— Откуда у неё такой шрам?

— Не знаю.

— Тогда почему ты так уверенно говоришь, что в крематории сожгли Полину, а эта женщина на видео не она? Может, наоборот? Почему ты пытаешься убедить меня в самом плохом варианте?

— Я не хочу, чтобы ты опять надеялся зря, — покачал головой Игорь. — Леонида звала Полину на всю улицу и она даже не обернулась, водитель тоже кричал, а твой Голд говорит, что это не Полина, а Света. Когда мы найдем эту Свету, ты должен быть готов пережить смерть Полины заново.

Рома неуверенно кивнул, ему тоже так казалось, что он слишком надеется на что-то, чему пока не нашел рационального объяснения.

*****

Следующие дни и недели Рома прожил в какой-то лихорадочной агонии — последние приступы перед кончиной. У него не осталось ни моральных, ни физических сил страдать, винить себя днем и встречать Полину ночью. Она всё также стояла посреди дороги, бледная и замерзшая, а он не мог к ней приблизиться во сне. В реальности Рома старался держаться на расстоянии от того места, за которым следил Крот. Чтобы не сойти с ума, чтобы опять не кормить демона надежды внутри себя.

Рома как-то утром взглянул на себя в зеркало и ужаснулся — на него смотрел поседевший старик, с морщинами, исхудавшим телом и истерзанной душой. Меньше двух лет без Полины, с последствиями своих ошибок наедине и вот результат — почти живой труп.

— Надо брать себя в руки, Ром, у тебя дети, — вздохнул он, опуская голову, чтобы умыться.

В руки он решил себя брать после встречи с Кротом, который вместо захолустного бара с сальмонеллой в меню выбрал улицу — двор недалеко от круглосуточной аптеки, в которой видели Полину.

Роман опустился на скрипучую лавочку рядом с Кротом, который с аппетитом ел шаурму, не обращая внимания на нового человека.

— Дыра дырой, но шавуха тут отменная за углом, — вздохнул Крот, вытирая рот салфеткой.

Серебряков молчал, будто в ожидании приговора.

— Она переехала сюда с сожителем и его дочкой-инвалидом больше года назад. Месяца через три после пропажи Полины, — начал зачитывать свои записи Крот.

— Сожитель? — охрипшим голосом спросил Рома.

— Да, мутный тип, я его пробил — игроман, проиграл две квартиры в Ёбурге, переехал в Самару, потом опять обратно, потом осел здесь. Купил квартиру за наличные и привёз эту женщину с дочерью — десять лет, ДЦП, не ходит, не говорит.

— Мышечный релаксант... - прошептал Роман.

— Женщина, похожая на Полину, с соседями не общается, работает по ночам уборщицей в офисном здании, и ещё в одном соседнем, где ей разрешают брать девочку с собой в коляске. В общем, крутится, как может.

— Это её дочь? — надтреснутым голосом спросил Рома.

— Нет, это дочь её сожителя, который полгода назад купил за наличные машину, а через месяц насмерть разбился, вместе с тёлкой на пассажирском сиденье. Женщина по имени Света тихо похоронила его и продолжила жить в квартире с его дочерью, получает за неё пенсию, покупает лекарства, заботится, и скрывает от единственного живого родственника своего сожителя, что его больше нет. Пишет сообщения его родной сестре.

— Что? Зачем?

— Потому что ей некуда идти, я думаю, — вздохнул Крот.

— Это не Полина, да? — спросил Рома и закрыл глаза, готовясь к удару.

— Я не знаю, но она и не Света, я так предполагаю.

— Что? — резко повернул голову в сторону Крота Рома. — Как это?

— Света это мать больной девочки Нади, она родила её, а потом, внимание, пропала без вести через год! — усмехнулся Крот. — Так её и не нашли. Мужик этот, Алексей Смирный, несколько раз привлекался за драки, она в полицию писала заяву на рукоприкладство, а потом пропала. Это его вторая жена, кстати, первая с ним развелась из-за побоев. У второй жены не было родственников, которые бы на уши всю полицию поставили — муж сам подал заявление, сказал, что жена написала записку, что больше не может ухаживать за дочкой инвалидом и сбежала. Так и не нашли.

— А ты нашёл?

— Нет, никакого электронного следа, — покачал головой Крот.

— Откуда взялась вторая Света?

— Понятия не имею, но вот ведь в чём вопрос — знает ли она, откуда взялась? — вкрадчиво спросил молодой парень. — У неё нет никаких документов, мне кажется, она сама не знает, как её зовут.

— Что это значит? Ты можешь нормально сказать? — вспылил Рома.

— Я обыскал её квартиру, пока она была на работе — у этой Светы нет никаких документов! Ни банковской карты! Ничего! Только медицинские рецепты, она, кажется, попала в аварию или что-то вроде того. Она пьёт много таблеток от мигрени. Но я не знаю, откуда взялась эта Света в жизни Смирного.

— Так это Полина или нет? — закричал Рома, вскакивая со скамейки.

Ему казалось, что Крот над ним издевается.

— Я не знаю.

— Ты за ней следил около года, смотрел на неё через объектив фотокамеры и не можешь сказать это она или женщина на неё похожая? — взревел Роман, сжимая кулаки.

— А ты жил с ней восемь лет. Может, познакомишься, да сам спросишь? Я не хочу с ней разговаривать, все люди врут так или иначе. Я делаю свою работу честно без участия языков людей. Плати и я пошёл.

— Что? Всё? Вот так твоя любовь к Полине прошла? — усмехнулся Роман, протягивая ему конверт с деньгами.

— Какая любовь? Мне нравилось на неё смотреть, — вздохнул Крот, пряча свою плату в потёртый рюкзак. — На эту Свету смотреть не нравится — её жалко. Сегодня она пойдёт гулять с Надей в парк, ходит через день, сидят на одной и той же скамейке в глубине парка, подальше от прохожих. Лжесвета читает ей книжку около часа и они идут обратно. Я карту нарисовал и адреса-телефоны записал, если что.

Крот протянул ему бумажку, поднялся со скамейки, накинул капюшон толстовки и быстрым шагом направился через дворы подальше отсюда. Рома смотрел ему в спину и никак не мог понять, как к нему относиться? Вроде полезный человек, странный, даже неприятный, но какой-то отрезвляюще правдивый, будто режет своей правдой, как ножом. Полине такие нравились, убивающие своим честным отношением к людям и жизни...

*****

Рома чувствовал, как сердце рвётся ей навстречу из груди. Уже почти час, как он держал его на привязи, сидя подальше от Лжесветы и девочки в инвалидном кресле, которая иногда хаотично двигала руками и что-то мычала. Уставшая женщина с лицом землистого цвета читала ей вслух книгу «Таинственный сад». Она часто останавливалась, будто ей было тяжело читать, иногда запиналась, но упорно продолжала читать вслух, не замечая никого вокруг. Рома жадно вглядывался в её лицо — точная копия Полины, но будто постаревшая лет на пять, да ещё и со шрамом. Руки устали от тяжёлой работы, под мешковатой одеждой пряталось худое тело. Если это Полина, то Роме было сложно представить, что она пережила за это время, но судя по шраму — тяжелую травму головы. Рома был согласен с Кротом — она сама не знает, кто она такая, раз считает себя Светой и, похоже, матерью этой девочки.

Час прошёл слишком быстро, женщина захлопнула книгу, собираясь катить коляску домой. Она тепло улыбнулась, помогая девочке попить воды из детского поильника, вытерла рот салфеткой и взялась за ручки коляски, снимая её с тормоза. Роман тяжело поднялся со скамейки и сделал шаг ей навстречу, потом второй, пока сердце бешено билось в груди, как мяч под рукой баскетболиста. Ему стало трудно дышать, он не знал, что сказать, спросить, сделать, просто шёл навстречу женщине, которая выглядела, как его погибшая жена.

Он встал прямо на её пути, женщина подняла на него глаза и сердце из груди Ромы будто потянулось к ней, к своей хозяйке. Её внешность изменилась, но глаза остались прежними. Он набрался смелости и тихо спросил:

— Полина?

— Нет, я не Полина, вы обознались, уйдите с дороги, пожалуйста, — поджала губы женщина.

Рома покачал головой. Нет! Это Полина, она просто издевается над ним. «Тогда зачем она так издевается над собой?» — тихо раздался непривычный Роме голос логики у него в голове.