Рома схватился за голову от отчаяния. Для Полины стать матерью было идеей фикс. Он не мог разбить её мечты, как не мог её потерять. Полина дала ему чётко понять, если детей у них не будет, то она уйдёт, чтобы Рома обрёл своё счастье отцовства со здоровой женщиной. Это было поступком любящей женщины, которая не собиралась держать мужчину на крючке его любви и заставлять чем-то жертвовать.

— Можем ей ничего не говорить, можем сделать по-другому, — вкрадчиво сказала тёща.

Роме надо было уже тогда понять, во что он ввязывается, и что Леонида теперь до конца жизни будет держать его на крючке этой лжи. Она с помощью связей в клинике подменила яйцеклетки, потом подменила ДНК тесты, когда Полина затребовала их после рождения обоих детей. Рома утонул в этой лжи и когда полгода назад Полина завела разговор о третьем ребёнке, он чуть было ей всё не рассказал. Но заставил себя улыбаться и кивать, стоя по пояс в болоте лжи и своей измены.

*****

Леонида всё-таки ушла из его дома, ещё до боя курантов, которые в ту ночь Рома так и не услышал. Он уложил детей спать и провёл полночи, глядя в окно, на ворота особняка. Он всё ждал и ждал, что они откроются и Полина вернётся. Не к нему. Её он потерял насовсем, хотя бы к детям, с которыми он все эти годы просто позволял ей играть...

В это время на другом конце города в кругу семьи отмечала праздник сиделка Глаша, которая вчера психанула, что было ей несвойственно, и ушла от своего работодателя, громко хлопнув дверью. Пусть без рекомендаций, но зато без всяких сожалений. Она терпела эту вздорную старуху только ради её прелестной дочери. Узнав, что она пропала, Глаша не стала тревожить Леониду по просьбе Романа. Она украдкой смахивала слёзы, взбивая подушки на диване, на котором любила смотреть телевизор Леонида. Новый год Глаше предстояло провести со своей работодательницей, которая со скрипом отпускала её на один выходной в неделю, никаких праздников и отгулов.

Глаша стискивала зубы и терпела, слишком высокая была плата за такую работу, она помогла выплатить ипотеку старшей дочери, теперь младшей. Хотя они сто раз говорили, чтобы она не надрывалась с этой богатой старухой. Глаша старалась видеть в больных, за которыми ухаживала, сначала их боль, а потом её последствия в виде несносного характера, но тут, кажется, характер был ещё до болезни. Он просто стал ещё хуже.

Утром тридцать первого декабря к Леониде пожаловала гостья — лучшая подруга Полины. Они с ней уединились в старом кабинете мужа Леониды, Глаша принесла им чай, недоумевая, почему Яна пришла.

Яна же не дождалась, пока закроется дверь за Глашей и начала угрожать Леониде.

— Мне нужны деньги! Я всё сделала, как вы сказали — соблазнила Рому! Полина узнала! Сама! Их браку конец! Но мне тоже конец! Рома меня шантажирует!

— По-моему, предмет его шантажа уже на всех порно-сайтах, — усмехнулась в ответ Леонида.

— Это работа вашей дочери! У Ромы на меня совсем другой компромат! Мне нужны деньги и я уеду из страны, иначе я всё расскажу вашей дочери, как сильно её любит мать и желает ей счастья!

Ошарашенная Глаша услышала глухой стук, а потом громкий крик Яны:

— Ай, вы с ума сошли меня палкой бить?! Я же беременна!

— Это была твоя собственная инициатива, хочешь я тебя от неё избавлю? Бесплатно! — проскрипел голос злодейки. — Как твоя инициатива была продолжить отношения с этим кобелём, я от тебя хотела другого... Как и от него!

— Я не думала, что всё так получится... - захныкала Яна. — Вы сказали, что мне ничего не грозит! А ваша дочь мой бизнес с землёй сравняла!

— Обожаю таких как ты, детка, которые своей башкой вообще думать не умеют. Вам в пустую голову, что угодно можно засунуть, помимо детородных органов, и вы всё проглотите, даже не переварив... - захохотала Леонида хриплым смехом старой ведьмы.

Глаша не стала дальше слушать этот мерзкий разговор о предательстве дочери собственной матерью. Ей пора увольняться, хватит с неё этого гадюшника! Мать не может так поступать со своей дочерью, как и муж со своей женой...

Серое утро принесло зловещую тишину, даже дети ещё не проснулись. Роман спал всего несколько часов, которые превратились для него в сонную пытку. Обрывки снов были похожи на кадры из триллеров — кровь на снегу, лай собак и вой волков, красный шарф, что висел на дереве в заснеженном лесу словно петля висельника, следы на снегу. Не было только одного — Полины. Она будто исчезла не только из реальности, но и из его снов.

Он медленно поднялся с кровати, разминая затёкшие мышцы. Рома снова с надеждой выглянул в окно, будто надеясь увидеть следы на снегу. Ничего и никого. Даже снег, что валил последние два дня с небольшими передышками, наконец, прекратился. Роман написал сообщение Игорю, тот обещал собрать небольшой поисковый отряд из самых подготовленных волонтёров-поисковиков. Снегопад не давал им выйти на поиски, теперь есть шанс. Однако, Игорь, выходя с братом из отделения полиции при первом допросе, нагнал на Рому страха и безысходности.

— Есть одна проблема, Ромчик, поисковики это не следаки, они могут ненароком улики с места преступления уничтожить. Доказывай потом, что она гуляла в лесу и сама замёрзла, а не ты её убил.

— Хватит, Игорь, — процедил сквозь зубы Рома, дрожа то ли от ужаса, то ли от холода, что пронизывал его насквозь на крыльце отдела полиции.

— Нет, не хватит, Рома. Как там Данте Алигьери на вратах ада нацарапал? Оставь надежду, всяк сюда входящий? — усмехнулся Игорь, кивая на дверь отдела. — Вон там также надо было написать, в твоём случае так точно.

— Она жива! Полина жива! Она просто... Где-то... Ей плохо, она переживает... Обижена...

Брат хлопнул брата по плечу и тяжело вздохнул.

— Данте написал этот девиз на вратах ада не для того, чтобы напугать, а чтобы грешникам хоть немного стало легче принять свою судьбу. Ромыч, ты вдовец и мерзавец, чем скорее ты это примешь, тем лучше. В петлю только не лезь, у тебя двое детей. Тёте Кате только смерти сына не хватало на старость лет.

Роман замотал головой, вспоминая этот разговор по грешным душам с братом. Нет, он не готов принять, что он вдовец, что мерзавец это непреложная истина. Он поплёлся в ванную и сердце замерло, когда он увидел женский уголок жены на столешнице умывальника — баночки, брошенные впопыхах кисточки, незакрытая пудреница, расчёска, на которой было несколько волосков. Рома дрожащей рукой взял её полупустой флакон духов, которыми она пользовалась несколько лет. От этого аромата навернулись слёзы на глаза. Рома вылетел из ванной пулей и больше в неё не входил, законсервировав до возвращения жены. Она вернётся, он точно это знал.

Несколько дней спустя

Гулкие шаги каблуков по пустому коридору офиса, отдавались в голове Ромы словно удары в барабан. Январские праздники только начались, а Серебряков был уже на работе, больше ему некуда было идти. Он перебирал бумаги на столе, когда в дверь влетела Царевна Шлюхояна, ради которой он даже не поднял глаза, не то, что задницу с кресла.

— Ты... ты... ты... Сволочь! Ты выкинул мои салоны на улицу! — взвизгнула Яна.

— Ты получила предупреждение за месяц, не внесла деньги, которые должна была арендодателю. Жди повестку в суд, я уже отдал распоряжение о взыскании долгов, — устно сказал Рома, подняв на неё глаза.

— Ах ты, сука, волосатая! — взвизгнула Яна, краснея от злости. — Ты же знаешь, что меня обокрали.

— Это ты так говоришь, Яна, а по факту я дал тебе наличные и они бесследно исчезли прямо у тебя из сумочки, пока ты шлялась по магазинам. Как удобно, — усмехнулся Рома. — Иди к чёрту, Яна, там тебе самое место.

— А твоё в тюрьме! Ты же жену свою убил! — ехидно усмехнулась Яна, кривя лицо. — Ещё и на меня свалить пытался, да? Я номером один стою в списке её врагов?

Роман нервно сглотнул, глядя на счастливую от чужого горя Яну, которая светилась от радости. В отделении полиции ему задали вопрос для галочки, кто мог желать зла его жене, Рома честно рассказал о Яне — причину, телефон, адрес проживания.