После обоюдных шуток стало ещё более неловко, чем до них. Полина не прятала взгляд, не тушевалась, но была будто сильно напряжена его присутствием, как натянутая тетива лука. Как и Игорь был будто в таком же натяжении, он отпустил стрелу первым, может, достигнет цели? Он протянул ей визитку из кармана.

— Мой босс выкупил стрелковый клуб, я там пару раз в неделю учу дилетантов стрелять и обращаться с оружием. Приходи как-нибудь, научу стрелять из револьвера твоей матери, грабительницы поездов с Дикого Запада.

Полина взяла в руки визитку, но тут же замотала головой.

— Нет, это не для меня. Я как представлю, что пришлось бы стрелять в человека, меня тошнить начинает. Мама просит вернуть Рёву, как она его зовёт. Вернёшь?

— Конечно.

— А можешь холостых патронов достать? А то я начала её побаиваться.

— Сделаю, Полина.

— Спасибо. Ну, пока, Игорь.

Она обошла его, слегка коснувшись плеча своим, но не задержалась ни на секунду, позволяя насладиться её цветочным ароматом духов подольше. Игорь с досадой смотрел на её спину, откуда не торчала выпущенная им стрела — не попал, Полина резко обернулась — в сердце тоже ничего.

— Я решила, что теперь буду Виталина в новом паспорте.

Игорь понимающе кивнул, новое имя, новая жизнь, новая память, всё логично.

Полина быстрым шагом удалялась по коридоре обратно в палату, где её заждались. Она чувствовала спиной, как он не сводит с неё своего обжигающего взгляда, но не позволила себе споткнуться под ним. С Игорем рядом было обжигающе страстно, очень горячо, но вдруг рядом с Ромой, его братом и её мужем, стало как-то по-уютному тепло и безопасно. Именно так, как ей не хватало по жизни. На стульях в коридоре она заметила букет, как будто подснежников, которые кто-то небрежно бросил. Полина прошла мимо, хотя точно знала от кого и кому предназначены эти цветы.

*****

Игорь долго сидел в машине возле клиники, словно не знал, куда ему двигаться, зачем? Он проматывал их с новой Полиной разговоры со времени знакомства, искал несоответствия, зацепки, нестыковки, хоть что-то, чтобы... Чтобы что? Он не знал, просто его мозг действовал по привычке следака, хотя он теперь был обычным мозгом влюблённого мужчины.

Хоть Игорь и последовал совету Филина, трахнув объект своего желания, легче ему от этого не стало. Только хуже. Не потому, что ужасно хотелось ещё, а потому что хотелось большего, но... Слишком было много «но» в слове «мудак», коим считал себя Игорь. У святой мученицы Полины и так двое детей от мудака мужа, ребёнок инвалид и больная мать. Что Игорь может ей предложить? Ни хрена, только хрен свой, не самый молодой.

Давлатов признал поражение, завёл двигатель и поехал к себе домой, холостой и свободный мужчина почти во цвете лет.

— Живи и дай жить другим, Игорь... Найдёшь другую борозду, старый жеребец.

Спустя время

Снова это утреннее похмелье без вчерашнего вина. Игорь уже полчаса смотрел, как на его кухне порхает прекрасная фея в его рубашке и готовит завтрак. На хрена, спрашивается? Он и имени-то её завтра не вспомнит. Сколько ей? Двадцать? Папочка бросил дочку в детстве и она нашла его в седом мужике не первой свежести.

Игоря тошнило от её завтрака, её духов, её подобострастной улыбки, и от себя самого, когда он стёр эту улыбку парой фраз из своих старых запасов и девчонка убежала бросив ему рубашку в рожу. Свой пистолет он предусмотрительно убрал вчера в сейф.

Его рабочий день ничем не отличался от всех остальных его дней — нужно было следить за жизнью других, чтобы она не закончилась раньше времени. Тогда своя пустая жизнь кажется наполненной каким-то божественным смыслом по спасению самого ценного дара свыше.

Игорь вроде жил полной жизнью — хорошая и нужная работа, ещё более нужное волонтёрство в поисковом отряде, уважение друзей и коллег, женщины всё ещё были рады согреть ему постель бесплатно и горячо, но... В ней чего-то отчаянно не хватало. Ещё одной жизни, за которой он наблюдал пристальнее всего, и она резала ему глаза своим недостижимым светом полярной звезды.

Виталина Серебрякова всё ещё была замужем за Ромой и они жили своей дружной семьёй, которую Игорь в последний раз видел на кремации Леониды. Она тихо ушла во сне, спустя три месяца после чудесного спасения из пожара своей дочерью. Игоря не звали, он пришёл сам, случайно узнал от директора крематория, что будет церемония прощания.

Зря он пришёл, он был будто третьим лишним в печальной идиллии Серебряковых, которые держались за руки. Бунтарь охмурил свою «Полину» во второй раз, пользуясь её шатким умственным положением. Виталине было будто перед Игорем стыдно, она ни разу не взглянула на него прямо и честно, как делала обычно. Он стал лишним персонажем в её новой истории жизни. Игорь сделал вид, что ему всё равно, но не мог не подглядывать за её жизнью.

Они с мужем купили домик недалеко от реабилитационного центра-интерната, где жила Надя, а Виталина там работала. Серебрякова стала основным спонсором этого центра и строила ещё один центр реабилитации для детей и взрослых с нарушениями опорно-двигательного аппарата на собственные средства. Она вступила в свои права на полную, управляла всеми активами сама, часть средств пожертвовала на строительство и оснащение центра. Много средств от прибыли направляла туда же.

Вместо бездушных накоплений богатств, Виталина пустила деньги на благие дела. Они с Ромой не общались ни с кем из прошлых «друзей», жили довольно скромно по их прежним меркам, и, кажется, от этого ни сколько не страдали. Рома купил автосервис и сам ковырялся под капотам автомобилей, чему был несказанно рад, будто, наконец, занял своё место. Игорь как-то к нему заезжал. Рома выглядел счастливым, когда рассказывал о жене и детях. Только его мать была самой несчастной в этой истории, она жаловалась матери Игоря, что сын её совсем забыл, не навещает, внуков не привозит, только звонит раз в месяц. «Наверное, эта сука Виталина настроила сыночку против матери родной. И вообще, она в секту попала, там ей имя сменили!» — привычная пластинка тёти Кати. Она так и не начала пить своих таблетки, чтобы избавиться от иллюзий.

Игорь вот давно избавился от всех, кроме одной, которая всё лето маячила рядом с ним за деревьями...

*****

Виталина добавилась в чат отряда Игоря и начала вписываться в поиски заблудших грибников, которых в этом году было сравнительно немного. Серьёзный случай был всего один — поиски ребёнка, девочка восьми лет. Родители не доглядели и ребёнок ушёл гулять в лес с собачкой и не вернулся. Они были в истерике, следаки на взводе, волонтёры прочесывали местность, а Игорь орал на Виталину, для которой эти поиски стали первыми, на которые она откликнулась.

— Ты не в театр собралась! Волосы забери, клещей наловишь! Что за обувь? Мы тебя из леса на руках должны тащить обратно? Брюки не для похода. Ты вообще знаешь, что такое «клещ»?

— Я знаю, что просто хочу помочь, — поджала губы Виталина.

Как же ему хотелось поцеловать её в эти самые губы, не один день и не один год. Виталина стала для него, как для её Ромы — недостижимым идеалом, которому в итоге Бунтарь просто покорился и закинул свою гордость в одно места, а Следопыт старался не следить, не вспоминать, не думать. Но вот она стоит перед ним, с горящим взглядом и забирает волосы наверх, закручивая небрежной гулькой, открывая шею, которую единственную ночь ему было разрешено целовать сколько он желал. Он думал, что насытился тогда, а теперь всё казалось ему ничтожно малым.

В первый приход Виталины Игорь отправил её подальше от себя и они больше не виделись, от чего Игорь надрался потом как свинья, от тоски, а не от счастья, что девочку нашли целой и невредимой. Когда Игорь увидел Виталину среди волонтёров во второй раз, только его тяжелые ботинки удержали его оттого, чтобы подпрыгнуть на месте. Виталина хорошо подготовилась ко второй прогулке по лесу — экипировка, причёска, маникюр.