А дальше рутина: первичный доклад, разгрузка, осмотр техники и сдача данных инженеру. После ужина отчёт майору и заполнение журналов в ассортименте: время, маршрут, точки, замеченные твари, изменения на местности. Отдельным пунктом — контакты с высокоранговыми животными. Координаты, описание, поведение…

В свою очередь Иеремия сделал всё, чтобы не выдать своего истинного состояния. А ему стало хуже.

Остаток вечера прошёл в том же бодром ритме, но уже не в жанре триллера напополам с психологической драмой, а с нотками шпионского сериала про докторов.

Первым делом я выцепила Анфису у душевой и обратилась к ней с интригующим вопросом:

— Анфиса, а скажи-ка: ты никогда не хотела повторить подвиг святого Луки Крымского и тайно помочь с лечением раненого бойца?

Стажёр-лекарь с серебряным медальоном на груди моментально напряглась.

— Вася, ты понимаешь, что если вскроется, то козлом отпущения сделают меня? Платина и золото всегда валят на серебро. Связываться с вами чревато.

Я подняла ладонь, как на присяге:

— Слово княжны Тобольской! В случае проблем, отвечать буду я. А ты просто помогаешь товарищу. И, — добавила нотки искушения в голос, — испытаешь собственные силы. Когда ещё выпадет возможность получить реальный опыт на настоящем ранении не под надзором старших, а самой? От начала и до конца. Ты сделаешь доброе дело, а я… наберу для тебя шишек корейской сосны Сильверей. И вообще всё, что назовёшь. С меня любая помощь.

Как рассказывал Надир, девушка увлечённый ботаник и сильно расстроилась, узнав, что не сможет лично собрать маньчжурский гербарий.

К счастью, сомневалась Анфиса недолго.

— М-м… хорошо, — она нервно поправила сползающее полотенце. — Но если что — молчать не буду. Практика мне важнее всех гербариев мира.

Уже через час после отбоя мы втроём — я, Иеремия и Анфиса — под покровом темноты отправились в медицинский блок. Замки не проблема: у стажёра-лекаря есть все допуски. Внутри никого не было, даже дежурного. Стихийники редко болеют, а парни майора Камышловского давным-давно научились «правильному» обращению со стихийными тварями и до серьёзных травм не доводили.

Анфиса бережно уложила Иеремию на кушетку и тут же приступила к работе под тусклым светом дежурной лампы. Будучи моно-практиком стихии земли третьего ранга, она не блистала боевыми навыками, но для лекаря этого вполне хватает. Прежде чем перейти к Омеге — технике внешнего исцеления — она заставила пациента осушить целый стакан густых, горьких микстур в разной пропорции. Инъекции были бы эффективнее, но иглы, способные проколоть нашу кожу, строго подотчётны. Пришлось бы расписываться и объяснять.

Лечение заняло почти два часа, однако о полном выздоровлении Йера речи не шло. Омега — техника мощная, но и рана непростая. Тем не менее Анфисе удалось качественно срастить повреждённые ткани, запустить комплексную регенерацию и заставить организм активнее вырабатывать кровь. Под конец процедуры Йер выглядел уже не ходячим трупом, а просто человеком, которого вчера слегка пожевали и выплюнули обратно. Анфиса — талантливый лекарь, что, впрочем, неудивительно: на практику с выпускниками не отправляют случайных курсантов.

Она благоразумно воздержалась от расспросов, да только тщетно — словоохотливый Иеремия сам выложил все детали «героического» столкновения с озверевшим водяным волком. Спасибо, хоть обо мне умолчал.

Пользуясь случаем, я умыкнула из шкафчика биобинт и тюбик лечебной мази с анестетиком. Перебитая капканом лапка Морганы всё ещё стояла перед глазами. Если волчица не уйдёт далеко, возможно, мне удастся подойти к ней и сделать перевязку. Хотя бы попытаться.

Следующего патруля я ждала с ещё большим нетерпением, чем Новый год в детстве.

Первоначальное воодушевление Ани немного спало, как только до неё дошёл весь масштаб новых обязанностей. Дежурство в казарме подразумевало ведение журнала учёта, контроль за порядком и — самое тяжёлое — регулярную уборку в дни очерёдности. Причём уборку не только за себя, но и за всех ребят из нашей группы. Помогать ей никто не думал, включая меня. Я уже выручила Аню, дав шанс не вылететь с практики, с остальным пусть справляется сама. Сумеет — хорошо, а нет — будут проблемы. Сегодня она не любит природу, а завтра может счесть уборку недостойным занятием для наследницы городничего Вязьмы. Что ж… В последнем случае я сама подам дисциплинарный рапорт на её имя.

Кадровая перестановка в группах — дело внутреннее. Полковник Минусинский даже вникать не стал, почему вдруг курсантка Вяземская освобождена от поездок к датчикам. В журнале инцидентов напротив первого дня стоял нолик, остальное не его проблемы.

А вот Ярослав на ноль не купился. Он сразу просёк, почему вдруг его лучший друг на вид чуть краше зомби, однако спрашивать не стал. По крайней мере, у меня. Думаю, они с Йером закрыли эту тему в частном порядке.

Я зашла в кабинет дежурного офицера незадолго до отбоя. Группа Красноярского два часа как вернулась из патруля, и сейчас Яр методично заполнял журналы, щёлкая стилусом по интерактивной столешнице. Занятие скучное и времени отъедает порядочно, но его не избежать. Военный бюрократизм неистребимый зверь, волком бы его выгрызть!

— И как это понимать, Тобольская? — поинтересовался он, стоило мне озвучить идею сольного патруля.

— В исключительных случаях у подпоручика есть такое право. — Положив на стол планшет с открытым документом, подвинула его на подпись. — Теперь я намерена им воспользоваться.

Красноярский не шелохнулся.

— Мой ответ: нет.

— Это не предложение, это доклад о принятом решении. Всё строго по уставу. Подпоручик Тобольская считает патрулирование в одиночку оптимальным для выполнения поставленных задач. Угрозы оценивает как минимальные, в поддержке не нуждается.

— Формально — да, право у тебя есть. Но я предлагаю другой вариант. — Яр провёл пальцем по столешнице, и над ней вспыхнула голографическая проекция списка личного состава его группы. — Возьми одного из них. Любого, кроме Владивостокской.

— Позволь отказаться, — я даже не взглянула на список. — В таком случае в твоей группе останется семь человек, а в моей станет девять. Извини, но мне хочется выиграть справедливо, а не потому что вы оказались в заведомо слабой позиции. В поддавки я не играю.

Яр со свистом выдохнул и откинулся на спинку кресла.

— Я не даю тебе форы. В журнале пусто, но мы оба знаем, что моя группа сейчас впереди со счётом два-ноль. Тенденция наметилась.

— Главное не старт, а финиш, — важно изрекла я. — Перед тобой псионик шестого ранга. Мне здесь бояться почти некого, ты сам это прекрасно знаешь. Большинство стихийных тварей на склонах Чанбайшаня владеют только одним видом эссенции, для меня они не опаснее комнатной собачки, а психокинез вытащит из любой заварушки. Тем более, если мне не придётся сдерживать силы.

— Вася, — имя прозвучало как предупреждение.

— Подпоручик Василиса Анатольевна Тобольская, — поправила его. — Ты старше меня по званию, Красноярский, но формально наш статус в системе прав и обязанностей ВС ВКР идентичен. Должность одна — командир группы. Поэтому ставь подпись, и я пойду.

— Должность одна, но отвечаю за всех я. Меньше всего мне надо, чтобы кто-то из вас пострадал. Йера хватило за глаза.

Стоило догадаться, что разговор пойдёт не по сценарию. Как тут не вспомнить их с Алёной ночной разговор? Ярослав категорически не хочет, чтобы со мной «что-нибудь произошло» не только как старший по званию.

Шагнув ближе, я опёрлась ладонями о столешницу с его стороны, нагло вторгаясь в личное пространство.

— Не драматизируй, Яр. Я не только сильный псионик, я — лидер курса, бывший председатель, капитан «Львов» и командир группы. Такие граждане в особом отношении не нуждаются.

— Люди не одиночки, Василиса. Какими бы сильными ни были. У тебя есть товарищи, и даже если они будут молчать — они рядом. Это поважнее регалий.