— Никаких продаж, скоро узнаешь, — уклончиво ответил я.

Ну не могу ведь я пока рассказать им про геологов, рудокопов и прочий персонал, который будет практически жить на территории Аномалии, чтобы обеспечивать бесперебойную поставку руды на завод. Я им обязательно всё расскажу, но чуть позже.

Все равно от работы никто не отвертится.

Подходя к госпиталю утром, я сразу заметил, что ограды и других защитных сооружений нет, всю технику и строительный мусор убрали, положили даже новый асфальт. Здание полностью готово к работе.

Но кое-что все же сильно резало взгляд — возле нового главного входа собирались какие-то люди и они не были похожи на пациентов, так как преимущественно были одеты нарядно, как на праздник.

Я не стал к ним приближаться, а зашёл через запасной вход, как и вчера. Пока что здесь ничего не изменилось. По пустому коридору направился в ординаторскую.

Анатолий Фёдорович, как обычно, сидел на диване с газетой в руках — постоянная и незыблемая утренняя традиция. Олег Валерьевич заваривал кофе, Василий Анатольевич ещё не пришёл. Оба со мной поздоровались, не отвлекаясь от своих занятий. Буквально через несколько минут после того, как я застегнул пуговицы халата, вошёл совершенно спокойный и невозмутимый Василий Анатольевич, поприветствовав всех оптом, без личных обращений.

Никаких колкостей с его стороны больше не было, он старался на меня не обращать внимания, а возможно, делал это просто по привычке. Мне так даже проще, не надо готовить колкости в ответ.

— Раз все на месте, — сказал Анатолий Фёдорович, сложив газету и положив на стол, — послушайте одно объявление. Сегодня в девять утра состоится торжественная церемония открытия приёмного отделения со всеми отягчающими обстоятельствами: приедет пресса, понабегут всякие-разные люди со своими странными интересами, говорят, даже оркестр будет, уж не знаю, где они его откопают. А ещё градоначальник будет присутствовать и Демидов со своей свитой. Так что всем быть готовыми.

— Что же вы заранее не предупредили, — растерянно произнёс Василий Анатольевич. — Я надел бы пиджак и галстук.

— Пиджак и галстук не требуется, это не медицинская одежда, а вот белый халат — наш главнейший атрибут. Если хочешь, золотую ручку свою воткни в карман для солидности, и фонендоскоп на шею повесь.

— Приятная новость, — сказал Олег Валерьевич. — Значит, скоро начнём работать в новых шикарных условиях, прямо как белые люди из столицы.

— Сегодня, Олежка, сегодня, — довольно улыбаясь, сказал Анатолий Фёдорович. — Ещё со мной одной новостью главный вчера поделился, планируется ремонт практически во всём госпитале.

— Нас что, закроют? — удивлённо вскинул брови Василий Анатольевич.

— Ага, сейчас прям, не дождётесь! — жизнерадостно воскликнул Герасимов. Такое чувство, будто ему отпуск пообещали. — Будем пахать, как обычно, ремонтировать будут частями. Закроют у нас одно крыло. Хотя, в принципе, когда откроется новое приёмное отделение, это уже не страшно. Здесь спокойно можно будет хоть всё закрывать. На других этажах тоже ремонт начнут.

— Здорово, — довольно улыбнулся Олег Валерьевич.

Василий Анатольевич опять почему-то нахмурился и направил свой взгляд в окно, думая о чём-то своём.

— Ваня, — обратился ко мне мой наставник, — я так посмотрю, ты почему-то не особо удивлён. Ты уже в курсе был, что Демидовы чуть ли не весь госпиталь нам собрались перестроить?

— Алексей Владимирович говорил мне об этом во время последнего рейда, но так, поверхностно, без подробностей, — сказал я. — Даты он не обговаривал. А про то, что сегодня открытие, так и вообще только от вас слышу.

Шеф некоторое время искоса смотрел на меня подозрительным взглядом, потом взял со стола газету и продолжил чтение.

Если торжественное открытие в девять, значит, у меня ещё есть минимум час времени, и я направился в лабораторию помогать Жене. Девушка как раз снаряжала установку синтеза для производства синих взрывчатых гранул.

— Что, поступил новый заказ? — спросил я.

— Это больше для того, чтобы резерв пополнить, — ответила девушка, встретив меня приветливой улыбкой. — Наверняка скоро пригодится.

— Как-то боязно, — сказал я, наблюдая, как Женя ловко соединяет один за другим стеклянные патрубки. — Не разнесло бы госпиталь, а то получится, что зря ремонтируют.

— Не разнесёт, не переживай, — улыбаясь, ответила Евгения. — Подай мне лучше вон ту колбу с катализатором.

Потом мы обходили остальные установки с плановой проверкой, корректируя температуру и проверяя исходники. Кости здесь не было. Когда я только пришёл, он уже занимался в приёмном отделении с пожилой пациенткой.

Мы вдвоём спокойно отладили работу всех установок синтеза, когда к нам прибежал взволнованный Константин и сказал, что срочно всех требуют выйти на улицу. По быстро сформировавшейся привычке, мы вышли через запасной выход. Я повернул голову и ахнул.

Перед парадным входом нового приёмного отделения на вместительной асфальтированной площадке собралась огромная толпа. Над ними немного возвышался стоявший на крыльце Герасимов. Увидев нас, он замахал рукой, чтобы мы быстро подошли к нему, но пробиться через толпу оказалось не так-то просто.

Через пару минут мы уже полным коллективом стояли на крыльце, и я почувствовал себя, как манекен на витрине, так как в нашу сторону было обращено несколько сотен пар глаз.

Обведя собравшихся взглядом, я разглядел несколько объективов камер, направленных на нас, корреспондентов с микрофонами. В сторонке стоял и градоначальник, и мой брат, о чём-то непринуждённо беседуя.

Внезапно грянул духовой оркестр, и я еле сдержался, чтобы не присесть от неожиданности. Только сейчас увидел, что они стоят с другой стороны от крыльца.

Ну а дальше было долго, скучно и неинтересно. Пламенные речи, обещания светлого будущего и разрезание красной ленты. Кого-то такие моменты, возможно, вдохновляют, но, так сложилось, что я всю эту официальную тягомотину не люблю. Теперь боюсь даже представить, сколько меня ещё ожидает чего-то подобного.

Большая двустворчатая дверь приёмного отделения торжественно распахнулась. Градоначальник и Алексей Демидов — каждый со своей свитой, с важным и довольным видом вошли внутрь, следом уже вошли мы и корреспонденты. Остальной толпе дорогу отрезали бойцы в форме гвардейцев рода Демидовых.

Анатолию Фёдоровичу, судя по всему, процедура открытия нравилась гораздо больше, чем мне, такой широкой улыбки я у него давно не видел, как и настолько довольного выражения лица. Он с удовольствием водил делегацию по огромному приёмному отделению, показывал, что где находится, какое стоит оборудование, какое количество раненых сможем обслуживать одновременно.

Эти все моменты я слушал внимательно, потому что в ближайшем будущем это всё пригодится.

Потом делегация с заведующим ушли в долгие разговоры и обсуждение перспектив, а мы потихоньку ретировались обратно в наше привычное отделение, я и Евгения сразу направились в лабораторию.

— Помоги мне, пожалуйста, Пещерник расфасовать, — сказала Евгения. — Я уже всё полностью подготовила. Осталось только перемолоть и запаять в пакеты.

Учитывая ценность специи, пакеты, ясное дело, были рассчитаны не на килограмм. Они были маленькими, и то каждый маленький пакетик стоил практически баснословную сумму при продаже в готовом виде в магазинах, а в таком городе, как Каменск, его даже было и не найти. Возможно, градоначальнику привозили на заказ, да ещё нескольким богатеям, чьи дома стоят неподалеку от моего почти достроенного замка. Точнее, особняка, похожего на замок.

— Ну что, Иван, как тебе новое приёмное отделение? — спросил Анатолий Фёдорович, когда мы пришли на обед. Уж не знаю почему, но он обратился индивидуально именно ко мне.

— Мне кажется, отлично, — пожал я плечами. — У всех остальных вы уже спросили?

— Остальные сами сказали, — ухмыльнулся заведующий.