— Даже не верится, — сказал Олег Валерьевич. — Такое впечатление, что это какой-то сон. В нашем захолустье приёмное отделение теперь не хуже, чем в элитной клинике Москвы.

— А главное, что построили его очень вовремя, Олежа, — сказал Анатолий Фёдорович. — Я же говорил тогда, что объявление для охотников было, один знакомый на вокзале начальником работает, говорит, что молодые и крепкие толпами валят в город. Так что скоро нам работы поприбавится. Теперь хоть проще и удобнее будет их всех спасать.

— А случайно никто не в курсе, что за огромный особняк строят на окраине города, недалеко от крепостной стены? — спросил вдруг Олег Валерьевич. Я в это время спокойно доедал рыбную котлету с рисом и, услышав этот вопрос, даже глазом не моргнул, хотя внутри немного напрягся. — Кто-нибудь знает, чей это, собственно, домина будет?

Краем глаза я заметил, что Герасимов уставился прямо на меня. Я даже почувствовал его взгляд и поднял глаза.

— Думаете, что я знаю? — спросил я, невинно улыбаясь. — Я его тоже видел, но пока не в курсе.

Герасимов неохотно отвёл от меня взгляд и тоже продолжил доедать рис. В этот момент я заметил косой взгляд Василия Анатольевича. Стоило мне посмотреть на него, он отвернулся, но я успел заметить, что он смотрит на меня не как обычно, а как-то странно, немного по-другому. Вроде как не с раздражением и злом, больше с интересом. Возможно, он заметил, что заведующий уделяет мне особенное внимание.

Евгения окинула всех коротким взглядом, отодвинула пустую тарелку и ушла в лабораторию, как она сказала, производить ревизию оставшихся ресурсов.

Я сел, как мне обычно нравилось, на стул возле окна, и уставился на Федю, который уютно расположился на ветке берёзы прямо напротив. Сегодня он не стал заходить в помещение, предпочёл прыгать по деревьям, а не озираться на фыркающие установки синтеза. Сначала я думал, что зверёк задремал, но потом он резко открыл глаза и посмотрел куда-то в сторону.

Через несколько мгновений до моего слуха донёсся далёкий отзвук сирен скорой помощи.

— Кажется, работа приближается, — сказал Анатолий Фёдорович, снова сложив газету и положив на стол. — Ну что, идём тестировать обновку? Я, конечно, понимаю, плохо так говорить, но уже не терпится опробовать новый блок в деле. Ну не идти же ради этого с монтировкой на улицу, чтобы пациенты появились?

— Шуточки у вас, Анатолий Фёдорович, — усмехнулся я и вышел вслед за ним из ординаторской.

За мной потянулись Василий Анатольевич, Олег Валерьевич, замыкал процессию Костик, который не успел уйти в лабораторию.

Через широкую двустворчатую дверь нового приёмного отделения теперь по пандусу могли вкатить сразу две каталки параллельно. То же самое и с носилками, что именно сейчас и начало происходить. Судя по веренице за дверью, раненых было десятка полтора.

Анатолий Фёдорович тут же мгновенно оценивал состояние пациентов и распоряжался, кого куда везти: в реанимацию, блок интенсивной терапии, общие палаты или манипуляционные.

Для нашего удобства, все подразделения были отделены только друг от друга, но не отгорожены от прохода, обеспечивая лёгкий доступ и обзор. Новый блок имел полный комплект всего, что только возможно. Практически он заменял собой всё приёмное отделение, но был ещё больше и в десятки раз лучше оснащён.

Не было здесь только палат круглосуточного пребывания, ординаторской и других подсобных помещений, а так практически самостоятельная рабочая единица с большой пропускной способностью.

Пациентов сегодня было реально много. Сначала привезли одну партию, потом подвозили ещё и ещё. Мы едва успевали лечить одних, как привозили других. Одни выходят, других заносят или вкатывают на каталках. Такая круговерть продолжалась несколько часов.

Перед глазами непрерывным потоком мелькали лица, раны, ожоги, ссадины, кровоточащие сосуды. Всё уже начало сливаться в сумасшедшую карусель. Если бы не новый удобный блок, где всё под рукой, было бы очень тяжко.

Я даже мысли себе такой не допускал, чтобы как-то экспериментировать с лечением на расстоянии. Ни с вихрем, ни без вихря. Потому что нужно было просто продержаться, устоять, пока везли всё новых и новых, успевать их лечить, чтобы вовремя успеть помочь тем, кого только что привезли.

Когда я подошёл к следующему пациенту с рваной раной в поясничной области, сначала подумал, что мне показалось. А потом, когда он попросил залечить глубокую ссадину на щеке, я понял, что не показалось. От бойца довольно сильно тянуло крепким перегаром.

— Вы что же, прямо из-за праздничного стола в Аномалию отправились? — спросил я, больше в шутку, хотя у самого внутри от этого факта уже кипело.

— Тебе-то какое дело? — хмуро буркнул боец, который был на несколько лет старше меня и значительно крепче в комплекции. — Твоё дело лечить, значит, лечи.

— Моё дело лечить раненых, которые пострадали в зоне Аномалии, а не тех, кто перепутал место, где устраивать пикник, — произнес я холодным железным тоном, демонстративно развернулся и уже сделал шаг в сторону следующего пациента, когда мужчина вдруг резко изменил тон.

— Простите, господин целитель, — тихо сказал мужчина. — Даже не знаю, что на меня нашло…

— Когда вспомните, тогда позовёте, — безразличным тоном добавил я, уже повернувшись к другому раненому, как первый буквально запричитал.

— Ну ладно, простите меня, правда! — взмолился боец, от былой напыщенности не осталось и следа. — Богом клянусь, что больше не буду, понимаю, что глупость сделал!

Я обернулся, посмотрел бойцу в глаза, сделал вид, что обдуманно принимаю решение, но всё же вернулся к нему. Тем более что к раненому, к которому я только что хотел направиться, подошёл Константин. Раны там были небольшие, скорее всего, Костик справится.

— Зачем же надо было злоупотреблять перед тем, как идти в Аномалию? — всё ещё возмущённым, но чуть более спокойным тоном спросил я, начиная залечивать его рану на плече.

— Бес попутал, — буркнул мужчина, глядя куда-то вниз. — Увидел старых друзей, с которыми когда-то вместе ходили на охоту, решили за встречу употребить.

— Наивысшая глупость, — сказал я. — В Аномалии нужна максимальная концентрация и внимание, чтобы тебя не съели и не отгрызли ногу или руку.

— Теперь я уже понял, — грустно усмехнулся боец. — И, к сожалению, тут таких половина, — пробормотал он, окинув взглядом других охотников, находящихся в секторе.

— Я уже догадался, — сказал я, слыша нелепые возгласы с разных сторон.

Анатолий Фёдорович, не сдерживаясь, кого-то громко отчитывал, как провинившегося первоклассника.

Когда раненые перестали поступать в приёмное отделение, на блоке интенсивной терапии и в реанимации оставалось ещё несколько человек, которых надо было какое-то время понаблюдать. Благо диагностического оборудования здесь было навалом.

Шеф взял на блоке планшет, с помощью которого он может отслеживать состояние здоровья пациентов, находясь в любой точке, даже в самой уединённой, куда люди ходят по одному. Теперь мы все вместе, замученные и уставшие, вернулись в ординаторскую, с удовольствием приняв сидячее положение.

— Надо предложить караульным на КПП заставлять всех охотников дышать в трубочку на алкоголь перед тем, как пускать в Аномалию, — недовольно проворчал Василий Анатольевич.

Один из тех немногих случаев, когда я был с ним целиком и полностью согласен, после сегодняшнего массового поступления.

— Думаешь, поможет? — усмехнулся Олег Валерьевич. — Они тогда просто будут туда с собой проносить и там пить. Причём будут думать, что они всех обманули, не понимая, что они дураки и обманывают себя и своих соратников.

— Дураку дурацкая смерть, — добавил Анатолий Фёдорович. — Прости Господи.

Когда я вернулся домой с работы, Федя сразу запрыгнул на свою лежанку на шкафу, а я потянул носом и почувствовал запах чего-то жжёного и раскалённого металла, послышались тихие разговоры на кухне. Оказалось, что Матвей с Арсением занимаются плавкой серебра, отливают один за одним медальоны, в которые затем будут монтироваться коричневые кристаллы, сделанные из… известно из чего они сделаны, а рядом с ними будут вмонтированы мелкие управляющие кристаллы.