Зойфия, судя по всему, впервые заметила череп рогатого кролика:

– Зачем ты притащила его сюда?

– Это нужно спросить у Тунюка.

Прежде чем Зойфия успела предложить ей очередную услугу, Амадея выскользнула в дверь и поднялась по лестнице, которая вела в кабинет главной хранительницы архива.

Мирея дель Астина сидела за столом, составляя перечень для специалистов. Напротив нее ерзал на стуле юнец, который, судя по всему, и был тем самым писцом Пареми. Он был так невероятно молод, что у Амадеи мелькнуло сомнение: неужели этот мальчишка с простодушным взглядом является представителем могущественного ордена? Но он сидел здесь, в кабинете главного архивиста, его черные волосы были гладко зачесаны и собраны на затылке в затейливый узел. Он улыбался во весь рот и напомнил Амадее жизнерадостного щенка. Надо же, подумала она, даже Зойфии не удалось испортить ему настроение.

– Амадея, это брат Сесквиллио, – произнесла главная хранительница. – Квилл, это Амадея Гинтанас, одна из наших наиболее сведущих сотрудниц.

Юнец вскочил со стула, в его темных узких глазах заплясали искорки.

– Рад познакомиться с вами, – выпалил он, сжимая руку Амадеи. – Оказаться здесь – это большая честь для меня.

– Я тоже рада знакомству, – ответила Амадея и добавила, повернувшись к главному архивисту: – Зойфия упомянула, что запрос исходит от семейства Кирацци?

– Да, от герцогини. – Мирея протянула Амадее перечень, взгляд ее был исполнен тревоги. – Выполнение этого запроса может повлечь за собой серьезные трудности. Вам понадобится помощь Инии, Тунюка, Биджана и Зойфии – когда она полностью придет в себя.

Амадея перевернула страницу, выхватив глазами слова «плеть Хираджа».

У нее перехватило дыхание. Из глубин памяти внезапно выплыла мучительно яркая картина: Редольфо, отец Ибрамо, с плетью в руках, надвигается все ближе. Лиреана скорчилась на полу, на ковре, роскошном алоджанском ковре; она в тысячах миль отсюда и в то же время достаточно близко, чтобы расслышать звяканье каменных бусин при каждом взмахе плети. А потом раздается крик Ибрамо, отчаянный, пронзительный крик…

Амадея сделала над собой отчаянное усилие, чтобы не вздрогнуть.

– Плеть? – переспросила она.

– Вы сами понимаете, нам не дано знать, какими соображениями руководствуется герцогиня, – отчеканила Мирея. – Брат Сесквиллио полон желания помочь вам. К тому же он должен убедиться, что мы сделали все, дабы выполнить требования примаса, главы ордена, к которому он принадлежит. У меня создалось впечатление, что примас уверен – за нами нужен глаз да глаз, иначе мы пустимся в бега, прихватив с собой доверенные нам сокровища. В любом случае найдите этому молодому человеку подходящее занятие. Надеюсь, его патрон более не удостоит нас своим посещением.

– Понятно, – кивнула Амадея, хотя это утверждение отнюдь не соответствовало истине. По пути в вестибюль она пробежала глазами документ, который ей вручила главный архивист. Во всех делах, к которым имел отношение Редольфо Кирацци, никогда не было ничего понятного.

Амадее удалось отогнать призрак прошлого прежде, чем он успел поднять целую бурю воспоминаний. Запрос – это всего лишь запрос. К чему приведет его выполнение – с этим пусть разбираются чиновники, в ведении которых находится Имперский архив, а не она, Амадея Гинтанас. У подножия лестницы она резко повернулась и встретила вопросительный взгляд писца ордена Пареми, который следовал за ней по пятам.

– Брат Сесквиллио…

– Прошу, называйте меня Квилл, – перебил он. – Если я буду помогать вам, не стоит обращаться ко мне так официально.

– Хорошо. – Она никак не могла придумать, какое задание дать мальчишке, совершенно несведущему в архивной работе. Разве что поручить ему переписать какие-нибудь ведомости или реестры. Мысленно она подсчитывала, сколько времени займет выполнение запроса. И все это время ей придется чем-то занимать этого юного соглядатая, а точнее сказать, заложника. Иначе его патрон, примас, явится сюда, чтобы устроить Мирее скандал.

– Возможно, мне следует устроить вам небольшую экскурсию по архиву, – не слишком уверенно произнесла она.

– О, это было бы восхитительно! – просиял Квилл. – Из разговора с главным архивистом я понял, что нам предстоит чрезвычайно сложное дело. Как здорово, что у меня все же будет время увидеть здесь все.

Святые и демоны, он до смешного молод, вздохнула про себя Амадея. Экскурсии по архиву были довольно обычным делом – здесь имелись залы и часовни, предназначенные для публики. Влиятельным посетителям, проявлявшим особый интерес, Мирея позволяла показывать даже хранилища, если она в тот день не пребывала в скверном расположении духа. Правда, договаривались о подобных экскурсиях заранее, как правило, за несколько месяцев. К тому же у Амадеи и без этого юнца было слишком много забот. Возможно, решила она, следует найти сотрудника, который сможет им заниматься.

– Увидеть все не получится, – поправила она. – Только кое-что.

Подойдя к столу, она взяла череп рогатого кролика.

– Идем. – Амадея приоткрыла одну из тяжелых дверей и пропустила Квилла вперед. Мысленно она прикидывала, что именно можно ему показать. Пожалуй, стоит ограничить экскурсию четырьмя залами, имеющими непосредственное отношение к запросу Кирацци. Если Квилл познакомится со специалистами, он, несомненно, проникнется к ним доверием и будет счастлив, что ему позволено находиться рядом с такими знатоками. Итак, прежде всего они отправятся в Хранилище Костей, решила она, и вновь двинулась вверх по железной лестнице. Кстати, надо будет забрать оттуда Тунюка. Затем мастерская Биджана. После библиотека Инии. Все они расположены поблизости друг от друга. Что касается кладовых, где хранится бронза, они сейчас заперты и…

Поднявшись на верхнюю площадку, Амадея остановилась.

– Когда мы проходили через приемную, вы видели Зойфию? – обернулась она к своему спутнику. – Она сидела за столом?

Вопрос привел Квилла в недоумение, граничащее с испугом.

– Белокурая девушка? – переспросил он. – Нет, мне кажется, ее не было. А что, я должен был ее увидеть?

Амадея окинула взглядом лестницу. На площадке третьего этажа, где хранилась бронза, мелькнула светловолосая макушка. Женщина мысленно выругалась.

– Что-то не так? – спросил Квилл.

– Все хорошо, – заверила его Амадея, направляясь к Хранилищу Костей. – Но нам нужен еще один сотрудник, который познакомит вас с архивом. Идемте быстрее, прошу вас.

Глава вторая

Иния Шесть Сов ул-Бентуран жила самостоятельно уже пятый год, но, если бы вы решили расспросить о ней ее родных, возможно, они сказали бы, что это всего лишь недоразумение.

Накануне реза ул-Бентуран приехала в Арлабекку, и Иния отправилась на обед в дом дальней родственницы, у которой остановилась реза. Двоюродная бабушка Инии, Долита Шестнадцать Тамарисков ул-Бетуран, в течение девятнадцати лет возглавляла клан, вышедший из каньона Бентуран, твердой рукой направляя его к процветанию и единолично принимая решения, неизменно продиктованные здравым смыслом и благочестием. Волосы ее убелила седина, рога закрутились вокруг ушей, но она по-прежнему вершила судьбы тех, кто носил имя ул-Бентуран, и никто не осмеливался ей перечить. Иния знала, старуха гордится тем, что из семьи ул-Бентуран вышел атнашингуи, знаток, «наполовину благословенный». Орозханди, народ, к которому принадлежала Иния, считал избирательное сродство великим даром Бога Небес и Бога Подземелья.

Однако до сей поры никто из Орозханди не был наделен даром сродства с чернилами. Иния стала первой и единственной, и реза Долита не сомневалась – произошла досадная ошибка, причины которой необходимо выявить.

– В последнее время твои способности испытывали, используя краски? – спросила реза Долита, когда обед был закончен. Иния заерзала на стуле.

– Нет, реза, – ответила она и мысленно добавила: «В этом нет никакой необходимости». Краски – это не чернила, чернила – это не краски. Реза Долита уверена, что представители народа Орозханди не могут иметь избирательного сродства с чернилами, однако факт остается фактом, и никакой ошибки не произошло.