– Отлично. Кольцо на месте. А где часы? – торопливый осмотр привёл к неутешительному результату. – Кажется, я их утопила. Зараза!

– Простите, фрокен! С вами всё в порядке?

Юханна подскочила и обернулась. В нескольких метрах от водоёма стояла пятёрка всадников.

«Как ты их не услышала?»

– Эмм, – девушка никак не могла подобрать нужных слов.

Тот, кто окликнул её, спешился. Отдав поводья спутнику, подошёл ближе.

– Вы фрокен Юханна Бёрг? – тихо спросил он, получая в ответ утвердительный кивок. – Хорошо. Нас прислали встретить вас. Нужно спешить.

Пятёрка резвых скакунов влетела во двор замка. Пока всадники спешивались, к ним спешил пожилой человек, опиравшийся на посох.

– Где? Где она?

– Я здесь, – ответила Юханна, узнав Учителя.

– Удалось?

– Да, – кивнула девушка.

– Бегом к нему. Ты знаешь, что делать.

Тонкие каблучки звонко стучали по розовому мрамору. Слуги открывали перед Юханной двери и желали удачи.

Королевство застыло в ожидании.

Девушка влетела в покои принца. Бледная тень, некогда здорового, сильного юноши возлежала на кровати.

– Густав, – пробормотала Юханна, подлетела к нему, одновременно снимая с пальца кольцо. – Я успела, милый.

Дрожащие пальцы проталкивали ободок на безымянный палец. Губы улыбались. Прозрачные дорожки прочертили путь на щеках.

– Густав?

Девушка всматривалась в черты любимого.

– Ну же.

Бледно-серые веки вздрогнули, приоткрывая бесцветные глаза.

– Юханна? – прошелестел голос.

– Да, это я, – радость затопила девушку. – Успела.

Обжигающий холод проник в грудь девушки. Брови слегка нахмурились. Понимание озарило в тот момент, когда краски жизни начали проступать в чертах Густава, а её гаснуть.

– Успела, – прошептал старик, вытаскивая ритуальный стилет из спины.

Автор: Данилова Анастасия

Инстаграм: @an_astasiia1387

Сысоева Анастасия

Самое жестокое одиночество – это одиночество сердца. Пьер Буаст

– Внимание! Внимание! Шаттл «Земля – Марс» отправляется с первого старта на десятой площадке. Будьте внимательны и осторожны! – космодром вздрогнул, и корабль тронулся с места.

«Как же я ждала эту минуту, когда земля из твёрдой поверхности под ногами превратится на моих глазах в голубой шар!» – подумала Людмила и почувствовала сзади лёгкий толчок.

– Извините, – раздался мужской голос.

– Да ничего, – небрежно ответила она, даже не обернувшись.

«Мне некуда больше спешить… Мне некого больше любить… Как же это произошло? Три года всё наматывалось в какой-то клубок. Подумать только, целых три года! Мои три года, выпавшие из жизни. Их уже не вернуть…»

Год назад сердце Людмилы, растерзанное на куски, рвалось на другую орбиту и неустанно стучало: «Марс! Марс!». А этим летом, после курса инопланетной подготовки, ей приснился сон: на родной планете высохли все деревья и исчезла вода. Люди в спешке улетали отсюда – непригодной стала для жизни земля. Нет, это не земля! Это сердце Людмилы засохло, стало скупым и недоступным.

«Скорее бы попасть… туда. Вдохнуть новую жизнь в мёртвую безликую планету и принести пользу своей стране и людям. Смешно… А ведь когда-то я думала, что каждая женщина создана для любви».

– Женщина, скафандр брать будете? – обратилась бортпроводница.

– Да, принесите, пожалуйста, я его надену чуть позже, – Людмиле не хотелось отрываться от иллюминатора.

Там, на земле, она оставила свои надежды на любовь, на тихое семейное счастье и на то, что у неё когда-нибудь родятся дети. За окном быстро стемнело, и звёзды показались Миле большими поникшими листьями. «Хм, так странно… Земля будто склонила голову… Наверное, ей стыдно за то, что так и не смогла мне дать немного любви».

– Чай! Кому чай? – бортпроводница показала в руках три тюбика, держась за поручни, чтобы не улететь. Гравитация уже перестала действовать, и все предметы в каюте парили в невесомости.

– Пожалуй, я выпью! – сказала Людмила и впервые отвернулась от иллюминатора. Она в раздумье отвернула крышечку и выдавила напиток, но чай оказался безвкусным. Со вздохом сунув тюбик в карман, Мила обратила внимание на мужчину, сидящего напротив.

– Здравствуйте! А где остальные? – вежливо поинтересовалась она.

– А они ушли смотреть, как управляется корабль. Хотите пойти тоже? – в полумраке блеснул металлический свет. Мужчина снял с себя шлем и расстегнул белый мешковатый скафандр.

– Ой, нет, спасибо, я так устала ждать этого вылета, что лучше побуду здесь.

– Аналогично. А как вас зовут?

– Мила, то есть Людмила.

– А меня Константин.

«Как в фильме „Повелитель тьмы“. Интересно, кто я – ангел или демон в облике человека?»

– От вас веет таким теплом, Мила. Хотите я вас чем-нибудь угощу?

«А он ничего, милый. И возраст около тридцати пяти. Ну, максимум сорок. Мне подходит».

– Я не знаю… А чем? Тут всё такое безвкусное.

Константин улыбнулся:

– А что бы вы хотели?

– Не знаю… Может, вина. Только в обычном стакане, а не в тюбике.

Константин сделался загадочным. Пристально посмотрев на новую знакомую, он выудил из недр скафандра складной стакан.

– Раритет! Остался от отца, он у меня часто в командировки ездил. И очень щепетильным был. Пил только из своего стакана.

Людмила посмотрела на Константина, потом на его скафандр, затем стала искать глазами вокруг.

– А где же вино?

– Минуточку. Подержите стакан, – дотронувшись до руки спутника, Мила почувствовала мощный энергетический импульс, и по телу разлилась приятная горячая волна. Она посмотрела на выразительные пальцы и вдруг застыла: его кисти были чистого небесного цвета.

«Голубые руки… Интересно, а какой он весь?» – подумала она и смущённо отвернулась, увидев, как Константин сначала замер, внимательно глядя на неё, а потом медленно стал стягивать с себя скафандр.

– Ой, что вы делаете?

– Душно, да и неудобно перед дамой в обмундировании сидеть, – под скафандром на мужчине была обычная одежда – белая футболка и светло-голубые джинсы.

– Простите, Константин, а вы мысли не читаете?

– Да вроде бы нет, а что?

– Ну, мне хотелось взглянуть, какого цвета у вас кожа на теле, и вы разделись. Красиво!

– О чём это вы?

– Ой, я имела в виду по цвету. Красивый голубой оттенок!

Шаттл набирал обороты, мимо бледно-желтых звёзд мчались кометы, а в каюте уже было выпито около двух бутылок вина, и хмеля – ни в одном глазу. Два новоиспечённых знакомых стали так интересны друг другу, что алкоголь пролетал мимо, слегка задевая их лёгким вдохновением.

– Как это случилось, Костя?

– Я был женат. Детей у нас не было. Каждый занимался своей карьерой. Иногда Ира летала навещать родителей в Саратов. И вот однажды я проводил её в аэропорт. Но почему-то сразу не уехал, а стоял и смотрел в небо. Как будто что-то предчувствовал. В тот день самолёт, взмыв вверх, взорвался на моих глазах. Никого не удалось спасти, в том числе и жену. Помню, как я с раскрытым ртом, словно рыба, выброшенная на берег, стоял в аэропорту и смотрел, как с неба падают горящие осколки моего счастья. Потом сознание помутилось… Я пришёл в себя только в эндокринном центре и уже цветным. Доктор сказал, что на фоне стресса весь меланин из коры надпочечников превратился в голубой пигмент. Теперь я понимаю альбиносов. И немного им даже завидую – их много, а я такой один.

– Ну и что, Константин! У меня тоже были разные ситуации в жизни. И перелом, и сотрясение мозга, и даже развод. Это не самое страшное, поверьте! Самое ужасное – это жить без любви. Отсюда и все наши страдания: мы готовы занять себя чем угодно, совершать самые безрассудные поступки, лишь бы заглушить эту пустоту в сердце.