Но позднее реза Долита и родители Инии решили: хотя избирательное сродство, которым она наделена, кажется им странным и необычным, если оно влечет ее так сильно, ей следует отправиться в Имперский архив.

– Но я вовсе не пребываю в печали и отчаянии. Я давно с этим покончил, – заявил Тунюк и шумно выдохнул. – А ты помнишь, какие ощущения испытывала?

– Конечно, – кивнула Иния. – Ощущения были не из приятных.

– Да и возни много, – подхватил Тунюк, словно соглашаясь.

Но Иния догадывалась: на самом деле он вовсе с ней не согласен. Для того чтобы войти в спираль, не надо было прикладывать никаких усилий; это было невероятно легко. Легче, чем позволить огромной волне накрыть тебя с головой; легче, чем позволить глубокому омуту засосать тебя. Вырваться из спирали было куда труднее. Для того чтобы вновь оказаться в безумном мире, где ему сейчас вовсе не хотелось находиться, специалист должна была отчаянно напрягать свои умственные и физические силы.

– Надеюсь, что ты не хочешь войти в спираль опять, – пробормотала она. – Мне трудно представить, что у кого-то может возникнуть подобное желание.

– И все же у меня оно возникло, – возразил Тунюк. – Ты не представляешь, что я испытал.

– Конечно, не представляю. И все же надеюсь, ты откажешься от второй попытки.

Дверь распахнулась, впустив в комнату яркий свет. Иния поспешно открыла дневные глаза.

– Тунюк! – воскликнула Амадея. – Ты здесь?

– Да, и Иния, как видите, тоже. Так что нет ни малейшей необходимости говорить мне, что…

– Превосходно, – перебила Амадея. Войдя в Хранилище Костей, она принялась зажигать лампы. Череп кролика болтался у нее на поясе.

Амадея пришла не одна. По пятам за ней следовал юноша, явно из тех, что не видят в темноте. Возможно, представитель народа Минсеон. На нем была простая длинная роба, темные блестящие волосы собраны на затылке в узел. Встретив его улыбку, Иния вновь коснулась соляного кристалла Святой Эйслы. Она не стала беззвучно молить о помощи и удаче, потому что не сомневалась – Святая Эйсла без слов знает, что помощь ее подопечной необходима.

– Это брат Сесквиллио. Он из ордена писцов Пареми, – представила незнакомца Амадея. Отцепив от пояса кроличий череп, она положила его на стол и протянула Инии стопку бумаг. – Он будет помогать тебе в работе, связанной с выполнением этого запроса. Кстати, он предпочитает, чтобы его называли Квилл. Я собиралась устроить ему небольшую экскурсию по архиву, но произошло нечто непредвиденное.

– Что именно? – вскинул голову Тунюк.

– Это связано с Зойфией, – отрезала Амадея. – Займитесь этими документами. Каждому из вас надо поработать с одной страницей, третья – для Биджана. Все прочее относится к бронзе. Боюсь, если я не вернусь в самом скором времени, с бронзой у нас могут возникнуть некоторые затруднения. Квилл, познакомьтесь с архивистом ул-Бентуран и архивистом ула Манко. Они введут вас в курс дела. Я отыщу вас, когда улажу возникшую проблему. И вот еще что… – Она повернулась к Тунюку. – Не вздумай снова пугать Радира этим дурацким черепом.

Амадея повернулась и направилась к дверям.

– У черепа есть имя! – крикнул Тунюк ей в спину. Он схватил череп и выпрямился. Даже сидя, Тунюк был выше писца Пареми. – Я зову его Бьорни, – с гордостью сообщил он Инии.

– Красивое имя. И очень ему подходит, – вмешался Квилл. – А ваше имя, как я понял, Манко? Это ведь означает, что вы состоите в родстве с лордом Обидженом?

Глаза Тунюка сузились, превратившись в узкие щелочки.

– Не волнуйтесь, – усмехнулся писец. – Моя семья так же весьма известна на родине, как и ваша. Я просто остановился у ула Манко, поэтому заинтересовался.

Иния решила разрядить обстановку.

– Меня зовут Иния, – представилась она. – А это Тунюк.

– Рад знакомству, – улыбнулся Квилл и тут же спросил, погасив улыбку: – А что произошло с Зойфией? То есть с архивариусом Кестустис?

– По-моему, подобное любопытство излишне, – отрезал Тунюк.

Квилла столь резкий ответ ничуть не смутил.

– Я просто интересуюсь. Когда мы сюда пришли, она себя прекрасно чувствовала. Она и мой приятель строили друг другу глазки, – добавил он тоном человека, выдающего величайший секрет.

– Дело в том, что Зойфия… – Иния осеклась. Объяснить, что такое слияние и какими опасностями грозит спираль, было не так просто. – Она сейчас вынуждена заняться канцелярскими делами, а не работать в архиве, только и всего.

– Ей нельзя доверять никаких дел, потому что она свихнулась, – отчеканил Тунюк. – Возможно, сейчас она пытается залезть в какой-нибудь бронзовый щит.

– Тунюк! – с укором воскликнула Иния.

– С нами это бывает, – ухмыльнулся он.

Иния перелистала стопку страниц, которую вручила ей Амадея. Запрос на бронзу оказался в самом низу.

– А, понятно, – сказала она, помахав листком. – Зойфия строила глазки вашему другу, потому что она жутко тоскует по бронзе. Наверное, надеялась, что он передаст ей запрос. Видите ли, у нее избирательное сродство с бронзой. Она… она сейчас пребывает в состоянии слияния.

– Это означает… что ее затянула спираль? – вскинул брови Квилл.

Тунюк насмешливо фыркнул, а Иния вспыхнула. Людям трудно понять, что такое слияние и что такое власть спирали. Все это кажется им слишком жутким и в то же время неправдоподобным. Кто знает, что сейчас подумал этот симпатичный парень?

– Нет, нет, – поспешно возразила она. – Амадея не позволит ей войти в спираль. Сумеет ее удержать… Когда возникают проблемы подобного рода, Амадея просто незаменима.

Квилл вновь улыбнулся, на щеках его заиграли ямочки.

– Наверное, это здорово… иметь начальницу, которая способна решить все проблемы.

– Она нам вовсе не начальница! – обиженно выпалил Тунюк.

Квилл, пропустив его слова мимо ушей, обвел комнату глазами:

– Это ведь кладовая, где хранятся изделия из кости, верно? А Часовня Святых Скелетов, она где-то рядом? Всегда хотел побывать там.

– Э… – нерешительно протянула Иния. Реза Долита велела ей помолиться святым скелетам, и, даже если бы она решила пренебречь этим распоряжением, посетить часовню все равно было необходимо, ибо молитва была лучшим способом обрести душевный покой. Но разве можно молиться в присутствии незнакомца, особенно если этот незнакомец на редкость привлекательный юноша из породы не видящих в темноте…

– Часовня сейчас закрыта, – заявил Тунюк. Врет, подумала Иния. Часовню никогда не закрывают. Тунюк, не глядя на нее, вытащил из стопки одну страницу. – К тому же я сейчас занят. В любом случае часовня – не лучшее место, с которого стоит начинать знакомство с архивом. Не надо беспокоить святых без крайней необходимости. Иния покажет тебе чердак и что-нибудь в этом роде. А сейчас идите отсюда оба.

Тунюк хотел ей помочь, думала Иния, вместе с Квиллом поднимаясь на верхний этаж. Но ей от подобной помощи нет никакого прока. Резу надо слушаться неукоснительно, даже если она ошибается, даже если она не понимает, что происходит. Иния сознавала, что спорить об этом с Тунюком бессмысленно – как и с любым сотрудником архива, который не принадлежит к народу Орозханди.

С тех пор как Инии исполнилось тринадцать, она точно знала, что ей предстоит работать в Имперском архиве, который находится за тысячи миль от того места, где жила ее семья. Знала, что будет хранить и оберегать самые ценные документы в мире и за это ее тоже будут хранить и оберегать. Оказавшись здесь, она познакомилась с людьми, которые понимали, что это значит – разговаривать на языке, никому, кроме тебя, не известном. Но даже они не представляли, зачем молиться святым скелетам и как можно в полной темноте разглядеть жилку, пульсирующую на виске любимого человека. О ней заботились, но не так, как заботятся о члене своей семьи. Она догадывалась, что, глядя на нее, эти люди видят самих себя – такими, какими они были в юности. Робкими, неуверенными, зачарованными голосами архива, от которых голова шла кругом. Да, она слышала эти голоса, и это было важным преимуществом.