Он вскинул руки вверх, показывая, что сдается.

– Ладно, ладно! Мне просто кажется, что тебе будет проще писать книгу десятью пальцами. – Он пошевелил ими для убедительности. – И раз уж ты уезжаешь раньше, чем планировала изначально, означает ли это, что и я могу приехать на фестиваль раньше?

– Сотый юбилей, – поправила я. – Сотый летний фестиваль в честь Шекспира.

– А значит, он будет больше и лучше, чем обычно. И там будет еще больше развлечений. Пойду соберу свой чемодан.

– Отличный план. За исключением того, что ты должен остаться здесь, чтобы присматривать за офисом, пока меня не будет, – поддразнила я. – К тому же там не будет толп шекспироманов, на которых можно поглазеть, а скорее «благородные особы».

– Обожаю этот термин, – сказал он, подразумевая то, как любя называют местные жители туристов. Те каждое лето съезжаются в наш городок в поисках всего, что связано с Шекспиром.

– Отрывайся на полную катушку или не появляйся в нашем городе.

– Знаешь, Барнс, если ты действительно хочешь одолеть свой писательский застой, тебе стоит найти смазливого шекспиромана и… – Иэн замолчал.

– Отвезти его в дом моих родителей и похотливо тискаться с ним всю ночь в спальне, где провела все свое детство? – усмехнулась я. – И я не ослышалась, ты сказал «смазливый»?

– И это говорит женщина, которая только что использовала слово «похотливый».

Я отмахнулась от него, словно он сказал какую-то глупость, и выключила ноутбук.

– Меня не интересуют потные обнимашки с туристом, помешанном на Шекспире, чтобы закончить книгу.

– Конечно, нет. Но немного секса без обязательств, который повысит творческий настрой, никому не повредит.

– Не употребляй слова «секс» и «писательский настрой» в одном предложении. Ты очерняешь мой труд.

– Пуристка, – не сводя с меня взгляда несколько минут, усмехнулся Иэн. – Так почему ты решила уехать на неделю раньше?

– Потому что Корди прислала мне на выходных загадочное сообщение, в котором говорилось, что мне нужно как можно скорее вернуться домой. И я даже не знаю, что подумать.

Глаза Иэна заблестели от вспыхнувшего интереса.

– Может, она решила переехать и открыть ресторан здесь? Или, что еще лучше, решила согласиться на мое предложение стать моим личным шеф-поваром и кулинарной музой?

– Ты не сможешь себе это позволить.

– Знаю, – вздохнул Иэн, – но может же гурман помечтать. – А затем со всей серьезностью спросил: – У твоих родителей все в порядке?

Я пожала плечами.

– Я ничего не знаю. За словами Корди «произошла чрезвычайная ситуация» может скрываться все что угодно, от «лучшие поставщики какао подняли цены» до «я сожгла кафе, чтобы получить страховку».

– В следующий раз, когда я решу поныть, что единственный ребенок в семье, прошу, останови меня парой рассказов о том, как ты росла вместе с Корди и Порцией.

Я посмотрела на часы.

– Мне пора лететь, а то не успею увидеться с Корди до того, как начнется бизнес-ланч. Ты хотел еще что-то обсудить?

– Нет, езжай писать свою книгу.

– Ты все еще не против присмотреть за моей квартирой?

– Конечно, нет. Я засушу все твои растения до твоего приезда. Напиши, если тебе что-то понадобится. И езжай уже в свой Бардс, – сказал Иэн и показал мне два больших поднятых вверх пальца.

– Не обанкроть агентство, пока меня не будет.

– Не прищелкни свои пальцы к сцене, – ответил любезностью он. – Никто не любит, когда истекают кровью.

– Это был небольшой порез, – крикнула я через плечо.

Выудив ключи от машины из кармана и зажав ноутбук под мышкой, я кивнула Паку.

– Пакуй чемоданы, мы возвращаемся в родное гнездо.

В родной город мы въехали, когда до бизнес-ланча оставалось двадцать минут. Пак прижался мордой к стеклу и пускал слюни. Прежде чем опустить стекло, я одарила его своим лучшим взглядом, говорившим «не вздумай снова выпрыгнуть из машины, даже если учуешь запах хот-догов». Он радостно завилял хвостом и высунул голову из окна, отчего его язык заболтался на ветру, пока мы ехали по Мэйн-стрит мимо различных магазинов и кафе с названиями в стиле Шекспира. «Виндзорские винодельщицы», «Мера за меру техники», «Весь мир панкейки», «Два дейтонца», «Буря из пиццы».

Расположенный в самом углу Нью-Гемпшира и так близко к штату Мэн, что можно плюнуть через границу, городок Бардс много лет сопротивлялся вторжению «Уолмарта»[10] и «Таргета»[11]. Да здесь даже с Wi-Fi проблемы, так как Бардс с трех сторон окружен природным заповедником, в котором водятся такие диковинки, как белохвостый олень и лось.

Правда, не только «Уолмарт» и «Таргет» обошли наш город стороной, но и непоколебимое пуританское влияние первых поселенцев. Основанный в тысяча шестьсот девяносто восьмом году десятком семей, взгляды которых считались слишком радикальными (или либеральными) для того времени, Бардс стал пристанищем для актеров, художников и преподавателей, которые поклонялись совершенно другому богу – Шекспиру.

Со временем город разрастался, обзаводясь магазинами, ресторанами и закусочными, но все они отдавали дань уважения человеку, чьи труды оставили неизгладимый след на страницах книг и сцене. Постепенно слухи о месте, где так любят литературу, передавались из уст в уста, а с ними год от года стал расти и поток туристов. В итоге основатели города учредили ежегодный двухнедельный летний фестиваль в честь Шекспира, что приводит к резкому увеличению числа приезжих в первой половине августа. И от дня летнего солнцестояния до Дня труда наш город мог посоперничать числом туристов даже с самым популярным пляжным курортом страны. Только к нам ехали за пятистопным ямбом[12] и языковыми дублетами[13].

Я припарковала машину на стоянке и открыла дверь. Не отличающийся терпением Пак перелез через мои колени и рванул к кустам. Закатив глаза, я зашагала к двухэтажному магазину, построенному в классическом тюдоровском стиле и выкрашенному в контрастные коричневый и белый цвета. Рука сама потянулась к знакомому перу, вырезанному на деревянной табличке с надписью «Книги Барда».

Магазин стал подарком родителей друг другу на их пятнадцатую годовщину свадьбы. Папа потратил несколько месяцев на то, чтобы превратить заброшенный летний домик в книжную лавку, и даже своими руками вырезал эту вывеску, которую так часто любят фотографировать. А мама превратила заросший участок земли, на которой стоит магазин, в яркую поляну полевых цветов с журчащими фонтанами.

Я толкнула двери и свистнула Паку, прерывая его катания среди ранних июньских флоксов. А стоило переступить порог, как меня окутал божественный запах книг и кофе, от которого схлынуло напряжение. Ступая по знакомым стертым половицам, я направилась в глубь торгового зала, который разделяли на сектора небольшие книжные полки и мягкие кожаные кресла. При виде изменений на лице возникла улыбка. У окна появилась пара кресел с откидной спинкой, от пламени в каменном камине исходил мягкий свет, а круглые витрины переполняли книги. И уж конечно, не все они связаны с Шекспиром.

Я улыбнулась паре, которая со смехом обсуждала ранние произведения Билли Брайсона. Их лица частично скрывали солнечные блики. А повернув налево, едва не наступила на ногу подростку, которому чем-то не угодили удобные стулья, поэтому он уселся в проходе между стеллажами с фантастикой, держа книгу Джима Батчера в мягкой обложке. Она показалась мне смутно знакомой. Возможно, с тех времен, когда я носила косички и читала приключения Гарри Поттера на Чердаке Уилла, где расположена детская секция с креслами-подушками и огромными шахматными досками, расставленными родителями, чтобы заинтересовать юных читателей.