Закончив с этим делом, мы с Димой метнулись в президентский кабинет в Кремле, и уже оттуда, не спеша, вместе с новым Хозяином[22] через портал прошли в Манеж, где у нас была назначена встреча с ветеранами, участвовавшими в параде Победы. К двухтысячному году героев былых времен осталось совсем немного. Отсчет возраста у них начинается где-то с семидесяти трех лет, а это уже старость, причем с эпитетом «глубокая». Но все они молодцы — прошли почти строевым шагом по Красной площади. После парада ветеранов покормили торжественным обедом в московских ресторанах, а потом на автобусах привезли в Манеж, как им сказали, на встречу с президентом.
Но это была не вся правда. В этом мире я тоже разворачиваю операции по восстановлению здоровья и омоложению участников боевых действий. И начинать эту работу следует как раз с тех ветеранов, которых собрали на Парад Победы. Никуда за этими людьми ходить не надо, они уже тут, все вместе. Владимир Владимирович со мной согласен, потому что относится к героям былых времен с точно таким же пиететом.
Когда мы вошли через портал, все внимание сразу обратилось в нашу сторону. А как же иначе, ведь ту, можно сказать, роковую трансляцию смотрела почти вся страна. Генерал армии Говоров подал команду: «Смирно», но Владимир Владимирович махнул рукой и сказал: «Вольно, товарищи. Мы с вами не на плацу, да и стыдно мне, когда такие герои стоят передо мной по стойке смирно. А вообще встретиться с вами хотел не я, а тот человек, который сейчас скромно стоит за моей спиной».
— Сергий, сын Сергия из рода Сергиев, Верховный Главнокомандующий Четвертой Галактической империи и прочая, прочая, прочая? — прищурившись, спросил генерал Говоров.
И тут в моей голове затараторила энергооболочка:
«Это не тот самый генерал Говоров, командующий Ленинградским фронтом, а его сын. Но тут он по праву. В тринадцать лет убежал из дома в Испанию помогать сражающимся республиканцам, но был пойман и водворен обратно в семью. Потом, уже в ходе войны, окончил Рязанское артиллерийское училище и воевал на Ленинградском и Втором Прибалтийском фронтах, сначала командиром огневого взвода, потом командиром батареи. Был ранен, имеет боевые награды. В должности начальника Гражданской обороны Советского Союза руководил ликвидацией последствий чернобыльской аварии. Уволился из армии сразу после августовского путча. Все. Энергооболочка доклад закончила».
— Вы не ошиблись, — сказал я. — Только здесь, перед вами, моя императорская ипостась стоит в сторонке и молчит, а вперед выступает сущность бога-полководца священной оборонительной войны и защитника Земли Русской, о существовании которой не стоило упоминать в присутствии поклонников всего западного и прогрессивного. Но тут я среди своих, а значит, можно все.
— А в каких войнах вы изволили принимать участие? — из-за спины генерала Говорова спросил меня шустрый высохший старичок при полковничьих погонах и весьма значительном орденском иконостасе.
— Войн в разных мирах было много, но тут следует начинать рассказ с азов, а сейчас делать это будет слишком долго, да и не нужно, — сказал я. — В надлежащее время вы сами все узнаете.
— Как же мы узнаем, если вы нам об этом не расскажете? — не унимался все тот же старичок.
— Дело в том, что в любом из миров такие как вы, ветераны Великой Отечественной Войны, являются святыми людьми, которым я должен даровать полное исцеление от последствий ранений и омоложение организмов, — пояснил я. — И касается это не только вас, но и вообще всех, кто еще жив на данный момент. Только других ветеранов еще нужно найти, чтобы сделать им самое главное предложение в их жизни, а вы уже здесь, и далеко за вами ходить не требуется.
— Омоложения? — спросил генерал Говоров, в то время как другие ветераны недоверчиво загудели.
— Да, омоложения, — ответил я, — а если не верите, спросите хотя бы у Владимира Владимировича. Ему и его людям я предоставлял уже все доказательства, что я всегда делаю то, что обещаю и никогда не говорю ни одного слова всуе, не то что некоторые политиканы.
— Да, товарищи, — подтвердил Владимир Путин, — Сергей Сергеевич говорит чистую правду. Есть у него одно владение, именуемое Тридесятым царством, где подобное возможно, так сказать, в силу условий местности. Легенды о Фонтане Вечной Молодости оказались не только легендами. Только такую процедуру нельзя купить ни за какие деньги, а можно только заслужить службой Отечеству, и вас это касается в полной мере. Только на веревке никого в это Тридесятое царство не тащат, а потому на лечение от старости вы попадете только по собственному желанию.
— Ну, вот и дожили! — в сердцах воскликнула сухонькая[23] старушка, — иностранный император предлагает нам такое лечение от всего, вплоть до старости, а родное государство вспоминает о нас только в дни больших торжеств, а по будням мы для него прокляты и забыты. Пенсии-то нищенские…
На нее зашикали — мол, не стоит в такой день, да еще и перед президентом и важным иностранцем говорить о пенсиях.
— Тихо, товарищи, — произнес я, усиливая Истинный Свет до максимального накала. — О пенсиях говорить в присутствии президента можно и нужно, а иначе как он узнает, что творится прямо у него под носом. Но это одна сторона вопроса. Другая сторона заключается в том, что никакой я не иностранец, а такой же, как и вы, русский офицер, сражавшийся в силах специального назначения ГРУ за нашу общую родину. Для таких, как я, мирного времени не существует в принципе, потому что у нашей страны всегда есть враги, которых из живых надо сделать мертвыми. И в ходе выполнения одного такого задания летом две тысячи шестнадцатого года у моей группы случилось непредвиденное стечение обстоятельств, в результате которого мы загремели на самое дно Мироздания в мир Истинного Олимпа, иначе еще называемый Подвалами. Если на пальцах посчитать дни, прошедшие с того момента, то мой родной мир находится сейчас примерно на уровне февраля-марта две тысячи двадцатого года, и до него мне еще предстоит добираться через несколько таких миров-остановок, как у вас.
— Но почему вы сразу не отправились… к себе домой? — спросил генерал Говоров.
— Если бы это было так легко… — вздохнул я. — Даже элементарно выбраться из самих Подвалов без помощи, гм, местных властей было невозможной задачей. А олимпийцы так просто даже палец о палец не ударят, тем более что там у каждого свой интерес, зачастую противоречащий интересам других. Ну прямо не нормальная семья, а какая-то советская коммуналка. Но мы навели среди них нужные контакты, выяснили, чего от нас хотят, поймали несколько удачных моментов, нарастив силы, и в итоге справились с поставленным перед нами заданием, ибо спецназ не знает слово «невозможно». На входе у меня под командованием была спецгруппа из восьми бойцов и несколько попавших вместе с нами гражданских. Однако при переходе из мира Подвалов в следующий мир Содома, помимо изначальных сил, мы имели летательный корабль — ротный штурмоносец из одного параллельного мира, роту из местных девиц-амазонок, четыре тысячи мотивированных, но не обученных рекрутов-добровольцев и запас стрелкового вооружения примерно на пехотную дивизию. Также буквально в последний момент к нам присоединилась учебная рота курсантов выпускного курса егерского училища из другого параллельного мира, что в дальнейшем позволило решить вопрос с кадровым командным составом.
— Вы как-то очень бегло рассказываете… — с некоторым сомнением произнес генерал Говоров.
— Понимаете, Владимир Леонидович, — сказал я, — литературно обработанная версия моих дневников, описывающая перипетии нашего похода по мирам, ныне составляет уже более тридцати томов книжного, а не тетрадного формата, причем миру Подвалов уделено целых три тома. Если я сейчас начну рассказывать все подробно, то времени на это уйдет неприемлемое количество. Просто имейте в виду, что все люди, сражающиеся в рядах моей армии, вне зависимости от мира происхождения, расы, национальности и всего прочего, являются добровольцами, на все сто процентов разделяющими мои цели и задачи. Увидев униженных и оскорбленных, достойных лучшей доли, я сначала освобождаю их от рабских цепей, а потом говорю им: «Вы — это я, а я — это вы, и я убью любого, кто скажет, что вы не равны мне, а я не равен вам, вместе мы сила, а по отдельности мы ничто». И если кандидаты в Воинское Единство согласны (а отказавшихся еще не было), они повторяют эти слова, после чего наша Страшная Встречная клятва вступает в силу. У нас не делят людей по сортам, не злословят, не предают, не бьют в спину и никогда не бросают в беде своих. Впервые это свойство я обнаружил в себе как раз в мире Содома, когда к нашей армии присоединилось восемь тысяч местных универсальных солдаток, ранее сражавшихся за местных магов-содимитян под давлением заклинания Принуждения. Мы разгромили вражескую армию не столько силой оружия, сколько встречным заклинанием Нейтрализации, которое разрушило враждебную магию и представило этих храбрым женщинам выбирать, на чьей стороне сражаться. На следующее утро после той битвы мы принесли друг другу ту самую Страшную Встречную клятву. И почти одновременно на связь со мной вышел Творец Всего Сущего и предложил должность своего Специального Исполнительного Агента, для которой я вполне созрел.
