Пока кошка отвлекалась на Бывалого, ударил я. Укол вышел точным и мощным, кинжал вошёл в корпус пантеры по самую рукоять. Пантера рванулась, когти полоснули по щиту, оставив глубокие борозды, но я успел убрать руку и спрятаться за щитом, не дав себя поранить. И сразу после этого ударил опять, на этот раз щитом в морду монстра. Но не стал одергивать щит, а наоборот, навалился на него все весом, прижимая тварь к земле.

Селена мгновенно воспользовалась ситуаций: зашла пантере сбоку, разорвав стену щитов. И вонзила кинжал пантере в бок, туда, где под чёрной шкурой билось сердце. Пантера изогнулась в судороге, когти скребнули по корням, а потом затихла. Тяжёлое тело обмякло, жёлтые глаза закрылись. Я едва успел перевести дыхание и бросил взгляд на Жана. Он был жив. Бледный, скрюченный, с руками на животе, но живой. И арбалет по-прежнему лежал рядом с ним.

Пятирог снова ударил.

Это был самый сильный удар, словно в ствол врезался не монстр, а целый поезд, выкованный из ярости и стали. Два сросшихся древесных гиганта вздрогнули, и один из стволов не выдержал: раздался громкий треск, и в узкой щели между деревьями внезапно появилось пространство, в которое вломилась массивная, покрытая чешуёй голова Пятирога. Налитые кровью глаза монстра вспыхнули совсем рядом, пасть раскрылась и обдала нас горячим, гнилым дыханием. Тварь рванула вперёд, выломав ещё кусок древесины. И всё-таки достал меня.

Челюсти, усеянные крупными зубами, клацнули прямо на моём щите. Металл и дерево издали скрежещущий звук. Тварь мотнула головой в сторону, и щит вырвало из моей руки с такой силой, что плечо едва удержалось в суставе. Прострелила боль, что-то хрустнуло, но кость не сломалась. «Усиленный Скелет (Е)» снова меня спас — левая рука горела огнём, но оставалась целой и относительно рабочей.

Я не удержался на ногах и, сделав полшага назад, упал на пятую точку рядом с Жаном. Тот полулежал у стены, по-прежнему сжимая развороченный живот. Его руки были в крови по самые запястья, а из-под пальцев торчали внутренности. Лицо было белым, как мел, глаза выкатывались от боли и отчаяния, но Жан указал рукой в сторону валявшегося на земле арбалета и хриплым, яростным голосом, перекрывающим рёв Пятирога, произнёс:

— Заряди! Я выстрелю!

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, чего от меня хотят. Потом я схватил арбалет и болт-срезень из колчана Жана. Пальцы дрожали, повреждённая рука слушалась плохо, но я старался. Вогнал болт в паз, начал взводить тетиву, чувствуя, как плечо отзывается острой болью.

Пятирог рванулся назад, пытаясь выдернуть голову из пролома. Но рога, торчащие назад и в стороны, намертво застряли в древесине. Стволы трещали, щепки летели во все стороны, но вытащить свою голову тварь не смогла. Назад не могла. Но шея у Пятирога оставалась подвижной: он чуть опускал и разворачивал морду в пределах пролома. Этого хватало, чтобы монстр оставался смертельно опасным.

Пятирог заревел и сунул в проход переднюю лапу и начал выдирать куски древесины. Лапа у твари была огромная, заканчивающаяся когтями размером с кинжал. Каждое резкое движение тяжёлой туши расширяло пролом на ладонь-другую, а щепки и куски коры разлетались по сторонам. Ещё чуть-чуть, и Пятирог расширит проход достаточно, чтобы дотянуться до Бывалого и Селены. Они стояли вжавшись в боковые стены и держа перед собой щиты. Лица у обоих были серыми.

Я всё ещё возился с арбалетом, когда Лис рабочей рукой — той, что не висела плетью после удара пантеры — вытащил из своей сумки склянку с маслом. Стекло блеснуло в полумраке дупла.

Несмотря на пульсирующую боль в плече, я наконец взвёл тетиву до конца и протянул заряженный арбалет Жану.

— Держи!

Тот оторвал ладонь от живота. Кровь не хлынула, лишь начала сочиться немного сильнее. Но серо-розовые петли кишок полезли наружу. Жан застонал от боли, но уверенно взял оружие двумя руками. Его руки не дрожали, а пальцы, хоть и были в крови, не скользили по ложу — системный навык «Арбалеты (F)» снова работал, заставляя почти мёртвого человека делать всё чётко и правильно.

Я прижал ладонь к ране Жана, пытаясь затолкать обратно его потроха, и почувствовал, как под пальцами пульсирует горячее, скользкое мясо. Запах железа и дерьма ударил в нос.

Лис встал, размахнулся как следует и швырнул склянку в морду Пятирога. Стекло звонко разлетелось о пластины брони, и маслянистая жидкость брызнула во все стороны, заливая красные глаза и ноздри твари, стекая по чешуе густыми, вязкими ручейками.

Пятирог слегка опустил голову, будто пытаясь разглядеть, кто посмел его снова обидеть. Глаза его сузились, пасть начала раскрываться для нового, яростного чиха… и в этот самый миг Жан выстрелил.

Болт полетел в глотку под острым углом. Глухой, влажный шлепок — и наконечник срезня вонзился в мягкое нёбо где-то глубоко внутри и пошёл дальше, в направлении мозга твари.

Жан сделал идеальный выстрел в отвратительных условиях. Никто из нас так бы не смог. После выстрела руки Жана повисли, и он потерял сознание, уронив арбалет. А Пятирог захлопнул пасть с громким клацаньем зубов, на секунду замер, словно не понимая, что произошло.

А потом всё-таки чихнул.

Ураган воздуха вырвался из его глотки вместе с литрами горячей, тёмной крови. Она хлестнула по нам, как из пожарного шланга. Густая, солоноватая, она обдала лица, волосы, щиты, стены дупла. Залила глаза и попала в рот.

А после Пятирог издал жалобный, почти человеческий стон — низкий, протяжный, полный боли и удивления. Массивная голова дёрнулась раз, другой… и тварь рухнула. Тяжеленная туша осела, словно гора, которую подрубили. Дерево затрещало в последний раз, и всё стихло.

Бывалый сделал осторожный шаг и ударил краем щита по морде Пятирога. Чешуйки издали металлический звон и прогнулись под ударом, но тварь никак не прореагировала. Похоже, мертва окончательно.

Очень хотелось откинуться на стенку дупла, расслабиться и ничего не делать. Но я не мог себе позволить убрать руки с живота Жана: если я это сделаю, то мы потеряем даже призрачный шанс на его спасение.

— Лис, ты как? — без последнего выстрела Жана нас бы тут всех положили, но прежде всего нужно было позаботиться о своих людях.

— Плохо, но часок-другой могу потерпеть — кость наружу не вылезла. Пусть Селена нашим стрелком займётся, — сразу понял суть вопроса охотник.

Я перевёл взгляд на девушку, и та, отбросив щит, сделала шаг к Жану. Грудь помощника Арно к этому моменту уже вздымалась без всякого ритма, показывая, что Жан ещё жив, но осталось ему недолго.

Селена посмотрела на свои грязные руки, потом на мои, ещё более грязные и погружённые в потроха Жана, и скривилась.

— Даже если я его заштопаю, выживет он вряд ли — грязи в брюшную полость занесено много, — произнесла девушка, придирчиво осматривая рану Жана. — А сверху ещё и кровью Пятирога всё залито.

— Пытаться стоит? — напрямую спросил я.

Селена ещё раз осмотрела рану, особо обратив внимание на лужу крови под Жаном. Очень небольшую лужу.

— Аорта и важные кровеносные сосуды не повреждены. Так что шансы прожить часов пять-десять у него есть. Но потом начнётся сепсис, и он умрёт, — вынесла вердикт наш доктор. Голос её был уставший и нервный — сказывался и отходняк от боя, и нежелание подписывать приговор человеку, который нас спас. — Я не уверена, что его даже зелье «Среднего исцеления (E)» спасёт. Но оно может дать шанс.

Селена перевела взгляд на меня. Зелья исцеления у нас были. Целых два. Но одно нужно самой Селене, чтобы свести клеймо. А второе было резервом для нашего отряда, чтобы я мог спасти своего человека в критический момент. И теперь мне нужно было принять решение: готов ли я потратить редкое зелье, которое мы добыли с таким трудом, на чужака.

— Бывалый, обыщи Жана. Может, у него что есть, — если у помощника Арно и правда с собой окажется «запрещёнка», это избавит меня от необходимости делать неприятный выбор.