Екатинские спортсмены-парники, насколько Арина помнила, катали под арию Каварадосси из оперы Джакомо Пуччини «Тоска». Данил был в чёрных брюках, расшитых блёстками, и белой рубахе с галстуком-шарпеем, имитируя знатного дворянина. Наталья — в белом аккуратном платье, расшитом серебристыми узорами из блёсток. На фоне других фигуристов ребята явно выделялись, хотя их костюм был не так уж и сложен.

Ещё на разминке Люда увидела, что чистотой исполнения элементов они стоят на голову выше своих соперников. Чисто прыгнули параллельный двойной аксель, сделали вращательную поддержку лассо и тодес назад-наружу.

Потом, после того как разминка закончилась и на лёд вызвали катать пару из Новосибирска, назад они никуда не уходили, а стояли с Левковцевым и Викторией, ожидая своей очереди на старт.

Новосибирцы откатали со значительными ошибками, партнёрша упала с двойного сальхова, не сделали параллельное вращение. Оценка была очень низкой для старта такого уровня: 3,5 балла.

— Для исполнения короткой программы на лёд приглашается спортивная пара Наталья Крестьянинова — Даниил Биткеев, город Екатинск, — сказал информатор.

Раздались громкие аплодисменты и пронзительные крики группы поддержки, которые заглушили половину стадиона. Болельщики, сидевшие рядом, радостно засмеялись: никуда не ушли эти весёлые ребята из гостевой трибуны. Продолжают всё так же шалить! Люда неожиданно вспомнила, о чём она хотела поговорить с Анькой: сказать, чтобы она громко не кричала, да и в целом, вела себя поприличнее. Однако забыла, прельстилась пирогами.

Даниил и Наталья, взявшись за руки, проехали вдоль судейского ряда, потом разделились, подъехали к центральному кругу, где Данил встал на колено, на которое спиной опустилась партнёрша, раскинув руки в стороны. Данил склонил голову и положил ей руки на плечи. Такое ощущение, как будто парень горюет над умершей девушкой. Поза была понятной тем, кто знаком с либретто, ведь опера повествовала о трагической любви оперной певицы Флории Тоски и её возлюбленного, художника Марио Каварадосси. Действие происходило в Риме во время наполеоновского завоевания Италии.

Поза была довольно трагичной, и зрители отреагировали громкими аплодисментами. Потом всё стихло.

Заиграла трагичная музыка «Арии Каварадосси». Наталья раскинула руки в стороны, быстро встала на ноги, следом за ней поднялся Данил, и ребята, сделав несколько пируэтов, покатили к правому короткому борту, где Данил взял Наталью за талию и исполнил двойной подкрут. Чисто! Выехали ребята абсолютно параллельно, взяв друг друга за руки и высоко подняв свободную ногу вверх.

Потом начали заходить на двойной аксель и прыгнули его достойно, не очень параллельно, зато чисто. После акселя исполнили двойной выброс сальхов, который во времена Арины был супер простейший, с которого начинали тренировать выбросы юные парники. Однако для перворазрядников Советского Союза это был абсолютный топ и ультраси!

После этого исполнили параллельную дорожку шагов, параллельное вращение и поддержку лассо пятой группы, а также тодес назад-наружу. Ни одной ошибки! Всё сделано чисто! Конечно, Арина рассуждала об этом прокате со своей точки зрения, в её времени перворазрядники катались посложнее, прыгали тройные прыжки, подкрут был тоже тройной в большинстве случаев, да и выброс тоже. Однако, глядя именно на этих ребят, никто бы не сказал, что они всего пару-тройку месяцев назад вообще только встали в пару и начали тренировать парные элементы.

Радости Левковцева и Виктории не было предела, когда ребята откатали программу и под грохот аплодисментов подъехали к калитке.

— Молодцы! Огромные молодцы! — заявил Владислав Сергеевич и по очереди обнял сначала Наталью, а потом Данила. — Справились со всем!

Похоже, это были правильные слова, потому что и болельщики, а самое главное, судьи были с ними абсолютно согласны. Ребята получили за прокат оценку в 5,5 баллов, что являлось для юниорского парного катания абсолютным максимумом. Не поскупились судьи на хорошие баллы, несмотря на то что катались ребята под вторым стартовым номером и ещё предстояло откататься шестерым участникам. Увидев, что всё в порядке, Арина решила покинуть соревнования.

— Кто со мной? — спросила она. — Я в общежитие!

— Все с тобой! — единогласно подняли руки члены группы поддержки.

— Ну что там, собираетесь ехать в общагу? — спросила подошедшая Соколовская. Рядом с ней Малинина.

— Поедем! — согласилась Арина. — Я думаю, хватит на сегодня этого боления. Свой долг мы выполнили. Да и наши ребята заняли хорошие места. Сейчас нужно позаботиться о себе: нам завтра ехать на тренировку к 7 утра.

— Надо найти тренера! — заявила Марина. — Спросим его об установках на сегодня и завтра.

Владислав Сергеевич сейчас находился рядом со служебным коридором, внимательно наблюдал за прокатами конкурентов, и, естественно, он и Виктория должны были оставаться до самого конца соревнований, до которого было ещё не так-то и близко.

Узнав, о чём хочет попросить Арина, Левковцев согласно кивнул головой.

— Конечно, езжайте! Чтобы завтра к 6:30 были готовы! Заеду за вами на автобусе. Поедем на тренировку. После неё времени до старта останется ещё много, поэтому вернётесь в общежитие для завтрака и отдыха. Потом приедете. На сегодня всё, свободны, спасибо за то, что приехали и поддержали наших спортсменов!

Арина посмотрела на гостевую трибуну: там уже почти никого не было, кроме юниоров, оставшихся по нужде: после соревнований танцоров было назначено собрание, на котором должны раздать стартовые номера на короткую программу одиночников и произвольную программу парников и танцоров.

Вся тёплая компания, похоже, убежала на стоянку к автобусу, не стала дожидаться разговора Арины и тренера. Осталось только последовать за ними…

…Пока в городе Свердловске на ледовой арене Профсоюзов проходили такие интересные события, в Москве на Старой площади, 6, в городском комитете КПСС, происходили события не менее интересные, которые, возможно, окажут влияние на многих.

Валентин Игоревич Шеховцов, председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР, долго раздумывал, как же провернуть положительное решение Комитета по физкультуре и спорту Советского Союза о допуске Хмельницкой к зарубежным ледовым шоу. Валентин Игоревич справедливо полагал, что это очень положительно скажется на реноме советского фигурного катания в целом, да ещё накануне важнейшего олимпийского сезона. Очевидно, что на товарища Грамова, который наотрез отказался предоставлять это разрешение, можно было подействовать только через председателя Совета министров СССР Николая Ивановича Рыжкова, его прямого начальника. Однако где он, Шеховцов, а где Рыжков? Фигуры совсем разного уровня влияния, и даже разного круга общения.

Однако, естественно, Шеховцов знал обо всех раскладах и тайных течениях в советской номенклатурной верхушке и о том, что Борис Николаевич Ельцин, является протеже председателя Совета министров, и о том, что у него довольно близкие, доверительные отношения и с Соколовской, и с Хмельницкой. Поэтому и созрел вопрос о личной встрече с Ельциным, чтобы обсудить текущие дела. Будучи народным депутатом Московского горсовета, для Шеховцова записаться на личный приём к московскому градоначальнику не составило большой проблемы. Ельцин, благоволивший фигурному катанию, похоже, догадался, что речь пойдёт о чём-то важном. Принял сразу.

— А я о вас, товарищ Шеховцов, даже вспоминал! — заявил Ельцин, расхаживая по своему кабинету.

— Вспоминали? И в каком же ключе? В положительном или отрицательном? — осторожно спросил Шеховцов, пробуя номенклатурный чай с лимоном из стакана в серебряном подстаканнике.

— Исключительно в положительном ключе, понимаешь, — заявил Ельцин. — За последний месяц вы вывели наше женское фигурное катание на очень высокий уровень. От меня лично вам большая благодарность. Ну и, естественно, я догадываюсь, что вы пришли не просто так.