— Мухтар, твою дивизию, ну делай уже свои дела, спать пора! Я замерзла! — притопнула ногой Вита, глядя как их кобель ищет подходящее местечко во дворе уже полчаса.

Игорь покрепче обнял её сзади и дыхнул на щёку.

— Я согреваю, чувствуешь?

— Чувствую, — проворчала Вита, подставляя нос для поцелуя. — Рома собирается везти детей на море, в этом году в Испанию. А мы с тобой поедем в отпуск на Алтай!

— А можно я с ними в Испанию поеду, а ты на Алтай? — проворчал Игорь.

— Ты серьезно?!

— Я старый человек, Вита, мне хочется кости на солнышке погреть!

— На солнышке? Ладно, будет тебе солнышко? В сентябре договорилась со здравницей в Грузии, везём всех детей из центра на море, целый месяц процедур и солнышка! Ты тоже едешь!

— Я работаю, Вит.

— Скажи своему пернатому боссу, что я тебе на месяц нанимаю в качестве личного сопровождения.

— Эскорт, значит? — вздохнул Игорь, обнимая свою жену. — Ладно, буду твоим эскортом. Мы ведь не будем отдыхать, а будем работать.

— Мы по-другому с тобой не можем, Игорёш, ты же знаешь, — улыбнулась она, поворачиваясь к мужу и обнимая его теплыми ладонями за щеки.

— Знаю, Витюш, будем отдыхать и работать.

Игорь крепко обнял женщину, которая его понимала так, как никто другой в этом мире. Когда он уходил в лес на поиски очередной потеряшки, Вита всегда была рядом. Когда ей приходилось ночевать в центре сутками из-за непогоды и отключения света или потому что больше работал было некому, Игорь брал с собой Мухтара и Тару и они ночевали вместе. Псам даже выделили отдельную подсобку для ночевок. Игорь ходил вместе с Витой на обходы, помогал по мере своих возможностей, а потом они валились с ног от усталости в комнате отдыха на диван и засыпали сидя в обнимку.

Им не нужно было ничего друг другу говорить, они понимали всё и так — они нашли друг друга, двигались в одном направлении, на равных. Иногда Вита обнимала его так, что казалось будто ищет у него защиты и сил, чтобы двигаться дальше и делать свою тяжелую, но такую нужную работу. Игорь нежно целовал её в макушку, обнимал, будто огораживая кольцом своих объятий от всех невзгод и они засыпали вместе. В тишине и покое, которые им только снились...

После выгула пса, Вита проверила всех детей по очереди, и легла под бок любимого мужчины, который сегодня очень устал, как и она, дети изматывали их так, что сил ни на что не оставалось. Игорь нежно поцеловал её в шею, уткнулся носом в плечо и спокойно уснул. Вита всё лежала, укрытая одеялом из его тепла, и смотрела в окно, куда заглянула луна. Прямо сейчас Вита чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. И это счастье она создавала каждый день, своими собственными руками, как строитель, по кирпичику вкладывая в стены своего дома, где нашлось место всем людям, которым она была нужна.

Но в её душе, в самом дальнем её уголке, всё ещё тлел уголёк, который не давал ей иногда спать по ночам. Он освящал самые мрачные мысли, точнее всего одну — что Вита это счастье украла у своей родной сестры, которую никогда не видела и о последних часах жизни которой, ничего не знает. Она взяла грех на душу, соврав Роме, чтобы он не нес эту ношу до конца своей жизни, а смирился и начал жить. Одно Вита знала точно — Полина больше никогда не вернётся, потому что так сказал мужчина, её лучший друг по имени Арслан. Она до сих пор помнила, как он пришёл к ней в больницу после операции и тихо сказал:

— Живи, как Полина, хоть ты и не она, но помни, когда тебя раскроют, ты должна убедить всех в том, что Полина умерла от руки твоего мужа, иначе — пеняй на себя, Анна. Если ты взялась жить чужой жизнью, умирать в ней тоже придётся. Тебе... Я организую.

— Знаете, милая леди, я бываю на Кубе каждый год, но никогда ещё не пробовал такой изумительно пины колады? — улыбнулся сморщенный старичок-американец, поднимая бокал в честь барменши. — Сколько времени вам понадобилось, чтобы достичь такого мастерства?

— Полгода, — ответила ему искренней улыбкой темноволосая женщина, мешая коктейль следующему посетителю пляжного кафе.

Мистер Кейси разочарованно фыркнул:

— Преподавая математику, я, к своему, стыду не добился столь впечатляющих успехов у своих студентов и за годы моих усилий!

— Так и смешивать коктейли это вам не математика!

Они оба рассмеялись, что делали на протяжение последних двух недель ежедневно. Мистер Кейси оставлял хорошие чаевые и был приятным собеседником, леди Бармен делала отличные коктейли, каждый получал свою порцию удовольствия.

— Завтра уезжаю, сыграете со мной партию в шашки? Нашу традиционную?

— Конечно, буду за нашим столиком через пять минут, — кивнула ему леди Бармен.

Они сели в тени пальмы, подальше от изнуряющего солнца и разложили черные и белые шашки по своим местам. Леди двигала белые, джентельмен черные.

— Знаете, моя прекрасная леди, я ведь за всю жизнь так и не научился играть в шахматы, — вздохнул профессор Кейси. — А ведь умён! А вы, умеете?

— Да, но шашки мне кажутся намного честнее.

— Почему?

— Потому что здесь всё по-честному: если моя фишка побеждает вашу это называется «съесть». Победа одного игрока над другим это и есть процесс поедания, не правда ли? Все мы звенья одной пищевой цепочки.

— А вы ведь тоже умны не по годам, юная леди, — погрозил ей пальчиком старичок.

Юная леди усмехнулась — как легко быть молодой девушкой, когда тебе под сорок, если рядом мужчина под восемьдесят. Она взглянула ему за спину — в бескрайнюю синеву Карибского моря. Завтра и у нее рейс через залив, во Флориду, а оттуда дальше на запад к точке назначения.

Когда-то она играла одну занимательную партию в шашки, когда вдруг с удивлением заметила, что за двумя другими столами играют в гораздо более интересные шахматы. Нечестные и с обманом, но выиграли в итоге те, кто заслуживал пусть не победы, но счастья.

— Кстати, откуда вы родом, не узнаю ваш акцент? — в десятый раз за время знакомства спросил профессор математики.

— Отсюда, — ответила ему то же самое в десятый раз женщина.

— Да? Вы совсем непохожи на кубинку!

— Я родилась здесь заново всего полгода назад, — подмигнула леди Бармен. — Свободной от прошлого и с новым будущим.

— За это надо выпить!

— Уже несу!

Жаль, что профессор Кейси никогда не узнает, что для того, чтобы заново родиться ей пришлось умереть, а если она расскажет, он забудет на следующий день.

*****

Полина умерла на той самой дороге, когда на неё будто обрушилась лавина правды и погребла под собой её бренное тело с головой. Какое-то время, она ещё пыталась стоять, медленно осознавая каждое слово, что сказал ей мужчина, которого она любила больше жизни. И чем больше она осознавала, тем туже становился ледяной ком боли где-то в районе солнечного сплетения, который будто скручивал её вокруг себя. Полина медленно сгибалась вперед, открывая рот в беззвучном крике.

Из-за деревьев робко выглядывала любовь, возвращаясь по своим кровавым следам обратно. Она тихо плакала, глядя на изувеченную словами женщину, в которой все ещё теплилась надежда. Что любимый за ней вернется и скажет, что всё это неправда. Он сожмет её в крепких объятиях и этот ледяной шар внутри растает, будто его и не было.

Сломленная женщина шептала посиневшими губами: «Вернись, пожалуйста, вернись за мной!».

Раз за разом её губы повторяли эту мантру...

Полина считала себя сильной, считала себя настоящим бойцом, но оказалось, чтобы сломить её как тонкую веточку об колено хватило всего четыре слова: «Ты им не мать».

Она согнулась пополам и закричала, похоронив свою надежду в снегу. Любовь опустила голову, отвернулась от женщины и пошла прочь.

Теперь уж точно насовсем.

Не оглядываясь.

Он за ней не вернулся.

Оправдания провинившейся стороны больше некому слушать.

Одинокая женщина на дороге, медленно разогнулась, смирившись с правдой жизни — нельзя кого-то так сильно любить. Потому что когда он уходит, он забирает с собой всё...