от которого он, Павел Гусев, конечно же, не откажется. Булгакова господин Гусев читал, и коронную фразу Воланда, что сами предложат и сами все дадут, помнил.

Тогда же и там же.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

При нашем появлении местный господин Гусев не выглядел ни потрясенным, ни даже удивленным. Напротив, казалось, будто он только и ждал этого момента, и теперь готов к самому продуктивному сотрудничеству. При этом я видел, что финансовый результат для этого человека играет важную, но не первоочередную роль. Главное для него — быть в команде победителей, ну и здоровый патриотизм не стоит сбрасывать со счетов, несмотря на то, что мобилизованным назвать его нельзя. Слишком много было в его жизни политических поворотов, и слишком токсичной была среда, в которой ему приходилось вариться как в советское, так и в постсоветское время. Как говорит товарищ Тамбовцев, значительно более сведущий в этом деле, нежели я, высшие слои позднесоветской комсомольской номенклатуры — это был еще тот ядовитый клубок скорпионов и ехидн, да и бизнес-сообщество во времена ельцинизма не отличалось кротостью и благолепием. Однако если предыдущая версия этого человека была несколько наивна, и ее всюду приходилось тыкать носом, то этот Павел Гусев большую часть истин уже познал на собственной шкуре, потому и выглядит таким сговорчивым.

— Добрый день, господин Серегин, — заявляет он, — очень рад, что вы все-таки обратили внимание на мою скромную персону.

— Добрый день, господин Гусев, — в тон хозяину кабинета ответил я, — ваша персона не настолько скромная, как вы говорите, и в то же время скорее положительная, чем отрицательная, так что сотрудничество между нами выглядит не только возможным, но и желательным.

— Э-э-э, а какие моменты в моей жизни вы считаете отрицательными? — встревожился тот.

— Ваш отрицательный момент — это господин Лужков, — хмыкнул я. — Московский мэр, жена которого работает богатейшей женщиной России, для меня, по меньшей мере, выглядит сомнительно, а по большей так и вовсе неприемлемо. Власть, как жена Цезаря, должна быть вне подозрений, а тут такое прямое и неприкрытое указание на коррупцию и семейственность. Или вы хотите, чтобы какие-нибудь проплаченные протестуты начали бить в барабаны и дудеть в трубы с криками о том, что Россией правят жулики и воры?

— Так что же, жене Цезаря нельзя заниматься бизнесом? — с некоторым удивлением спросил мой собеседник.

— Можно, — кивнул я, — но только тогда Цезарь должен подать в отставку со всех постов и превратиться в частное лицо. Третьего не дано. Сейчас господин Лужков и ему подобные пытаются пристроиться в кильватер к победителям, и если им это удастся, то последствия могут оказаться достаточно неприятными, потому что власть надолго будет заражена теми явлениями, которые олицетворяет нынешний московский мэр.

— Но в Москве Юрий Лужков очень популярен, — предупредил владелец газеты «Московский комсомолец».

— В случае обнаружения каких-либо нарушений закона никакая популярность не должна быть препятствием для уголовного преследования, — парировал я. — Впрочем, лично для вас сейчас будет достаточно, если вы станете держаться с этим человеком отстраненно, не лобызаясь в десны, но и не вступая в конфликты. Тут у нас на первом этапе и без него вполне хватит забот.

— Хорошо, — согласился Павел Гусев, — я сделаю так, как вы сказали. В политике с этим человеком мне больше не по пути, но и лишних конфликтов тоже не надо, ведь неприятностей господин Лужков способен доставить более чем достаточно.

— Если этот человек начнет доставлять вам неприятности, мне об этом непременно станет известно, и тогда ничего уже не будет отложено в дальний ящик, потому что люди, сотрудничающие со мной, неприкосновенны, — отчеканил я.

— Да, это так, — подтвердил Павел Гусев из девяносто пятого года. — При соблюдении заранее оговоренных условий работать с Сергеем Сергеевичем легко и приятно.

— Я это знаю, — кивнул хозяин кабинета. — Дима рассказывал.

— Ну, если так, тогда идем дальше, — сказал я. — В ближайшее время важнейшим из искусств для нас станет… интернет.

— Интернет? — удивился местный Павел Гусев. — А какое отношение это явление имеет к моей газете?

— Самое прямое, — ответил я. — Когда этот мальчик вырастет из своих коротких штанишек, то по степени информационной значимости он потеснит и телевидение, и печатные издания. Более того, некоторые газеты и журналы, перестав выходить в бумаге, продолжат благополучно существовать в электронном пространстве. Ведь бумажную газету или журнал нужно сначала отпечатать, для чего требуется бумага и полиграфические мощности, а потом доставить подписчикам или в киоски для свободной продажи, а вот электронные издания способны прийти в каждый дом сами, был бы соответствующий интерес. Есть у меня доступ в старшие относительно вас миры почти Основного Потока, где этого интернета буквально выше головы, а в сильно альтернативном мире моей супруги, ускоренно развивавшемся более ста лет, он и вовсе ушел на недосягаемую высоту.

— Ну и как же мы его достанем на недосягаемой высоте? — со скепсисом спросил хозяин кабинета.

— Обыкновенно достанете, шаг за шагом, — ответил я. — Тот мир оторвался так высоко, потому что туда на русско-японскую войну явилась эскадра российского военно-морского флота из две тысячи двенадцатого года. Перетопить японский флот, то есть выиграть войну, боекомплекта у наших моряков хватало, а дальше начались танцы с бубнами, политические и экономические. В политику мы углубляться сейчас не будем, а в экономике вопрос стоял просто: или Россия станет промышленной сверхдержавой, или Запад ее сожрет, причем якобы дружественные страны будут ничуть не гуманнее враждебных. Кушать в мире наживы и чистогана хочется всем и всегда. Похоже на ваше положение?

— Вполне, — кивнул местный Павел Гусев. — Вот только даже якобы дружественных стран у нас нет, одни только враги, явные и тайные, которые только и ждут, что мы развалимся, чтобы прибарахлиться кусочками наших территорий.

— Ну, этот вопрос мы еще порешаем, — сказал я. — Из положения экономической бедности и промышленной отсталости наши с вами почти что современники вышли, организовав акционерное общество с государственным участием, а уже оно учредило военно-промышленный банк, в уставной капитал которого вошли средства, уплаченные при приеме в казну кораблей эскадры. А дальше — маленькими шагами к великой цели. Какие-то изделия можно было начать выпускать сразу на существующем оборудовании, просто до них еще не додумались, какие-то — через год, пять, десять или двадцать лет, но в любом случае конкуренты просто не догадывались, какая птица вылетит из этого скворечника следующей. При этом к работе привлекались молодые талантливые люди — как те, о которых было что-то известно из исторических штудий, так и те, что в нашем прошлом безвестно сгинули в круговерти войн и революций. Воспитание, подбор и удержание кадров в родимых палестинах тоже были сильной стороной той цивилизационной модели. Когда эта машина раскрутилась на полные обороты, она, даже не заметив перемахнула барьер известных нам знаний и рванула дальше, выше, быстрее — к управляемому термоядерному синтезу и антигравитации. Вот так из военной эскадры из будущих времен и большого желания сделать Россию процветающей страной родился инструмент технологического прогресса страшной пробивной силы.