— Как Творец вышел с вами на связь, по рации? — не понял генерал Говоров, очевидно взявший на себя роль главного переговорщика.

— Не по рации, а прямо из ума в ум, — сказал я, указав себе на голову. — Для связи с теми, кто находится в фокусе его внимания, Небесному Отцу не нужны никакие рации. Суть договора была простой: мой Патрон открывает мне дорогу в разные неблагополучные миры, а я навожу в них порядок, руководствуясь исключительно собственной совестью. Пока задание по переводу данного мира на благоприятный путь развития не выполнена, дорога дальше не откроется. А для такого, Владимир Леонидович, небольшого отряда, сами понимаете, недостаточно, нужна армия, причем составленная из мотивированных, подготовленных и хорошо вооруженных солдат. Если с мотивировкой все было так, что лучше не бывает, то подготовку требовалось тщательно дорабатывать напильником, а вооружение, экипировку и обмундирование нужно было вообще приобретать с нуля. Вот смотрите, в каком виде пришли к нам новобранцы…

Я подвесил в воздухе чуть выше и позади нас туманный шар, через который энергооболочка начала транслировать сцену нашей первой Страшной клятвы — всю от самого начала и до конца. Когда из Башни Силы вынесли Священное Красное Знамя, ветераны ахнули и дальше смотрели не отрываясь. И даже Владимир Владимирович перешел на их сторону, повернувшись лицом к туманному шару.

И вот прозвучали последние слова клятвы, народ разразился радостными криками, прогремел небесный гром, после чего изображение медленно погасло.

— А знамя у вас откуда? — тихо спросил генерал Говоров, причем в наступившей тишине его слышали все.

— Его нам перед главным делом в мире Подвалов вручила Великая мать Кибела — древнейшая женская богиня, что древнее любого олимпийца, и к тому же являющаяся праматерью всего народа амазонок, которых она называет своими дочерями, — ответил я. — Однажды их разъезд обнаружил в тамошней степи истекшего кровью мертвого мужчину, вокруг тела которого было обмотано это знамя. Сто девятнадцатый стрелковый полк первого формирования перед войной дислоцировался на самой вершине Белостокского выступа. В ходе боев первых дней войны эта часть была разгромлена, рассеяна по лесам, и в итоге полностью уничтожена. Знамя полка, как считалось, тоже пропало без вести, но вот однажды объявилось в Подвалах, после чего мы дали ему вторую жизнь, сделав своей священной реликвией, в присутствии которой совершается обряд групповой Страшной Встречной клятвы и которую мы всегда выносим на Битву со Злом.

— Но как такое могло получиться? — задал генерал следующий вопрос.

— Примерно пятнадцать процентов человеческой популяции, без различия нации и пола, обладают скрытыми магическими способностями, которые в верхних мирах вроде вашего обычно никак себя не проявляют, — пояснил я. — Колдуны, шаманы, гадалки и прочие бабы ванги — это явление совсем другой природы. Маги получают питание для своих манипуляций из пронизывающих Мироздание энергетических потоков, струящихся между полюсами Хаоса и Порядка, а колдуны во всех своих видах сосут жизнь из окружающих людей и отчасти животных. Поэтому маг, имеющий твердые моральные принципы не творить зла и действовать на благо людям, может в итоге достичь просветления и архангелоподобия, а колдун всегда проклят. Так вот, скрытый маг в минуту смертельной опасности за счет внутренних резервов организма может попытаться катапультироваться из родного мира и оказаться в тех самых Подвалах Мироздания, но для этого ему нужно преодолеть внутренний страх, как перед прыжком с парашютом. Удается такое, быть может, только одному из тысячи, тем более что времени на размышление и внутреннюю борьбу в подобных условиях обычно нет. Тот боец или командир выпал из родного мира уже смертельно раненым, на последних остатках жизненных сил, но спас знамя, и пусть мы не знаем его имени, память об этом человеке всегда будет в наших сердцах.

— Да, я вас понимаю, — сказал генерал Говоров, снимая фуражку, — и то, что вы мне показали, совсем не вызывает у меня отторжения. Не знаю, быть может, в похожих условиях я поступил бы точно так же, уж так воспитали меня родители.

Я пожал руку этому настоящему человеку и сказал:

— А теперь, Владимир Леонидович, давайте смотреть исторические миры, через которые мы прошли на пути к вам. Теперь я буду только называть место и время действия, а остальное по большей части показывать, ибо так оно будет более доходчиво.

— Скажите, а почему вы с нами так возитесь? — спросил генерал. — Ведь мы пережитки минувшей эпохи, последние из могикан.

— Вы не правы, — покачал я головой. — Молодая поросль ничуть не хуже вас, надо лишь поддержать ее огнем и маневром, что я и делаю по мере возможности. Что касается вас, то я рассчитываю, что, когда к вам вернется молодость и здоровье, вы, в противовес выдвиженцам предыдущей эпохи, составите Владимиру Владимировичу надежный кадровый резерв людей, прошедших через великие испытания и свершения. По моему глубокому убеждению, советская система начала впадать в маразм после того, как вымерло поколение управленцев, прошедшее войну в генеральских-полковничьих чинах, и на поверхность бытия изо всех щелей стали выползать бесцветные политические слизни-карьеристы вроде Горбачева и деятелей из его ближайшего окружения.

— Да уж, — покачал головой генерал Говоров, — в понимании вопроса вам не откажешь и в едкости формулировок тоже. Только вот как мы будем совсем молодые и при руководящих должностях, кто же будет слушать юнцов, у которых еще молоко на губах не обсохло?

— Тут есть разные методы, — сказал я, чувствуя, что собеседник согласен на все. — Во-первых, омоложение и оздоровление можно провести таким образом, чтобы снаружи это была внешность солидного мужчины в возрасте за сорок, а внутри — железное здоровье двадцатилетнего. Были в нашей практике и такие случаи. Во-вторых, определенную суровость можно вписать и во внешний облик молодого человека. При случае познакомлю вас со своим начальником Службы безопасности Бригиттой Бергман. Когда она поступила к нам на службу, это была старушка в возрасте шестидесяти восьми лет, и выглядела она как Баба-Яга в арийском исполнении. Сейчас это красотка хоть куда, но подследственные, оказываясь перед ее светлым ликом, начинают гадить под себя жидким калом.

— Немка? — удивился генерал.

— Слово «штази» вам известно? — сухо спросил я.

— О да, это солидная фирма, — улыбнувшись, произнес Владимир Леонидович. — А сейчас давайте смотреть ваше кино, потому что мне стало решительно интересно.

Я и показал в эпизодах товарищам ветеранам свой боевой путь от мира Славян до их родных времен, не скрывая ничего. И когда это кино закончилось, все пять тысяч старичков и старушек совершенно добровольно отправились через портал в госпиталь Тридесятого царства, навстречу второй молодости и новой жизни. Устал я после этой работы как конь на скачках, но оно того стоило. Настоящие же люди, которые могут сделать России еще много хорошего.

10 мая 2000 года, 12:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Сегодня мистер Холбрук наконец-то прискакал в Киев после того, как в Варшаве… у него вышел облом. Президент Александр Квасьневский, последний правящий представитель породы розовых посткоммунистических рептилоидов, не повелся ни на посулы, ни на угрозы заокеанского гостя. Закончив вчера разговаривать с ветеранами, я как раз успел пронаблюдать за этой встречей через просмотровое окно, и президент Квасьневский читался моим Истинным Взглядом как открытая книга, отпечатанная крупным шрифтом. Ничего тайного, а одно только явное, причем с яркими картинками.

Одно дело с его стороны одобрять бомбежки Белграда, и совсем другое — вместе с полоумными американцами нападать на Калининград. Милошевич польского скользкого перевертыша только матом мог покрыть, но Путин, хоть и новичок в политике, может ответить, так что шапка останется на месте, а голова потеряется. Или не сам Путин, а тот, кто стоит рядом с ним, поигрывая палицей-шестопером, то есть я сам. А еще в Польшу из Чечни за последние два месяца набежало достаточное количество народу, который еще некоторое время назад при оружии рыскал по лесам и горам, а теперь вдруг воспылал любовью к мирной жизни. От этих людей, только недавно сбривших густые бороды, польское общество, пресса и, соответственно, президент и узнали о железнобоких воинах Джаханнама, спускающихся с небес[24] и беспощадно убивающих борцов за истинную веру везде, где найдут. От такого даже закоренелые людоеды начинают плакать как дети и искать места потише и поуютнее.