— Ну! — прохрипела Кору, покачивая бёдрами. Её пухлые губы скользнули по моему лицу, а клитор упёрся в нос. Она застонала то ли от удовольствия, то ли в боевом раже. — Ты собираешься бороться, человек, или я буду трахать твоё лицо, пока не кончу, а потом уйду, оставив тебя униженным и неудовлетворённым? — она гортанно рассмеялась и снова сжала мой пульсирующий член в своей железной руке. — А может, просто выжать из тебя семя рукой, как доказательство моего превосходства?

Честно говоря, звучало это до ужаса сексуально, но я нутром чуял, что если сдамся сейчас, то потеряю и её уважение, и всё остальное. Кроме того, если она играет грязно, то что мешает мне последовать её примеру?

Задыхаясь от одуряющего мускусного аромата, сделал то, чего она точно не ожидала: высунул язык и лизнул её.

Язык скользнул по влажным пухлым складкам её киски, солёный, терпкий, пьянящий вкус женского возбуждения ударил по рецепторам.

Кору ахнула, её тело дёрнулось от шока, а затем обмякло. Из горла вырвался стон чистого неразбавленного удовольствия, а стальная хватка бёдер тут же ослабла.

Ага,так вот где твоё слабое место, воительница!

Я воспользовался моментом и резким молниеносным движением вывернулся из захвата, оказавшись у неё за спиной, затем, не мешкая, провёл мощный захват руками и ногами. Теперь она оказалась в моей ловушке, и твёрдый, как камень, член вжался между её упругих мощных ягодиц. Орчанка зарычала, пытаясь вырваться, и от её движений он начал скользить вверх-вниз по её ложбинке. Это было и пыткой, и раем одновременно.

И тут, к моему удивлению, Кору перестала бороться.

— Я покоряюсь, мой друг! — прохрипела она, тяжело дыша. — Только… ах… усмири меня своим языком ещё немного, прежде чем… совокупиться со мной!

Я усмехнулся.

— С превеликим удовольствием, моя госпожа!

Отпустив её, тут же нырнул между широко расставленных бёдер. Теперь я не спешил, а жадно пил её страсть, исследуя языком каждый миллиметр. Она стонала всё громче.

Когда же я нашёл выдающийся твёрдый клитор и принялся его дразнить, одна её рука вцепилась в траву, спина выгнулась, вторая метнулась к груди. Я проследил за её движением.

У орчанки оказались самые невероятные соски из всех, что я видел, длинные и толстые, почти с мой большой палец. Сейчас они стали тёмно-бордовыми. Не в силах удержаться, я дотянулся до них руками, сначала просто погладил упругие полушария, а затем сжал пальцами соски, начав их пощипывать и оттягивать.

— Р-Р-РА-А-А!!! — взревела она, её тело сотрясла мощная судорога и волна горячей жидкой страсти хлынула на моё лицо.

Кору кончала почти минуту, а я не останавливался, продолжая терзать её руками и языком, пока она наконец не обмякла, тяжело дыша. С тихим стоном она перевернулась на живот и приподняла бёдра, молча подставляя мне свою блестящую от соков плоть.

— Возьми меня, мой друг! — прорычала она, обернувшись через плечо. — Возьми с силой, и вечный позор мне, если не истеку кровью!

Орки, что с них взять! Как всегдасдрама, честь и кровь!

— Ну, как скажешь, — подумал я, но сначала безопасность.

Быстро нащупал в поясной сумке свиток Предотвращение зачатия, активировал его, прижав светящиеся ладони к низу её живота, и лишь после этого расположился сзади.

Не удержавшись, сначала провёл головкой члена между невероятно пухлых губок. Она застонала и подалась назад, насаживаясь на меня.

— Дразнишь? — прорычала Кору.

— Наслаждаюсь, — выдохнув, свободной рукой сжал её ягодицу.

Прежде чем я успел произвести решающий толчок, она, издав боевой клич, сама рванулась мне навстречу со всей своей оркской силищей. Успел только ощутить короткое упругое сопротивление её плевы, затем хлопок, и я провалился в неё по самые яйца.

— ДА-А-А!!! — взревела Кору, царапая землю. — Свидетельствуй, Коллиса! Кору Хитрая, дочь Кораха, больше не дева и истекает кровью в бою и в соитии!

Слегка поморщился, надеясь, что её победный клич не разбудил весь лагерь. Я лежал на её дрожащем теле, задыхаясь от ощущений. Её внутренние мышцы сжали меня так, как ни у одной женщины до этого, это был не просто плотный контакт, а сокрушительный пульсирующий захват.

— Ещё! — прорычала она, начиная нетерпеливо двигать бёдрами. — Покори меня своей страстью!

Просить меня дважды не пришлось, я вышел почти до конца и снова вошёл, задавая ритм. Удовольствие нарастало с каждой секундой. Через несколько минут Кору снова напряглась, её мышцы сжали меня с такой силой, что перед глазами потемнело. Это оказалось выше моих сил. С хриплым стоном я кончил в неё, чувствуя, как невероятно сильные мышцы буквально высасывают из меня семя до последней капли.

— Свидетельствуй! — снова взревела она, содрогаясь в очередном оргазме.

Когда мы, отдышавшись, наконец смогли добраться до моей палатки, нас ждал сюрприз. На постели, подперев щёку кулачком, сидела Лили.

— Ну-у? — протянула она, сгорая от любопытства. — Я всё слышала. У вас получилось?

По настоянию моей ушастой жены нам пришлось продемонстрировать, «как спариваются орки», а затем Лили, хихикая, показала Кору, «как это делают куниды». Мы развлекались до глубокой ночи, пока наконец совершенно вымотанные, не затихли.

Я лежал в центре, хрупкая и нежная Лили прижималась ко мне спереди, а огромная тёплая Кору обнимала нас обоих сзади, как живая каменная стена, защищающая от всего мира. Её сильная рука покоилась на серебристых волосах Лили.

— Как же хорошо! — счастливо вздохнула Лили, целуя пальцы орчихи. — Теперь у нас есть ещё одна любимая, которая разделит с нами все приключения! — хихикнула она. — Остальные жёны её полюбят, вот увидишь!

Я почувствовал, как мышцы Кору за моей спиной напряглись. Лили в своей непосредственности не видела подвоха, но я понял, что орчиха могла воспринять её слова иначе. Я чуть развернулся в её объятиях, чтобы заглянуть в глаза в полумраке палатки.

— Кору, ты этого хочешь? — тихо спросил я. — Лили всегда прямо говорит, что думает, но мы не хотим тебя ни к чему принуждать. Для нас это не просто… развлечение, но и для тебя это не должно стать кабалой.

Золотисто-карие глаза серьёзно изучали моё лицо.

— Если ты хочешь просто спариваться, человек, мы будем спариваться. Это… очень приятно, — признала она с лёгкой хрипотцой. — Но если ты предлагаешь мне стать твоей парой, тогда я твоя, а ты мой, я, когда придёт время, рожу тебе много сильных детей.

Её слова упали в тишину палатки, весомые, как камни. Это была не просто декларация, а клятва, клятва воина. Кору предлагала не только своё тело и верность, но и свою кровь, и кровь своих будущих детей. Ответственность, которую она возлагала на меня, казалась колоссальной.

Она погладила ушко Лили.

— Теперь все твои женщины — мои сёстры. Я пролью за них кровь, как и за их детей, как и они, я знаю, прольют её за меня и моих детей, — орчанка замолчала, ожидая моего ответа.

Я наклонился и поцеловал её, осторожно коснувшись губами её губ и маленьких острых клыков.

— Тогда добро пожаловать в семью, Кору.

Она рассмеялась, и её грудь затряслась.

— Ты уже был во мне, приятель, много раз. Думаю, мы перешли стадию «добро пожаловать».

Лили рядом согласно хихикнула.

Я уснул, зажатый между двумя такими разными, но уже родными женщинами, измученный, но абсолютно счастливый.

Завтра предстоял путь домой! Домой, к остальной семье, к новым проблемам и разрушенному поместью. Но сегодня я знал, что мы стали сильнее ещё на одного воина, ещё на одного члена семьи.

Я стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал за работой Хорвальда Валаринса. Воздух перед старым магом подрагивал и плыл, как марево над раскалённым асфальтом в июле. Спустя мгновение пространство треснуло, разворачиваясь в мерцающий овал портала, из которого потянуло запахом озона и пыльных дорог далёкого Тверда.

На той стороне уже толпились люди, первая партия беженцев, согласившаяся на моё предложение, мужики с настороженными глазами, измотанные женщины, прижимающие к себе детей. Они согласились отправиться сюда, в бывшее Логово Отверженных, чтобы возделывать заброшенные поля и сады в обмен на долю урожая. Сделка простая и честная. Они получают шанс на новую жизнь и еду, я рабочие руки, чтобы поднять разорённые земли.