«Хвост Уинтерса»[18]

– Ты мохнатый придурок, – сообщила я Паку, пока мы ехали обратно к городу по убивающей шины дороге.

Ему повезло, что доктор Уолтер Уинтерс, добродушный ветеринар, который ухаживал за всеми моими питомцами многие годы, знал, что делать с собакой, решившей обожраться и умереть.

Пак появился в моей жизни благодаря моей бывшей соседке по комнате, работавшей в приюте для бездомных животных. Сэм часто таскала домой тех, кого милосердно называла «особыми случаями», пока не находила им хозяев, которые, как она знала, ни за что их не вернут в приют. Одним из таких «случаев» стал озорной щенок, который, едва ворвавшись в нашу квартиру в канун Рождества, успел съесть всю туалетную бумагу и чулки еще до того, как Сэм сняла куртку. Не прошло и двух секунд, как очаровательный шерстяной комок свернулся калачиком у меня на коленях и захрапел. Я едва заметила, как Сэм налила нам по кружке глинтвейна, жалуясь на поверхностных людей и усыновителей, которые сдают обратно черных животных в приют. Но она могла не беспокоиться. С первого всхрапа Паки стал моим, а я – его. И провалиться мне на месте, если я позволю его прожорливости разлучить нас.

Въехав на парковку «Хвоста Уинтерса», я вытащила Пака из машины, поднялась по ступенькам и прошла мимо старательно выкрашенных качелей на крыльце. Зал ожидания, больше напоминавший гостиную какого-то дома, чем место, где ждут приема, оказался пуст. Взглянув на часы, я поняла, что время уже перевалило за два. Это объясняло, почему никто не брал трубку в ветеринарной клинике. Доктор Уинтерс всегда закрывался летом пораньше, чтобы поиграть в гольф в «Полях Гильденстерна». А администратор, видимо, забыла запереть дверь. Я потянулась за телефоном, чтобы позвонить маме и узнать, есть ли у нее личный номер доктора Уинтерса, чтобы можно было написать ему сообщение. В отличие от большинства пожилых людей, которые по возрасту могли помогать Моисею спускать скрижали с вершины горы, старик Уинтерс хорошо разбирался в технике.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – донесся голос из соседней комнаты, явно не принадлежавший доктору Уинтерсу.

А затем в зал вышел мужчина в белом халате. Это показалось мне хорошим знаком. Мужчина был не слишком высоким, с телосложением пловца и светлыми волосами, которые торчали из-под бейсболки с логотипом «Сокс» под странными углами.

– Я ищу доктора Уинтерса. У вас есть его номер? Мне нужно с ним связаться. Моя собака съела шоколад. И немного макарун, – добавила я. – Но меня больше беспокоит шоколад.

Мужчина обошел стойку и опустился на колени рядом с Паком. С этого ракурса мне стало видно, что он надел халат поверх фланелевой рубашки в сине-зеленую клетку, которая бы точно понравилась Иэну. Автор YA во мне тут же поправил описание цвета волос на карамельный с золотисто-пшеничным оттенком. И я пожалела, что бейсболка закрывала его лицо.

Пак тут же бухнулся на спину, чтобы ему почесали живот, и счастливо запыхтел.

– Сколько шоколада он съел?

– Шесть шоколадных черепах. Простите за грубость, – сказала я мужчине, продолжавшему гладить пса, – но мне правда нужно поговорить с доктором Уинтерсом.

– Я доктор Уинтерс, – дружелюбно ответил он, даже не пытаясь повернуться ко мне.

– Да? А в нашу последнюю встречу доктор Уинтерс, скорее, напоминал плюшевого мишку и съедал по пачке карамелек в день. И вы на него совсем не похожи.

Отступив на несколько шагов назад, я нервно оглядела зал ожидания. Может, этот парень – злоумышленник, который убил настоящего доктора Уинтерса и спрятал его тело на заднем дворе? Может, стоит схватить хрустальную вазу с собачьими лакомствами, стоящую на стойке администратора, и разбить ему об голову, пока он не понял, что его раскусили? Я бросила взгляд на Пака, совершенно не обращавшего внимания на потенциальную опасность. Честно говоря, у пса полностью отсутствовало чувство самосохранения.

Самозванец поднялся, повернулся и посмотрел прямо на меня. На его слегка приподнятом лице застыло удивление. И только сейчас мне удалось разглядеть под кепкой карие глаза.

– Рад видеть тебя, Миранда.

Адам Уинтерс, сын вышеупомянутого милого ветеринара, протянул мне руку. Я уставилась на нее так, словно он предлагал мне один из «сюрпризов» Пака, которые тот любит оставлять на заднем дворе, а затем сделала еще один шаг назад. Лучше бы передо мной оказался убийца-грабитель.

– Где твой отец? – спросила – вернее, потребовала – я, отбросив притворную вежливость.

– В Санкт-Петербурге[19]. Восстанавливается после двойного шунтирования. Только отправив его в другой штат, я могу быть уверен, что он не появится на работе, – иронично сказал Адам.

– Я сожалею, – пробормотала я, чувствуя, как мгновенно стих гнев. – Как он себя чувствует?

– Он пытался уговорить мою мать отпустить его на игру в гольф на 18 лунок. Так что, думаю, отец чувствует себя хорошо. Несмотря на то что из всех медицинских рекомендаций прислушивается только к своим.

– Это хорошо, – сказала я, чувствуя довольно сильное облегчение.

Мне действительно нравился доктор Уинтерс. Ну доктор Уинтерс-старший.

– Что ж, не будем тебе мешать, – добавила я.

– Миранда.

В этих трех слогах я услышала просьбу о прощении за обиду, нанесенную десять лет назад.

Не глядя на него, я подняла руку.

– Все хорошо, – ответила я голосом Ледяной великанши Миранды, пока нащупывала поводок Пака.

– Ближайшая ветеринарная клиника находится почти в двадцати километрах отсюда. Прошу, позволь мне дать собаке немного перекиси водорода и активированного угля. Учитывая его размеры, вряд ли такое количество шоколада навредит ему, но лучше не рисковать и помочь ему как можно быстрее. Согласна?

Я бросила взгляд на Пака, который пристально смотрел на меня своими голубыми, как пламя газа, глазами – единственным признаком, что в его родословной затесались хаски. И, признавая поражение, опустила плечи, а затем вздохнула. Кого я обманывала? Я бы с радостью продала какой-нибудь орган, даже зная, что он не отрастет вновь, если бы от этого зависело благополучие Пака. Поэтому не собиралась позволять чему-то столь глупому, как «девушка, совершившая ошибку на выпускном», навредить его здоровью. Я стала родителем этому псу, черт побери.

– Хорошо, – сказала я, вернув свой ледяной тон. – Я подержу его, пока ты дашь ему перекись и древесный уголь. Он не очень хорошо переносит рвоту.

Адам приподнял золотистую бровь.

– И часто Пака рвет?

– Всегда, когда он поест тухлятины, – насмешливо ответила я.

– Ах, значит, он любитель есть все, до чего дотянется. Отведи его в смотровую. Я сейчас приду.

Как только он ушел, я посмотрела на пса, буквально прожигая его взглядом.

– Серьезно? – прошипела я. – Тебе обязательно было объедаться шоколадом в его смену? Я думала, мы друзья.

И, приняв серьезный вид, я повела своего гигантского альбатроса среди собак в смотровую комнату.

Когда Адам вернулся с бутылкой и шприцем для введения лекарства через рот, то посмотрел сначала на Пака, потом на меня.

– Он укусит, если я попытаюсь засунуть ему это в рот?

Мне бы хотелось на это надеяться.

Я неопределенно пожала плечами. Пак был самым человеколюбивым псом в мире. И никогда бы никого не укусил. Но придурку-врачу это не обязательно знать.

Пак невозмутимо проглотил перекись, переводя взгляд с меня на Адама и обратно, словно перед ним находились забавные белки.

Подойдя к раковине из нержавеющей стали, Адам вытер руки.

– Теперь нужно подождать.

Он жестом указал на один из пластиковых стульев. Но я проигнорировала это приглашение и прислонилась к стене.

– Ты приехала в город на сотый фестиваль?