– Что-то произошло? – насторожился Гор.

– Чтобы что-то произошло, должны действовать люди. И сначала они рождаются, – туманно проговорил Таланар. – Много лет назад на Священный остров прибыла племянница Первой среди жриц. Девочка прямой ветви Сирин, наделенная небывалым могуществом. Храмовница держит ее на расстоянии, но уже очевидно, что она превосходит Вторую среди жриц.

– Вторая среди жриц? – повторил Тиглат и поинтересовался: – Наследница уже выбрана?

– Давно. Хотя теперь есть та, которой Вторая среди жриц уступает, но, думаю, это верно. Девочке не стать следующей храмовницей, зато в обряде присвоения истинного имени ее нарекли Шиадой.

Гор и Бану вскинули на него глаза.

– Как такое возможно? – спросил Гор. – Людей не называют именами богов, даже если они семи пядей во лбу!

– Ну, Шиада не была Богиней, – резонно заметил друид. – Она была жрицей, в которой раньше и сильнее всего проявился воздающий лик Праматери. Если на то пошло, все имена четырех лиц Богини – имена жриц, основавших храмы. Хотя должен признать, все были удивлены, когда обычного ребенка нарекли так. А теперь, когда Шиада служит в храме Шиады, случившееся кажется абсолютно разумным, – посмеялся друид. – Воистину! Пути Богини неисповедимы!

Ни Гор, ни Бану не нашли в словах старца ровным счетом ничего веселого.

– Случайностей нет, – заключил друид, успокоившись. – Не без причины Ирэн, не предназначавшаяся воинскому ремеслу, достигла вершины в искусстве убивать и обучила других. Не без причин племянница храмовницы превосходит ее дочь, не сознавая этого. Не просто так ты, Тиглат, встретил когда-то эту девочку, – кивнул в сторону Бану. – Как тебя зовут?

– Бансабира.

Проницательные глаза цвета лазуритов пробежали по девочке снизу вверх.

– Ты северянка.

– Откуда вы знаете? – спросила девушка, цепенея от духовного трепета и немножко от страха.

– Я могу видеть, – просто ответил Таланар. – Повсюду. Например, я вижу, что вскоре мимо нас пройдет группа разбойников, но, – друид предостерег собеседников от мгновенной собранности, – они не навредят нам, не беспокойтесь. Так вот, я вижу, что твоя подопечная знатна и носит поцелуй Госпожи Войны. Здесь, – Тайи ткнул себя в бедро, безошибочно угадав то место, где на теле Бансабиры находилась белая отметина.

– Твой знак, – сказал седобородый Тиглату, – тоже давно тебя ждет, но пока не нанесен.

Таланар потянулся к Гору и провел пальцем по лицу, будто проследив путь несуществующей слезы.

– Шрам? – Гор уставился на друида с полным непониманием в глазах. – С каких пор шрам означает нечто большее, чем неуклюжесть в бою или столкновение со сложной ситуацией?

– Некоторых Праматерь целует сама, а кому-то передает поцелуй через людей, – неопределенно отозвался старец. Раздался шелест. – О, вот и они.

Таланар поднялся, светясь и сияя так, будто их не настигал отряд разбойников, а ожидал радушнейший прием в замке архонского короля Удгара.

– Нет-нет, я ведь говорил вам не тревожиться. Оставьте мечи и просто ждите.

Ждать было невыносимо, мгновенно сообразила Бану, но волю чувствам старалась не давать. Правда, мужчины все одно замечали. Да и сам Гор, вернувший клинок в ножны, время от времени нервно переступал с ноги на ногу.

Звуки стали слышнее, разбойники приближались. Но когда появились на тропе, у которой на бивак расположились путники, Таланар слегка потряс посохом, пару раз негромко ударил основанием по земле и, улыбаясь, тоже стал ждать. «Они заметят нас! Заметят!» – настойчиво думал Гор, зная, как жрецы умелы в чтении мыслей. В ответ в голове раздавался только легкий смех друида, который воина непередаваемо раздражал. Кажется, Тиглат начинал понимать, за что его особенно сильно ненавидит Бану.

Разбойники прошли мимо их лагеря вплотную. Даже останавливались в футе от жреца, что-то пристально разглядывая в пустом, как им казалось, воздухе. Выглядело так, будто ни людей, ни костра, ни лошадей – ничего не было. Бансабира в немом восхищении стояла, остолбенев.

«Вот же хитроумный старик!» – невольно подумал Гор.

– Спасибо за доброе слово, – благосклонно ответил Таланар и сел.

Разбойничьи крики вскоре стихли. Жрец и выходцы из Храма Даг вернулись к беседе и ужину. Бансабира с трудом приходила в себя. Гор вскоре стал выглядеть непринужденнее.

– Какие дела привели тебя в Яс, мудрейший?

– Распри в Ясе не утихают. Это беспокоит Богиню и храмовницу. Как посланник Праматери, я должен был попытаться поговорить с раманом и раману. В конце концов, они называют себя тенями богов и обязаны вершить их волю. Раману Тахивран всячески убеждала меня, что вскоре война прекратится, хотя по существу она не собирается как-то вмешиваться. Раман и вовсе отошел от дел и ни в чем не принимает участия. Поэтому я решил немного поглядеть на окрестности и отправляться на восток. Мне нужно прибыть в столицу Иландара через пять недель.

– То есть вы просто тянете время? – с иронией спросила Бану. Старик явно не без сюрприза.

– Вроде того.

– А что в Иландаре? Тоже воюют?

– Ох, нет, – улыбнулся друид. – В Иландаре празднуют. Многие интересные люди съедутся в скором времени в замке короля Нироха Страбона – Агравейн Железногривый, его сестра Виллина, принцесса Архона, мой сын Гленн, Вторая среди жриц и Шиада Сирин. Ну и, разумеется, я тоже там буду, – скромно добавил друид через паузу. – Виллина выходит замуж за наследного принца Иландара. Нарождается отличный союз староверов.

Друид помолчал недолго, оглядывая собеседников, потом заметил:

– Зачем вы здесь, я, пожалуй, спрашивать не стану.

Гор хмыкнул. Доели они в молчании. Подкрепившись, Таланар поблагодарил и произнес:

– Сегодня ночью никому из вас не придется дежурить. Спите спокойно.

Ни Гору, ни Бану не пришло в голову усомниться в собственной безопасности. Перед сном Таланар ненавязчиво заметил, будто ни к кому не обращаясь:

– Рожденные в знаке Заклинателя Змей всегда находят, что ищут.

Гор значения не придал, как и Бансабира. Все мысли девушки поглощала зарождавшаяся ненависть – к войне, к тому, что оторвана от дома, к смерти матери и, вероятнее всего, брата, к тому, что ей пришлось вступить в Багровый храм. Во всем этом повинны не столько Шауты, сколько раману Тахивран. И спустя годы она не стремится ничего исправить!

Когда Гор и Бану проснулись, Таланара уже не было. Дул приятный ветер, который пах травами.

По возвращении из кампании стоило Бану спешиться у главного входа, к ней подлетела встречающая их Шавна. Взяла подругу за руки:

– Кровавая Мать, Бану! Я переживала – до нас дошли вести, что половина вышедших погибла. К тому же никто из вернувшихся не мог внятно сказать, куда вы отправились. Рада, что ты жива. – Девушки обнялись. Гор тем временем о чем-то беседовал с Мастером Ишли. – Не смей больше так пугать меня! Ты же еще ученица, а за учениками всегда будущее, поняла?

Ага, поняла, улыбнулась Бану и коротко поцеловала подругу в губы. Стоило Шавне отойти, к Бансабире, будто влекомый ветром, подлетел Астароше. Стиснул в объятиях.

– Ты жива, – прошептал на ухо. Отстранился, взял девичью голову в ладони и поцеловал на глазах у всех. Бансабира видела, как молодой мужчина закрыл глаза, прижимаясь к ее губам.

В вечер того дня, обсудив с Ишли какие-то вопросы и отдав старейшинам полученную от Яшмовых награду, Гор явился в комнату Астароше. Наставники жили на втором этаже.

– Не подходи к ней больше, – сказал Тиглат с порога. – Она моя.

Астароше лениво обернулся:

– Клинок Богини может принадлежать кому-то, только если добровольно отдал себя, сам знаешь, Тиглат.

– Бану не Клинок, она все еще рабыня.

– Верно, но даже тебе, Тиглат Тяжелый Меч, не позволено оттягивать неизбежное. Самое позднее этим летом Бану вобьют знак.

Гор проскрежетал зубами.

– А до тех пор – не трогай ее, – процедил он и вышел.

На другой день Тиглат привел к Бансабире Габи, невысокую худенькую брюнетку из учеников Мастера Ишли.