«Это я. Я должен помнить, что отныне это я, — подумал он. — Я этот рыцарь. Я сделан из камня. И ничто не может взволновать меня. Вот так вот».

Слегка успокоившись, он вспомнил, что его ждет Арес. Ему было чем заняться. Люди ждали помощи. А времени было мало.

Грегор подобрал записку и встал на ноги. Он заглянул в коробку и увидел там завернутое в бумагу печенье. Но коробка была довольно большой — слишком глубокой для того, чтобы положить туда пакетик с печеньем. Грегор приподнял печенье — и его сердце забилось чаще: два фонарика, большая упаковка батареек. И пара новых кроссовок. Отличных кроссовок.

Миссис Кормаци. Как она догадалась?! Как поняла, что именно это ему сейчас нужнее всего? Как она всегда догадывается: водонепроницаемый карманный фонарик, который она дала ему незадолго до того, как пришлось пересекать Водный путь, ботинки из грубой кожи, которые спасли его пальцы от яда плотоядного персика… Может, она на самом деле могла предсказать, какие опасности его ждут, раскладывая свои карты таро, хотя Грегор и не разрешал ей это делать? Или просто была слишком догадлива?

Грегор добавил к содержимому коробки моток скотча и пару бутылок из-под воды. Бутылки были такие, с какими обычно по Центральному парку бегают джоггеры. Они были пусты, но он может наполнить их про запас из любого источника по пути к Огненной земле.

Грегор огляделся в поисках нового рюкзака, но все, что смог найти — лишь маленький розовый рюкзачок с лямками из тонкого вельвета. Он вытряс из него косметичку, дамский кошелечек, карту Манхэттена и щетку для волос и бросил рюкзачок в свою коробку. Разумеется, это не самый подходящий вариант рюкзака для Воина — но в него должны были поместиться все его вещи, и это единственное, что имело значение. Он положил сверху пакет с печеньем.

Теперь он был готов к походу — но сначала надо было совершить тайный вояж к Источнику.

Помня о разговоре с медсестрой, он положил магнитную шахматную доску на печенье. Конечно, вряд ли он встретит ее — но он хотел быть готовым к любым неожиданностям.

Вот теперь можно идти в старый детский сад. Грегор взял коробку, вышел из музея и не торопясь двинулся по коридору.

«Не спеши, — говорил он себе мысленно, — старайся выглядеть естественно. Ты сможешь сделать это».

А потом он завернул за угол и резко остановился. Перед ним стояла Соловет. А за ней — двое стражей.

Последний раз Грегор видел Соловет несколько месяцев назад, по возвращении из джунглей. Она была среди членов Совета, когда арестовывали Нививу. А потом, когда Грегору сделали перевязки и вкатили дозу снотворного, доктора Нививу казнили, а Соловет посадили под домашний арест в ее покоях. И Грегор, если честно, был рад, что она находится там, взаперти, и что он не может ее видеть. Потому что он не знал, что ему делать со всем тем, что она натворила: с его мамой, Аресом, Говардом и сотнями других жертв.

И вот она перед ним. Женщина, которая, не задумываясь, отнимет жизнь у его матери, если это поможет удержать его, Грегора, здесь.

Он одновременно подумал о том, как сильно ее ненавидит, и о том, что ему нужно быть очень, очень осторожным — ведь она вновь держала власть в своих руках.

— Грегор, — сказала Соловет с теплой улыбкой.

Он улыбнулся в ответ:

— Привет, Соловет. Как дела?

— Очень хорошо. А у тебя?

— Да идут вроде, — ответил он.

— Что у тебя там? — кивнула она на коробку.

— Миссис Кормаци печенье прислала. Я подумал стоит забрать его в больницу. Угостить всех, — сказал Грегор. — Хочешь попробовать?

Он разорвал пакет с печеньем, и по коридору поплыл сладкий аромат овсяного печенья.

— Почему бы нет? — Соловет взяла печенье и откусила кусочек. Задумчиво пожевала, удовлетворенно кивнула: — Прекрасно! Очень вкусно!

— Знаешь, мне с тобой нужно будет потом поговорить, ладно? — Он перехватил коробку, прижав ее к бедру. — Чтобы я знал, чего от меня хотят. Марет сказал, началась война.

— Да. Да. И ты, разумеется, очень ценен. Ты знаком с Горацио и Маркусом? — Соловет махнула рукой в сторону стоящих за ней стражей.

— Привет. — Грегор помахал им, они ответили тем же.

На них была униформа из кожи и металла — металл защищал грудь, ноги и руки. На головах — шлемы. В ножнах на поясе болтались мечи.

— Они кто — генералы или что-то в этом роде? — спросил Грегор.

— Нет, это твоя персональная охрана, — ответила Соловет. — Мы очень заботимся о твоей безопасности.

— Моя охрана?! Чудно! — Он рассмеялся, а внутри все похолодело. — Думаю, они понадобятся мне не раньше чем через несколько дней. Вряд ли им будет чем заняться сейчас, здесь. Ведь вокруг ни одной крысы.

— Охранники нужны не для того, чтобы не впускать крыс, Грегор, — любезно ответила Соловет. — Они нужны для того, чтобы удержать тебя.

ГЛАВА 3

Грегор молча смотрел на нее, а в голове у него проносились возможные варианты реакции: бежать… драться… смеяться… протестовать… пытаться договориться… бросить карты на стол… Ничем себя не выдать.

Последнее показалось ему наилучшим вариантом.

— Я не могу позволить тебе ускользнуть на какой-нибудь очередной пикник, — улыбнулась Соловет. — Зайди ко мне через час, обсудим твое будущее.

И она пошла прочь, оставив Грегора с двумя внушающими страх стражами.

Он посмотрел на них внимательно — и подумал, что вступать с ними в бой было бы глупо и неправильно. Оба были высоки, просто горы мышц с решительными и хмурыми лицами. Они были людьми Соловет — в прямом и переносном смысле. И Грегор почти не сомневался, что у него нет ни малейшего шанса устоять в прямом столкновении, если они возьмутся за оружие. Разве что яростничество могло бы помочь: когда Грегором овладевала некая сила, именуемая в Подземье яростничеством, он становился неудержимым и непобедимым бойцом. Но он не мог вызвать это состояние сознательно, и у него не было оснований на него не рассчитывать — особенно с этими охранниками.

— Печеньку? — спросил Грегор, запуская руку в пакет.

Две головы в унисон качнулись отрицательно.

— Что ж, моя сестренка с удовольствием полакомится. Она сейчас, вероятно, с мышатами. Пойдемте. Вот сюда!

Он махнул рукой, показывая путь и призывая их следовать за собой, и двинулся в направлении старого детского сада. Слегка приволакивая ногу, чтобы показать, что у него здорово болит колено и что бежать от них он не в состоянии.

«И что теперь? — думал Грегор лихорадочно. — Как, ради всего святого, я смогу избавиться от этих ребят?!»

Он старался идти помедленнее, в надежде, что какая-то блестящая идея вот-вот посетит его многострадальную голову, — но нет, блестящих идей не наблюдалось. Тогда он решил действовать по обстоятельствам.

Садик находился в почти пустынном крыле дворца — на всем пути им не попалось ни одного человека, а все помещения здесь, кажется, использовались исключительно под склады.

Из-под двери садика пробивался теплый свет.

Грегор вошел и услышал довольный писк:

— Гррре-го!

Босоножка сорвалась с места, подбежала и обняла ручонками его колени. Он поставил коробку на пол и протянул к сестренке руки, чтобы объятие получилось настоящим.

— Привет, Босоножка! — сказал он, прижимаясь лицом к ее кудрявой головке.

Она пахла какими-то травами, и пеной для ванны, и молоком, и своим собственным, сладким и родным запахом. Этот запах был таким приятным, что на секунду Грегору даже почудилось, что все хорошо. Потом он незаметно бросил взгляд на каменную черепаху в дальнем конце помещения и ее хищную разинутую пасть.

— Что поделываете? — спросил он сестренку.

— Я помогаю Далей заботиться о мысатах, — важно сообщила Босоножка и показала пальчиком на нишу, где няня устроила для мышат гнездо из одеял. Сама Далей сидела в гнезде, а вокруг копошились шестеро мышат.

Там же, в гнезде, лежал и Картик, взрослый зубастик, которого они спасли во время экспедиции в Огненную землю. Обе его передние лапы были загипсованы. Он все еще был очень слаб, но выглядел куда лучше, чем когда Грегор увидел его впервые. Картик чудом избежал смерти, когда его сбросили с высокого утеса вместе с другими сородичами, выжить которым не довелось. Один из мышат карабкался на спину Картику. Похоже, ему было больно, но зубастик не предпринял попытки остановить мышонка.