— Прямо-таки все? — недоверчиво спросила Лили.

— Ну, их вообще-то не так уж и много, шестидесятого-то уровня, — ответила Стеллария, явно расстроенная не меньше своего возлюбленного.

— Так что придётся подождать, пока сами не докачаемся, — с напускным весельем бодрился Владис. — А пока присобачу себе на культю какую-нибудь набалдашник, чтобы щит пристегнуть, — его улыбка дрогнула. — Или крюк, чтоб задницу чесать.

Я положил руку ему на плечо.

— Мы продолжим искать, может, найдётся целитель, редкое зелье или мазь. А пока у меня есть одна идея насчёт протеза, только вот поговорю с толковыми мастерами…

Танк нахмурился.

— Какого, к дьяволу, протеза⁈

— Искусственной руки, такой, которой ты сможешь даже хватать и удерживать предметы с помощью храпового механизма в пальцах.

Все уставились на меня, словно я вдруг заговорил на абракадабрском языке.

— Это что, он сможет предметы сам держать? — с сомнением протянула Стеллария.

Я не сдержал смешка.

— Храповик — это механизм с фиксацией, который позволяет двигаться только в одну сторону, вроде трещотки в наборе инструментов. Можно сделать так, чтобы пальцы сгибались, пока не схватят предмет, а потом специальным рычажком расцеплять механизм, чтобы разжать их.

— Оружие держать смогу? — в голосе Владиса, несмотря на мрачное настроение, прорезался живой интерес.

Я задумался.

— Щит вполне, но меч… вряд ли выдержит сильный удар, его придётся фиксировать намертво. Но для каких-то бытовых, небоевых задач будет в самый раз.

— Всё лучше, чем ничего, пока не апнемся до шестидесятого, — Владис поднял культю, словно хотел по привычке похлопать меня по спине. Помедлив, он положил обрубок мне на плечо. — Спасибо, — тихо, сдавленным от эмоций голосом, сказал он.

Было чертовски непривычно видеть этого здоровяка таким растроганным. Думаю, он и сам выдохнул с облегчением, когда всеобщее внимание внезапно переключилось на вскрик Карины.

Мы обеспокоенно обернулись. Карина, наша целительница, с громким всхлипом вцепилась в Хорвальда, уткнувшись лицом в его длиннющую бороду. Её плечи сотрясались от рыданий.

Лили, Стелария и Ванесса тут же подскочили к ней.

— Ты в порядке? — спросила моя жена, гладя её по спине. — Что-то случилось?

Всё ещё не выпуская Хорвальда из объятий, Карина повернулась к нам. Сквозь слёзы на её лице просияла такая лучезарная улыбка, что у меня на миг перехватило дыхание.

— Ничего страшного, — выдохнула она. — На самом деле… всё очень, очень правильно! — эмоции снова захлестнули её, и она не смогла продолжать.

Старый герцог по-отечески приобнял её.

— Её бездельник-муж попал в опалу вместе с остальными лакеями герцога Сигурдиана за то, что покинул Бастион во время войны, — пророкотал Хорвальд. — Я поднял этот вопрос перед герцогом Гиласом, королевским администратором на Севере, и он согласился, что этот человек — неподходящий муж и опекун. Брак будет расторгнут, дети передаются на попечение матери, а отцу предоставляется лишь условное право их навещать.

Лили взвизгнула от восторга и бросилась обнимать их обоих.

— Значит, твои дети… Тебе их вернут?

— Их вообще не имели права у неё отнимать! — прорычал Хорвальд, и его глаза сверкнули праведным гневом. — Но несправедливость исправлена, слава богам.

— Спасибо вам! — прошептала Карина, снова зарываясь лицом в бороду старого мага и обнимая его ещё крепче.

Когда она немного успокоилась, все окружили её, поздравляя. Праздник вспыхнул с новой силой, подогретый искренней радостью за подругу. Мы вернулись за стол, и разговоры о будущем стали ещё громче и оптимистичнее.

Через несколько минут Хорвальду пришлось откланяться, чтобы подготовиться к аудиенции. Карина, сияющая и полная решимости, ушла вместе с ним разыскивать своего теперь уже бывшего мужа и забирать детей.

Мы успели не спеша доесть, когда в столовую вошёл слуга и объявил, что нас вызывают на сбор процессии из Бастиона.

Пришло время предстать перед королём.

Когда нас вели по внутренним коридорам дворца, я даже прицокнул языком от удивления. Снаружи показушное золото, белый и чёрный камень, рассчитанные на то, чтобы пустить пыль в глаза обывателям, а здесь, внутри, строгий корпоративный стиль: только чёрный камень и серебро, цвета королевства. Прагматичный ход, не поспоришь, ведь серебро, в отличие от позолоты, не тускнеет от дождей и сырости. Но его количество… просто ошеломляло.

Когда же мы вошли в тронный зал, я окончательно убедился, что у местных монархов явные проблемы с чувством меры. Чёрно-серебряную тему здесь довели до абсурда, до какой-то безжизненной крайности. Стены, массивные колонны, даже сводчатый потолок оказались сплошь покрыты отполированным серебром. Тысячи свечей и магических светильников отражались от каждой грани, создавая рябь в глазах и превращая зал в подобие гигантского кривого зеркала. А под ногами идеально гладкий чёрный оникс, настолько отполированный, что казался чёрной водой, в которой отражались наши силуэты. Скользко, наверное, до ужаса, неосторожно ступишь и растянешься перед всей знатью.

Единственное, что спасало от полного акустического и визуального хаоса, так это тяжёлые чёрные гобелены и ковры, развешанные по стенам. На них серебряной нитью были вышиты предсказуемые сюжеты: пафосные битвы, охота на каких-то невообразимых чудищ, короли на тронах… Типичная пропаганда в духе «смотрите, какие мы великие», но зато они эффективно глушили эхо, которое иначе превратило бы гул тысяч голосов и шарканье ног в невыносимую какофонию.

Из этого строгого стиля выбивалась лишь длиннющая, как взлётная полоса, серебряная ковровая дорожка с чёрным узором. Она рассекала зал надвое, ведя от огромных, до самого потолка, серебряных врат к трону. Сам трон тоже представлял собой произведение искусства и гигантомании, массивное серебряное кресло, спинка которого вздымалась вверх метров на шесть, не меньше. Смотрелось внушительно, но сидеть на таком, скорее всего, жутко неудобно.

Размеры помещения, конечно, поражали. Сюда бы запросто влезла пара-тройка зданий суда из моего родного города, и ещё место для парковки осталось бы. Или, если уж сравнивать с реалиями этого мира, зал оказался почти так же велик, как пещера у входа в Последнюю Твердыню Гурзана. Но там, в твердыне гномов, ощущались мощь и древность, а здесь лишь холодная давящая роскошь. От всего этого блеска и простора веяло не величием, а какой-то вселенской тоской.

Хотя даже такое огромное помещение с трудом вместило в себя толпу приглашённых. Тысячи богато разодетых аристократов, мужчин, женщин, даже детей, стояли, переговариваясь вполголоса. Свободной оставалась лишь та самая ковровая дорожка, ведущая к трону, словно красная черта, которую никому не дозволено пересекать.

Я окинул взглядом собравшихся. Сливки общества, самые могущественные лорды и леди Харальдара со своими свитами, в основном люди. Этот регион вообще слыл довольно человекоцентрическим, но всё же мой взгляд сразу выцепил нескольких эльфов, как всегда прекрасных, холодных и отстранённых, словно случайно попавших на праздник дикарей. Ближе к трону их было побольше, видимо, целая делегация. Заметил я и пару-тройку коренастых гномов, богато одетых во что-то вроде парадных доспехов из чистейшего серебра, с бородами, заплетёнными в сложные косы.

На этом фоне моя Лили, конечно, выделялась — она оказалась одной из очень немногих нелюдей в этом зале. Этот факт, помноженный на её неземную, почти кукольную красоту, производил эффект разорвавшейся бомбы. Куда бы мы ни шли, взгляды буравили нас, а среди аристократов то и дело пробегал шепоток. Я и то чувствовал себя как панк на балу дебютанток, потому хорошо представлял, каково сейчас Лили.

Нас, героев битвы с приспешниками Балора, выстроили в колонну и повели по той самой серебряной дорожке. Благодаря недавним успехам мы с Лили оказались в первых рядах, сразу за Хорвальдом Валаринсом и другими лордами Бастиона. Идти пришлось долго, мы преодолели добрую сотню метров, прежде чем я смог наконец-то как следует разглядеть короля Дирина на троне и тех, кто стоял рядом с ним.