А мне еще предстояло решить, когда организовать переброску американских кораблей к ним на родину — до прохода через Босфор и Дарданеллы или все-таки после. Наверное, сделать это из Черного моря правильнее — тогда всех причастных и сообщников станет возможно по отдельной статье брать за жабры и вывешивать на солнышко.

11 мая 2000 года, 12:15 СЕ. Косово, аэродром Слатина

Полковник Сергей Александрович Рагуленко, с позывным «оберст Слон», человек живущий шестую жизнь

На аэродром Слатина мы упали как ужас летящий на крыльях ночи. Никто ничего не успел понять, а «Святогоры» уже на грунте со всех четырех концов и выгружают батальоны штурмовой пехоты. Местного командующего контингентом генерал-майора Евтуховича, конечно предупредили о прибытии подкреплений, но только в общих словах и всего за десять минут, чтобы у противника, если он перехватит и расшифрует сообщение не осталось бы времени на реакцию. Тут в лучшем случае ждали Ил-76, и может быть не один, а прилетели такие красивые мы. Дело в том, что вот уже почти год, с того самого момента, как российский контингент обосновался в Косово, НАТО самым наглым образом препятствовало организации воздушного моста, поэтому местное начальство так до конца и не поверило в обещанные подкрепления.

И тут вдруг через пять минут после полуночи в свете довольно высоко стоящей в небе половинки луны над аэродромом со свистом рассекаемого воздуха пронеслись стреловидные силуэты «Стилетов». Никакой реальной опасности противодействия в воздухе не было, просто Командир распорядился, чтобы для блезиру все было как положено и свои и чужие узрели, что воздушное прикрытие глобального радиуса действия у нас тоже имеется. И тут же в небе опять же только с тихим свистом появились «Шершни» из эскадрона непосредственной поддержки, которые начали нарезать круги над местом десантирования. И только после этого с четырех больших десантных челноков началась высадка штурмовой пехоты, а с пятого на антигравитационных платформах началась выгрузка материально-технического обеспечения, необходимого для полноценного развертывания пункта временной дислокации. А я тем временем пошел представляться местному начальству.

Генерал-майор Евтухович был из тех представителей нашего славного офицерского корпуса кому бы я никогда и ни за что не стал бы бить морду даже в пьяной кабацкой драке. И дело даже не в том, что во времена моей первой молодости этот генерал был главкомом ВДВ. Сам я происхожу из земноводного рода войск и к крылатой пехоте особого пиетета не испытываю. Самое главное, что Валерий Евгеньевич такой же брат-храбрец, как и все мы, стойкий боец и солдат своей Родины на передовом рубеже, даже если он находится в самой пасти НАТО. В эти времена. Когда даже Крым еще не наш, отсюда до ближайшей точки российской территории примерно полторы тысячи километров. И случись что до нашего появления, кричи не кричи, на помощь никто не придет. Так, выскажет российский МИД в письменном или устном виде очередную озабоченность, на которую Запад привычно не обратит внимание. Зато мой Командир свои озабоченности выражает сугубо в материальной форме, да так энергично, что после первой пробы с ним стараются просто не связываться.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор, — козырнул я, после чего протянул местному начальству два пакета и добавил: — Сии эпистолы приказано передать вам прямо в руки.

Товарищ Евтухович внимательно посмотрел сначала на меня, такого красивого в полной экипировке, потом на конверты из плотной упаковочной бумаги, запечатанные горячим сургучом, и спросил: — Империя?

— Да, Валерий Евгеньевич, Империя, — подтвердил я. — Полковник штурмовой пехоты Сергей Рагуленко, позывной «оберст Слон», имею приказ своего командования подкрепить вас на этом передовом рубеже. В способах воздействия на неприятеля меня не ограничили, лишь бы с ваших драгоценных голов не упал и волос.

Тут к нам подошел адъютант генерала и начал светить ручным фонарем, чтобы его начальник смог прочитать доставленные мной послания.

Закончив чтение, генерал снова посмотрел на меня и спросил:

— Неужели все так плохо?

— Ну почему же сразу плохо? — пожал плечами я. — Мы уже рядом с вами, а значит все будет хорошо. Плохо с головами у вашингтонских политиканов, но мой Командир найдет способ поставить им мозги на место. Такой случай у нас не первый раз.

— Но ведь против нас будет все НАТО! — тихо произнес адъютант, изо всех сил старающийся держаться, как это подобает мужчине и офицеру.

— Топтали мы это НАТО ногами, юноша, причем не один раз, — ответил я. — Мы для того сюда и пришли, чтобы вручную закатить его черное солнце. Несите службу как обычно, а в остальном положитесь на нас. Средства отразить угрозу любой тяжести в нашем распоряжении имеются во вполне достаточном количестве.

Генерал посмотрел на меня, на моих воительниц, занятых обустройством позиции, махнул рукой, сказал: — Хорошо, товарищ полковник, — и ушел.

А утром, которое как известно завсегда мудренее и вечера и ночи, к нам… занесло двух залетных американских «Бородавочников». Машина эта страшная, благодаря многоствольной скорострельной высокоточной пушке уничтожающая на прямой директрисе все, что попало в прицел на дистанции до тысячи двухсот метров и к тому же очень хорошо защищенная. С гарантией свалить ее может или маневренный пушечный истребитель, атакующий сверху-сзади, или зенитно-ракетные комплексы, начиная от «Бука» и старше классом. Правда, последнее маловероятно, потому что по своей природе летают «Бородавочники» почти у самой земли.

Однако врасплох застать нас невозможно, орбитальная сканирующая сеть бдит и видит все, поэтому два «Шершня», как бы не торопясь, взлетели и направились навстречу незваным гостям. А те в схватке против воздушной цели не пляшут никак, если это не неуклюжий транспортник и не жирный гражданский лайнер. К тому же на «Шершнях» стоит система противорадарной маскировки и янки во всем привыкшие полагаться на свою технику, наверное, даже испугаться не успели. Строили американцы свои штурмовики с расчетом на противостояние огню советской «Шилки» а тут их с пистолетной дистанции приголубили снарядами магнитоимпульсных пушек цивилизации пятого уровня.

Веер обломков во все стороны как брызги шампанского и два кома огня падают рядом с аэродромом. Отлились воздушным пиратам сербские и иракские слезки. Впрочем, даже без участия «Шершней» рассредоточившаяся штурмовая пехота это цель не из легких и огрызаться с самых разных ракурсов мы будем тоже магнитоимпульсным огнем. И хоть калибр у нас поменьше, ручной и станковый, стволов достаточно много для того, чтобы потом через этот «Бородавочник» можно будет отбрасывать лапшу. Дротики на скоростях четыре-пять километров в секунду американская титановая авиационная броня не держит, проверено в прошлом мире девяносто пятого года, где таких каракатиц на Боснийской войне завалили не один десяток, в том числе и огнем с земли.

И только потом на аэродром Слатина по очереди заявились еще два действующих лица. Во-первых, это был российский военный атташе в Белграде генерал-лейтенант Бармянцев, во-вторых, командующий британским контингентом генерал Майкл Джексон. Год назад генерал-лейтенант Бармянцев был одним из героев полудетективной-полуавантюрной операции по броску российских десантников на Приштину. Он тут над генералом Евтуховичем главный воинский начальник, вот и прибыл посмотреть на нас таких красивых.

Первым его впечатлением были рушащиеся с небес американские штурмовики. Потом на глаза ему попались возвращающиеся с «работы» «Шершни». И лишь в самом конце своей поездки, уже на аэродроме он увидел бригаду штурмовой пехоты на оборонительной позиции при оборудованных опорных пунктах, включенных генераторах защитного поля, припаркованных в ряд «Шершнях» и штабном «Святогоре», перекрывшем взлетно-посадочную полосу. Пока мы, значит, не разрешим, никто летать не будет ни сюда, ни отсюда.