Шеховцов пожал плечами, попрощался с Грамовым и покинул его кабинет.
«Старый маразматик», — недовольно подумал Валентин Игоревич, заходя к себе в кабинет и включая кассету с Пинк Флойдом.
Всё-таки решил он гнуть свою линию, хотя это грозило серьёзными последствиями. Но, как бывалый функционер, осторожно, в другом направлении. Никогда не нужно ломиться в закрытую дверь, если есть возможность залезть в окно.
В первую очередь Шеховцов думал о фигурном катании, а не о каких-то геополитических амбициях. Фигуристок должен узнать весь мир. Если Соколовская или Хмельницкая выиграют Олимпиаду, их имена вознесутся до небес, что послужит очень положительным фактором для Советского Союза… А также для него самого лично, а это Ленинская премия, орден Ленина или орден Октябрьской революции, или уж как минимум, Трудового красного знамени. Наверняка кандидатом в ЦК сразу возьмут, а там и до Политбюро недалеко…
Однако открыто выступать против начальника не следовало. Для этого были другие рычаги влияния…
Глава 21
По городу Свердловску
Арина, конечно же, ни сном ни духом не подозревала о разговорах, которые проводятся на самом высоком уровне и напрямую касаются её. Она считала, что разрешение на выезд за границу от Ельцина уже получено, поэтому волноваться не следует. Да и зачем волноваться, когда на улице такая замечательная погода, солнце, лёгкий ветерок гоняет жёлтые листья по асфальту. Последний день октября. И настроение прекрасное, несмотря на голые деревья вокруг. Всё идёт как надо! Первое место в обязательном фигурах — хорошая ступенька к победе, а ещё рядом дорогие родители и весёлые разговоры.
Неспешно прогуливаясь, подошли к Дворцу культуры имени Свердлова, и ещё не доходя до него, услышали громкие звуки гитары и чьё-то пение. Ну конечно! Здесь же место сходки свердловских неформалов, которая переросла уже в официально открытый Свердловский рок-клуб!
Арина помнила статью в «Екатинском рабочем» об этом замечательном событии, которое, кажется, случилось уже после чемпионата Свердловской области. Ещё во время чемпионата рокеры и неформалы зависали лишь у входа во дворец, на крыльце, в фойе. Потом им официально выделили помещение, где они вскладчину открыли студию звукозаписи. Сразу же начались концерты в концертном зале ДК. В общем, местные рок-группы получили официальное признание. Однако, судя по всему, несмотря на наличие помещений, иногда до сих пор проводили вот такие импровизированные сборища у своего первоначального места обитания.
— Кто это там поёт? — с интересом спросила Дарья Леонидовна. — Ой, я и забыла, здесь же в 1960-е годы стиляги отирались.
— Стиляги? — с интересом спросила Арина. — Кто это?
— Ну, когда мы учились в институте, так называли молодых людей, которые жили «на стиле», носили модную, необычную одежду, часто импортную, слушали рок-н-ролл, танцевали, кутили, воспевали всё заграничное, в общем, вели аморальный образ жизни, — уверенно заявила Дарья Леонидовна.
— А вы не были стилягами?
Дарья Леонидовна с улыбкой посмотрела на дочь.
— Вот же глупышка, ну какие из нас стиляги? — рассмеялась мама. — Мы вчера только в деревне коровам хвосты крутили, приехали в город, держались тише воды ниже травы, упорно занимались учёбой, комсомольскими делами, по вечерам на танцы ходили. Нет, Люда, мы были примерные советские люди, будущие строители коммунизма.
Александр Тимофеевич, услышавший что рассказывает жена, не удержался от смеха.
— В стиляги шли в основном мажоры! — уверенно заявил он. — Мы до стиляг не доросли по крестьянскому происхождению.
Около ДК, прямо на парапете крыльца, сидели несколько человек, двое из них играли на гитарах, вокруг стояла толпа, примерно 20 человек, внимательно слушали музыку и в такт хлопали в ладоши, отбивая чёткий ритм. Всё вместе получалось очень и очень неплохо.
Одеты все были супермодно: в кожаные и джинсовые куртки, джинсы, многие с длинными волосами или просто необычными причёсками, вроде панковских ирокезов. В общем, эти люди явно были теми самыми неформалами, которых Арина полгода назад тут уже видела.
Арина сразу же узнала меланхоличный голос Бутусова, распевающего «Шар цвета хаки». Эту песню она слышала полгода назад, здесь же, на этом же месте. Тогда песня была ещё слегка сыровата. Потом, в «Совёнке», Арина слышала более хорошее исполнение, а сейчас Бутусов пел и играл вообще идеально, да и песня уже вышла в электрическом исполнении.
Проходившие мимо люди реагировали по-разному. Кто-то останавливался, с интересом вслушивался в интересный голос, кто-то проходил мимо, удручённо качая головой и думая: «Вот до чего докатилась советская молодёжь». День был выходной, на улицах много народу, самый центр города, и слушатели постоянные и временные здесь были.
Неожиданно Бутусов обернулся, прямо посмотрел на Арину, и, видимо, сразу же узнал её. Ну как не узнать девушку, которая обладает таким чудесным сопрано, и с которой вместе пел в пионерском лагере «Совёнок»? И о которой последние пару недель вещали из каждого утюга и каждого газетного листка. Стыдно признаться, но тогда, после концерта в лагере, за суетой дел совсем забыл как её зовут, но сейчас-то уже знал. Была с ней связана какая-то странность — она хорошо знала все тексты песен, несмотря на то что они звучали лишь в их тусовке, где её никогда не видели, и на квартирниках. Хотя… На магнитофон записывали и переписывали много раз, наверное, так и услышала, получив одну из копий записи…
— Стоп, стоп, стоп! — крикнул Бутусов и махнул рукой. — Смотрите, кто пришёл! Людмила Хмельницкая! Привет, привет! Ты специально к нам пришла?
— Привет, — рассмеялась Арина. — Сказать честно, просто пошли гулять с родителями после соревнований, и вот каким-то образом попали сюда. То ли это чудо, то ли случайность!
— Естественно, это чудо! — заявил Бутусов. — А давай-ка споём вместе. Я тебе сейчас дам текст.
— Давай споём! — задорно ответила Арина.
— Люда, неловко как-то, люди смотрят! — укоризненно сказала Дарья Леонидовна, однако Александр Тимофеевич придержал её за рукав пальто.
Арина, ни о чём не задумываясь, подошла к Бутусову, толпа слушателей расступилась, с интересом поглядывая на неё. Начали останавливаться прохожие, и сразу количество людей вокруг увеличилось раза в два, а то и в три.
По правде говоря, Арина знала этот текст песни почти наизусть, ведь она была великим знатоком русского рока! Однако всё-таки взяла в руки тетрадный листок, на котором печатными буквами был написан текст песни.
Две гитары начали играть снова, и Людмила запела параллельно с Бутусовым. Конечно, пела без распевки, поэтому, по её мнению, получилось так себе, можно сказать, неважно. Однако люди, стоявшие вокруг, с каждой секундой, с каждой минутой удивлялись всё больше и вскоре уже чуть ли не с восхищением смотрели на неё. Оперное сопрано заполнило всё пространство вокруг, почти заглушив и Бутусова, и гитары. А ведь Арина пела, задействуя голосовые связки процентов на 80, не больше! Потом всё-таки немного уменьшила громкость голоса, чтобы он гармонировал и с голосом Бутусова, и с гитарами. Последняя половина песни получилась великолепно, прямо как надо! Почти готик-металл!
— Браво! Браво! — кричали столпившиеся вокруг люди. — Великолепно! Слава, вам реально надо солистку взять в группу. Это же практически новый стиль: классический вокал и гитарные аккорды. Ещё никто так не играл!
— Скандинавы уже играют! — уверенно заявил Бутусов. — Но мы всё равно будем первые! Люда, давай ещё чего-нибудь споём.
Потом спели ещё «Казанову». После этого Арина почувствовала, что уже связки начинают болеть.
— Наверное, хватит, — заявила она. — Уже голос не тот. Я ведь не певица, специально не занимаюсь распевками, долго не пою.
— Так тебе надо решиться сразу, чем заниматься: фигурным катанием или вокалом! — смеясь, сказал Бутусов и протянул Арине руку. — Хочу сказать тебе большое спасибо за то, что ты постоянно попадаешься где-то рядом. Надеюсь, всё-таки когда-нибудь мы проведём на стадионе совместный концерт.