— Люська, там у тебя наверняка есть такие подарки, которые тебе не нужны! — лукаво посмотрев на Арину заявила Анька. — Нужно очень тщательно их разобрать. Я в этом могу помочь! Всё лишнее отсечь так сказать!
— Ты уже второй раз об этом говоришь, — рассмеялась Арина. — Хорошо, я отдам тебе кое-что из подарков.
— Ура! Люське не нужны подарки! — Анька радостно запрыгала и захлопала в ладоши. — Ну, я же шучу, ты же понимаешь. Подарки твои, ты заработала их своим трудом. Ну и моим трудом тоже…
Арина обняла будущую маман за плечи и вошла в бюро пропусков.
Здесь уже стояли большие чёрные мешки, такие, в которых обычно возят почту. К каждому мешку была пришита белая бумажная бирка, на которой написано имя и фамилия спортсмена. Естественно, мешки с самым большим содержимым были у Арины, Соколовской и Малининой. Также стояли мешки с именами Лебедевой, Замотиной, Горинского, Савосина. На удивление, никто из них свои подарки забирать не стал, по-видимому, или не зная, где они, или просто забыв, или, может быть, оставив этот процесс на завтра. Арина, как человек, привыкший жить по чёткому плану, решила забрать подарки сразу же.
— Люда Хмельницкая! — сказал пожилой мужчина в форме ведомственной охраны. — О тебе, мне кажется, вся страна знает. Вот твои подарки.
— Спасибо большое, — поблагодарила охранника Арина и показала Аньке на мешок. — И как мы его потащим?
— Очень просто! Подарки всегда можно утащить, это не мешок с картошкой! — сказала Анька, взяла мешок за горловину и потащила его, волоча по полу за собой. Действительно, вышла из положения. В большинстве случаев Арина точно также и раньше волочила свои подарки.
Пока шли по вестибюлю, странное дело: мимо проходили болельщики, мельком смотрели на Арину и Аньку, но никто при этом не подошёл, не попросил автограф. По-видимому, в голове болельщиков не укладывалось, что высокая девушка в спортивном костюме — это та же самая Хмельницкая, которая сегодня удивляла своей короткой программой в стиле сальсы. Некоторые, возможно, догадывались и даже останавливались, но Арина уже проходила мимо и была как тайна, на миг мелькнувшая рядом.
В автобусе уже сидело много народу, по-видимому, водитель с минуты на минуту хотел трогаться. Однако всё-таки ожидал кого-то, и как оказалось, Арину.
Фигуристы, когда увидели, как Арина и Анька тащат по мокрому асфальту мешок с подарками, рассмеялись. Водитель вышел из машины и открыл багажный отсек.
— Я как будто чувствовал, что ты придёшь! — заявил он. — Смотрю, все вроде на месте, кроме тебя. Думаю, ну подожду ещё 10 минут. И точно.
— Там ещё наши остались! — Анька показала на дворец спорта. — Они будут болеть до самого конца соревнований.
— Пусть болеют! — усмехнулся водитель. — Сейчас вас увезу, приеду и буду стоять сколько надо, до вечера.
Когда приехали в общежитие, Арина и Анька также вдвоём затащили мешок по лестнице на второй этаж. Арина из-за всех этих манипуляций почувствовала как усталость усилилась. Ноги стали как вата.
— Аня, ты здесь будешь? — сонно спросила она, когда разделась.
— Здесь буду! — уверенно заявила будущая маман. — Надо же, чтобы кто-то охранял игрушки и… Тебя! Можешь спать спокойно, на ужин я тебя разбужу.
Арина сходила в санузел, помыла руки, освежила лицо, и когда вернулась в номер, завалилась на кровать и почти сразу уснула. Тренировка, соревнования, разминки — всё это вызвало большую усталость… Наконец-то выдалось время отдохнуть.
Анька, рассевшись на полу рядом с мешком, с большим удовольствием стала разбирать подарки, что-то мурлыча себе под нос. Много ли ребёнку надо для счастья…
…Конечно, могло бы показаться странным, что такой великолепный турнир, который сейчас проходит в Свердловске, оказался не освещён не только в спортивной общесоюзной, но и в местной, региональной прессе. Конечно, этому были свои причины.
Ирина Тен и Габриэла Рубио, амбассадоры фигурнокатательной журналистики Советского Союза и мира, только что приехавшие из Америки, уже готовились к соревнованию во Франции, которое должно было начаться через 4 дня и которое выглядело намного более значимым по сравнению с «Уральскими самоцветами». Естественно, им ехать в областной центр на Урале не было никакого резона. Другие спортивные журналисты тоже проигнорировали этот старт: этапы Кубка Советского Союза по фигурному катанию всегда считались чемпионатами водокачки, где не происходит ничего интересного, и информация про них давалась довольно скудно, небольшой колонкой на последней странице газет, вместе с результатами спортивных команд третьего дивизиона.
Небольшое внимание этому ежегодному старту уделялось местной, свердловской и екатинской прессой, которая, как правило, давала небольшую статью в разделе «Спорт». Но и там она занимала далеко не первое место. Никакими передовицами здесь и не пахло. Совсем другое дело сейчас. Этот турнир получился очень значимым: на него приехали знаменитые Соколовская и Хмельницкая, которые, начиная с прошлого сезона, одерживали уверенные победы на международных стартах. Ещё до их приезда Комитетом по физкультуре и спорту Свердловской области была проведена большая, что называется, рекламная работа, и исключительно благодаря этому, а также голосованию, устроенному в газете «Знамя Свердловска» по поводу пилотной съёмки новорождённого городского телевидения, получилась такая высокая наполняемость трибун.
И вот начались соревнования, Ледовый дворец спорта профсоюзов переполнен, на трибунах — полный аншлаг. Самое время написать большой, подробный материал на первой странице, тем более результаты после короткой программы оказались мега-сенсационными: что Хмельницкая, что Соколовская ошиблись и пропустили вперед местную уральскую звездочку Татьяну Малинину. Это ли не сенсация? О ней срочно необходимо написать, чтобы весь Советский Союз узнал об этом событии! Однако не получилось.
В редакции газеты «Знамя Свердловска» получился чуть ли не скандал, в котором участвовали главный редактор Василий Иванович Пьянов и ведущий журналист Егор Леонидович Войцеховский, дочь которого занималась у Ксенофонтова. Маша шла после короткой программы на 7 месте и была несколько раз упомянута в черновике статье.
— Позвольте, товарищ Войцеховский, что это такое? Что это за галиматья? — главный редактор Пьянов, солидный пожилой мужчина в строгом костюме, в квадратных очках по моде 1960-х годов, со значком делегата 27 съезда КПСС, бросил несколько машинописных листков на стол рядом с журналистом.
— А что такое? — забеспокоился Войцеховский. — Это же практически сенсация! Знаменитые советские фигуристки проиграли нашей местной уральской звёздочке! Они побеждали за рубежом знаменитых спортсменок, но проиграли нашей Татьяне Малининой! И остановились в шаге от первого места после короткой программы.
— Этот материал никогда не увидит печати! — уверенно сказал главный редактор и вытряхнул пепел из трубки, выколотив её об каблук ботинка прямо на обшарпанный пол. — Вы совсем уже сбрендили? Хотите, чтобы весь тираж изъяли прямо из киосков, а то и во время печати? Чтобы в обком вызвали на ковёр? Чтобы партбилет на стол попросили выложить? Вы понимаете, против чего вы идёте? К нам приехали две знаменитые титулованные спортсменки, которые являются символами Советского Союза, символом нашей мощи, которых показывают по центральному телевидению в новостях и которых принимает Политбюро в Кремле. А сейчас вы хотите написать, что они проиграли? Товарищ Войцеховский, у меня такое ощущение, что вы только что закончили институт и пришли сюда помощником верстальщика. Где, чёрт побери, ваше чутьё журналиста??? Где ваше политическое чутьё???
— Но партия объявила курс на гласность, так сказать… — пробормотал Войцеховский, взяв свой материал, сложив и сунув в карман пиджака.
— Вот и оставьте гласность для того, чтобы про неё по телевизору говорили! — веско заявил главред. — А мы живём как всегда, по старинке! Если хотите стать заведующим отдела новостей, забудьте про такие материалы. Напишите лучше про совхоз «Красный партизан» в Бутке и про директора Антонину Никифоровну Хмельницкую. Там опять рекордные надои молока. На этом всё. Свободны.