— Вы предлагаете мне стать этим, как его, пособником прогрессоров? — спросил хозяин кабинета.

— Что-то вроде, — уклончиво ответил я. — С меня — финансы и технологии, с вас — организационные таланты и подбор персонала.

— А почему бы вам не прислать своих людей? — поинтересовался местный господин Гусев.

— И какое тогда из этого получится развитие для вашей Российской Федерации? — задал я встречный вопрос. — Нет уж, весь штат должен быть укомплектован такими, как Дима — местными уроженцами с высшим техническим образованием, не нашедшими себя в той действительности, которую вам сварганил господин Ельцин. Сейчас так называемый российский бизнес думает только о двух вещах. Во-первых, как бы добыть из недр и, уходя от налогов, сплавить на Запад нефть, газ и металлы в слитках, количеством поболее, ценою подешевле, чтобы демпингом задавить конкурентов, а деньги заскладировать в западных банках. Во-вторых, как бы закупить на том же Западе, но можно и Востоке, товары промышленной выделки — от трусов до мебели и компьютеров, после чего продать их государству и населению, желательно не оплачивая при этом таможенных пошлин. О собственном производстве не думает почти никто, а если и думает, то это мелкосерийная отверточная сборка из импортных комплектующих с наклеиванием шильдиков «Сделано в России».

— Я не занимаюсь ни тем, ни другим, — с легкой обидой произнес господин Гусев, — но тоже считаю себя бизнесменом.

— Вы торгуете нематериальным товаром, пусть даже записанным на материальный носитель, при этом изготавливаете его из внутрироссийского сырья и сбываете российским же гражданам, — ответил я. — А иначе у вас просто ничего не получилось бы. И западные новости нашему потребителю интересны только в качестве острой приправы к главному блюду, и ваш продукт западным же читателям пока без надобности. Есть из ваших рук они начнут только после того, как Россия встанет на собственные ноги, приоденется и приосанится, а Запад впадет в маразм и запаршивеет.

— Очень слабо верится в то, что Россия встанет на ноги, а Запад запаршивеет, — усомнился хозяин кабинета.

— На самом деле это две стороны одного процесса, — сказал я, — чем меньше Россия и другие страны платят Западу неоколониальной ренты, тем быстрее тот паршивеет. Глобализация ведь была придумана не просто ради развлечения. С глобального мира легче собирать деньги, чтобы отправить их на прокорм ненасытным западным, преимущественно банкирским, элитам. Но мы, кажется, отклонились от темы. Без собственного высокотехнологичного производства преодолеть неоколониальную зависимость от Запада и встать на ноги будет невозможно, при этом производство средств связи и коммуникаций — одно из самых высокотехнологичных из всех возможных.

— Ну хорошо, — сдался Павел Гусев, — предположим, я согласен, ведь это и в самом деле не барышничество контрабандной мебелью или паленым спиртом «Рояль». Теперь объясните, как это будет выглядеть в реальности?

— Как закрытое акционерное общество, никак не связанное с газетой «Московский комсомолец», за исключением личности одного из учредителей, — сообщил я. — Распределение долей будет таким: семьдесят пять процентов акций у меня, двадцать пять у вас, потому что вам свои капиталы вкладывать не потребуется. Возможно, придется принимать решение о выпуске дополнительных пакетов акций, частью для размещения на бирже, частью для того, чтобы государство могло вложить в них свои резервы. Дивиденды от моих акций сверх обычных бюджетов будут направляться на расширение производства, обучение персонала, исследовательские работы и так далее, а все остальные акции, в том числе и ваши, будут обыкновенными, с выплатой дивидендов, распоряжаться которыми держатели смогут по своему усмотрению.

— Постойте, если вы даете готовые технологии, то какие могут быть исследовательские работы? — спросил мой будущий партнер.

— Технологии у меня из миров, давно оторвавшихся от Основного Потока, и из галактической цивилизации пятого уровня, а их перед применением надо будет адаптировать к вашим возможностям и условиям, — пояснил я. — Если у вас все получится, то не Запад будет задавать технологические стандарты, а совсем наоборот. А это максимально возможный уровень суверенитета. Начнем мы и в самом деле с отверточной сборки из комплектующих, импортированных из другого мира, чтобы в среднесрочной перспективе выйти на стопроцентную локализацию, сначала за счет импортированного производственного оборудования, а потом и за счет того, что будет произведено уже в этом мире. Времени это займет не год и не два, но когда все будет сделано, именно Россия станет законодателем технологических мод.

— Да, а какое отношение это имеет интернету, с которого начался наш разговор? — спросил местный Павел Гусев.

— Самое обыкновенное, — ответил я, — ибо это явление немыслимо без доступных и массовых пользовательских устройств, производительных серверов и высокоскоростных сетей передачи данных. Пытаться развязать сеть на существующей базе допотопных компьютеров и проводных телефонных линий — занятие более чем дурацкое, в первую очередь, потому, что это закрепит ваше технологическое отставание, а не поможет его преодолеть. Производимые нами устройства, с одной стороны, должны быть совместимы с существующим оборудованием, а иначе на них не будет спроса, с другой стороны, они должны на несколько голов превосходить местные западные аналоги…

— Сергей Сергеевич, — сказал молчавший до того рядовой Холодов, — позвольте высказать свое, сугубо инженерное мнение. Я ведь у вас на службе не только журналистикой занимался, но и повышал свою профессиональную квалификацию.

— Говори, Дима, — ответил я. — В конце концов, в самом деле инженер — это ты, а не я.

— Я думаю, — произнес молодой человек, — что не стоит стремиться к полной совместимости. Будет достаточно, если компьютеры, то есть раухеры, через внешние устройства смогут считывать информацию с жестких, гибких и оптических дисков, а телефоны — подключаться к существующим аналоговым станциям. Я думаю, пройдет совсем немного времени, и такая необходимость отпадет как хвост у головастика, потому что замена старого новым завершится в кратчайшие сроки.

— Вот, — сказал я, — еще один взгляд на проблему. Но это все детали. Чтобы не ставить телегу впереди лошади, вам, Павел Николаевич, необходимо в первую очередь подобрать несколько кандидатур на должность руководящего технического персонала. Потом я отведу кандидатов на «Неумолимый», и там, в кабинете профориентации, их проверят на соответствие будущим должностям. Кто-то станет производственным директором, кто-то главным инженером, кто-то начальниками отделов, а кому-то придется прогуляться до службы безопасности, потому что засланные казачки у нас не приветствуются. Ну а дальше тем же путем будет происходить комплектование инженерно-технического состава, только заниматься этим будете не вы, а уже назначенные на должности руководящие работники.

— Понятно, — кивнул Павел Гусев, — так мы и поступим. И все юридические процедуры с регистрацией совместного российско-имперского закрытого акционерного общества я тоже возьму на себя. Есть у меня специалисты, которые оформят все так, что комар носа не подточит. Теперь нужно только название. Вам как главному акционеру и карты в руки.

И вот тут я задумался. Название должно быть коротким, емким, запоминающимся и не нести никакого негативного смысла. Однако, по правде говоря, ничего умнее банального «Рубина» или «Малахита» в голову не приходило, но эти названия уже «забиты».

«Назови „Монолит“ и отлей его в гранит», — посоветовала развеселившаяся энергооболочка.

Так я и сделал.

9 мая 2000 года, 15:15 мск. Москва, Центральный выставочный зал Манеж

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Расставаясь с Павлом Гусевым из девяносто пятого года в том же кабинете, только на пять лет раньше, я сказал, что и его не минует сия стезя. Просто сначала там у них господин Ельцин должен отойти в прошлое естественным путем через выборы, а уж потом можно браться и за ускоренное развитие Российской Федерации. С новым президентом в новую жизнь — ведь не зря говорят, что нельзя вливать молодое вино в мехи ветхие. А пока следует чинить то, что обветшало, и восстанавливать нормальное функционирование экономики, чтобы та на существующих мощностях вернулась хотя бы к уровню девяностого года. А то на нынешнее положение дел без слез и не взглянешь. Нарулили господа рыночные либералы такого, что и с разбегу не перепрыгнешь.