Елизавета Константиновна внимательно посмотрела на мужа, думая, не веселится ли он, не шутит ли… Однако вынуждена была признать: Владимир Степанович был абсолютно серьёзен…

…В целом, все советские люди и болельщики фигурного катания разделились на два чётких лагеря: те, кто были согласны с результатом этого соревнования, и те, кто были не согласны. Большинство людей оказались подогреты медийной поддержкой Хмельницкой от государства и считали её сильнейшей фигуристкой мира, поэтому, конечно, были недовольны, что её обошла Марина, которая в их представлении была ниже талантом. Многие из таких людей сразу же сели писать гневные письма в ЦК КПСС: Горбачёву, Рыжкову, Ельцину, требуя от Политбюро РАЗОБРАТЬСЯ и ПРИНЯТЬ МЕРЫ, в профсоюзы и ещё в совсем уж удивительные места, например, в Спортлото. Да, были и такие!

Однако были и те, на кого прокат Соколовской произвёл огромное впечатление. Этому были определённые причины: в первую очередь, её простой, детский облик, образ, который она отыгрывала, и, конечно же, музыка, под которую она выступала. Хорошо знакомая музыка, которую наизусть знали дети и младшие подростки всего Советского Союза. Они и составили основной костяк болельщиков и поклонников Марины. Многие из них прямо в эту ночь тоже сели писать письма любви и открытки с сердечками, посылая их в газеты, в пионерскую организацию имени Ленина, в ЦК ВЛКСМ. В письмах были слова поддержки и просьбы устроить турне Соколовской по всему Советскому Союзу, а особенно в их 3 А класс…

…Борис Николаевич Ельцин, досмотревший соревнования до финала, до награждения, которое смотрелось очень приятно из-за двух флагов СССР, аккуратно выключил телевизор и в раздумье уселся в кресло-качалку.

В последнее время он незаметно для себя начал высоко ценить не только Хмельницкую, но и Соколовскую. Марина стала, как будто бы, выше себя прежней по уровню мастерства, и очень выгодно оттеняла и даже дополняла Хмельницкую. Их трудно было представить поодиночке. На каждом соревновании стала привычной картина: сначала катает Хмельницкая, потом ждёшь реакцию Соколовской, и наоборот. А следом смотришь как девчонки на пьедестале радуются, поздравляют друг друга, в том числе и соперниц. Даже из Канады. А как Марина отдала своё золото! Но всё-таки, Ельцин чуял, в их тандеме главной была неоспоримо, Люда. В ней ощущался дух организаторства. Она могла делать что-то серьёзное и брать ответственность на себя…

— Да тут радоваться надо, что у нас такие яркие спортсменки есть, — как будто про себя сказал Ельцин. — А ведь ещё и канадская фигуристка в их компании смотрится прекрасно. Да, надо бы всю эту троицу пригласить в Москву и сделать вечер встреч с московскими школьниками. А ещё лучше с интеллигенцией, партийцами. Разузнать бы у Грамова, как всё это получше устроить. Отправить официальный запрос в Канаду от имени советского правительства, пригласить эту Линду по линии обмена опытом в спорте, или, ещё лучше, сделать их троих послами доброй воли. Символы эпохи, так сказать… Ладонь дружбы, протянутая Советским Союзом капиталистическому миру, понимашь…

…Пока в мире среди болельщиков разгорались нешуточные баталии, посвящённые результатам в женском одиночном катании, в неприметной судейской комнате ледовой арены Бостонского конькобежного клуба проходило совершенно рядовое регламентное мероприятие, которое всегда оставалось за кадром: закрытое итоговое совещание судей и технических специалистов. Предметом разговора традиционно были качество прокатов, уровень выставленных оценок за элементы, обоснованность снижений и повышений оценок согласно отдельных пунктов правил, предложения по улучшению уровня судейства, использованию нового оборудования и средств передачи информации. Совещание проводила старший судья соревнований, только что проводившая церемонию награждения, миссис Аделаида Ливингстон. К слову, большая поклонница Людмилы Хмельницкой.

В этот раз совещание отличалось от обычного. На нём присутствовал президент Международного союза конькобежцев Олаф Поульсен, несмотря на закрытый статус совещания, тема которого — результаты в женском одиночном катании на турнире «Skate America 1986».

В целом, коллегиально решили, что судейство проведено на очень высоком уровне, и никаких вопросов не имеется. Об этом с небольшой натяжкой заявила старший судья соревнований Аделаида Ливингстон, и её слова подкрепил старший технический специалист Михаэль Штор. Однако идиллию нарушил господин Олаф Поульсен.

— А вам не кажется, что мы лукавим сами себе? — неожиданно спросил Поульсен. — Знаете, в чём основная цель Международного союза конькобежцев? Самая главная цель — это не только популяризация ледовых видов спорта, связанных с коньками, но и усложнение этих видов спорта для повышения зрительской активности. И что мы видим? Кто-нибудь может мне сказать насчёт прыжкового контента Людмилы Хмельницкой, который она демонстрирует в текущем сезоне?

— У Людмилы самый сложный контент в мире, применительно к женскому одиночному катанию, — осторожно сказала миссис Ливингстон. — Сходным контентом обладает Мидори Ито, но у неё нет каскадов 3−3 со старшими зубцовыми прыжками, и она катается более нестабильно по сравнению с Людой.

— Значит ли это, что на данный момент Хмельницкая — единственная в мире фигуристка, которая выступает с таким сложнейшим прыжковым набором? — спросил Поульсен.

Собравшиеся единогласно были вынуждены заверить, что так и есть. На данный момент Людмила Хмельницкая — единственная в мире фигуристка, которая исполняет такой сложный прыжковый набор.

— Так почему же она проиграла это соревнование? — с неожиданным недовольством спросил Поульсен. — Почему фигуристка, которая интересна зрителям, сильнейшая на данный момент фигуристка мира, остаётся второй? Где ей брать мотивацию заниматься спортом дальше? Вы об этом подумали?

— Господин Поульсен, а вам не кажется, что вы сейчас выдвигаете вопросы, которые находятся вне нашей компетенции? — спросила старший судья. — Мы судим, исходя из действующих правил судейства. Заметьте, всё отсужено в пределах нормы. Почему так получилось, этот вопрос нужно задавать не нам, а вам.

— И что вы предлагаете? — спросил Поульсен.

— Естественно, пересмотр правил оценки фигурного катания, — осторожно сказала миссис Ливингстон. — Сделать более чёткий критерий исполнения короткой программы и произвольной программы. Например, в короткой программе для женщин-сеньоров сделать обязательным тройной прыжок с трёх предварительных шагов. Сейчас в правилах можно прыгать и двойной прыжок, чем многие пользуются. В произвольной программе женщины-сеньоры должны прыгать как минимум, пять тройных прыжков.

— Хорошо, но всё же это не то, — покачал головой Поульсен. — А как вы относитесь к новой системе судейства, которую судейская коллегия ISU разрабатывает уже 2 года? Вы же сами в этом принимаете активное участие.

— Мы работаем над этой системой, — уклончиво ответила старший судья. — Однако считаем, что сейчас введение её нецелесообразно, особенно в предолимпийский, тем более олимпийский сезон. Все спортсмены, особенно старой школы, привыкли кататься и ставить программы по старым принципам, если мы резко поменяем систему оценки, у многих планы на Олимпиаду окажутся сметёнными под ковёр. Я думаю, мы не можем так поступить. Новая система оценок должна вводиться в постолимпийский сезон, однако вначале параллельно, для внутреннего пользования, мы можем на неё опираться в таких вот неоднозначных ситуациях как сегодня.

— То есть, возможна двойная система оценок? — спросил господин Поульсен.

— Получается так, — согласился старший судья. — Но вторая система оценок будет лишь для внутреннего пользования, для того чтобы проводить сравнение с действующей системой и делать дополнительные выводы.

Потом на этом совещании говорилось ещё много интересных вещей, и многие из них касались изменения правил в судействе и как максимум, о ликвидации системы судейства 6.0, которая сейчас, при общем повышении технического мастерства фигуристов, казалась уже архаичной…