— То же самое применимо к тебе, — сказала уже не так воинственно. — С патрулями я справлюсь, но если станет спокойнее — готова быть на связи.

Красноярский смотрел на меня несколько долгих секунд. Размышлял и взвешивал. В серых глазах мелькнула усталость и что-то еще, чему я не сразу нашла название. Похоже на беспокойство.

— Каждые три часа, — ответил он.

— Четыре.

— Три с половиной. И если что-то пойдёт не так, я узнаю об этом не из журнала происшествий. И уж точно не из трёпа Йера. Его версии интересно слушать, но сколько в них правды — вопрос на засыпку.

Что ж, разумная предосторожность. Придраться не к чему, сама бы поступила так же.

— Спасибо.

Я забрала планшет сразу, как только Яр поставил свою подпись в графе «Возраженiй нѣтъ». Без этой маленькой детали, увы, не обойтись на случай, если у Камышловского возникнут вопросы.

— Пока справляешься с работой, можешь оставить в казарме вообще всю группу, — с сарказмом добавил Яр.

— Не могу, — невольно улыбнулась я. — В одиночку мне физически не хватит времени объехать все тридцать две точки до захода солнца и потом…

— Тебя проклянут свои же, — закончил он.

Поднявшись с кресла, блондинка привалился к столешнице рядом со мной. В голографических экранах мелькали строчки кода, похожие на звездные карты. К журналам возвращаться не торопился. А я не торопилась уходить, хотя в казарме сейчас весело — ребята рассказывают о сегодняшнем патруле и делятся впечатлениями.

Рихард с Наташей наткнулись на стаю из семи земляных енотовидных собак третьего ранга и выкосили их под ноль, а Роман с Алёной завалили рысь.

— Всё, больше никаких движений кадрового состава, — вырешил Яр. — Лимит исчерпан. Сперва перевод Владивостокской, теперь снятая с патрулей Вяземская… А прошло всего три дня.

— Целых три, попрошу.

— Это, конечно, меняет всё.

Взяв прядь моих волос, выбившуюся из вечно небрежного пучка, Яр беспардонно заправил её за ухо. Таким простым жестом, будто это самая естественная вещь в наших отношениях. Я замерла, но задуматься себе не позволила, а то ещё сделаю какую-нибудь глупость. Например, спрошу, где здесь заканчивается долг и начинается личное. Не хотелось разрушать момент.

— Кстати, — сказала, чтобы заполнить тишину, — не успела поблагодарить тебя вчера. За Алёну. Не знаю, по какой причине ты поменял её на Аню, наверное, это секрет, но спасибо. И от меня, и от моих ребят, которым теперь не придётся убирать казарму. Половина из них предпочла бы встречу с водяным волком, нежели с ведром и тряпкой.

Парень скосил на меня взгляд:

— Да, секрет. Тебя это беспокоит?

— Нет. Просто любопытно.

— Высказывайся на чистоту, Василиса, смелее, — развернулся ко мне корпусом. — Ты моя невеста, я пойду тебе на встречу во всём в пределах разумного.

Вот надо было ему сказать это?

— Не рано ли ты начал вживаться в роль, Красноярский? — ворчнула я. — Свадьба ещё не состоялась. Но раз сам предложил… У меня условие: пока мы на практике, давай без личного покровительства. Здесь нет никаких невест и всего такого.

Ярослав размышлял с минуту, словно просчитывал варианты. Или искал аргументы против, по выражению лица не понять.

— Ладно, — кивнул наконец. — На это я могу согласиться. Скрепим договор, поручик Тобольская?

Думала, он протянет ладонь для рукопожатия, но вместо этого Яр приподнял мой подбородок и без предупреждения поцеловал. Крепко, обжигающе и напрочь дезориентирующе. А затем так же внезапно отстранился.

Я моргнула, чувствуя электрическое тепло в кончиках пальцев.

— Какого…

— Будем считать, договорились.

Для собственного спокойствия я выбрала промолчать. Чинно кивнув, развернулась и направилась к выходу. Уже в дверях обернулась и поинтересовалась чисто из вредного любопытства:

— Ты слышал народное суеверие, что третья помолвка всегда приводит к трагедии?

— А ты в это веришь? — с полуулыбкой спросил Яр, вновь садясь заполнять журналы.

— Нет. Я вообще не суеверная.

— Хорошо. Потому что эта трагедия — смерть.

Он щёлкнул по столешнице, открывая сияющую голубым светом вкладку, а я вышла в коридор. Мрачное слово камнем упало в тишину. Вика почему-то об этом не говорила.

Мой маршрут патрулирования остался прежним — самые дальние точки в южном направлении. На второй раз дорога далась куда проще и заняла почти вполовину меньше времени, чем с Иеремией. Псионика обострила восприятие мира до предела, что позволило мне выжать из снегохода невероятные сто восемьдесят километров скорости и ещё до обеда управиться с датчиками. Всё остальное время — моё!

Перекусив на скорую руку, вышла на связь с группой. У всех тихо. Более-менее серьёзная ситуация возникла только у Саши с Ясвеной. Возле водопада они нарвались на огненную росомаху седьмого ранга. Инструкция предписывала пройти мимо, но зверушка проявила гастрономический интерес к антенне датчика, а это законное исключение для атаки. Две девчонки, одна из которых победительница Турнира по эсс-фехтованию, уложили росомаху на раз.

Только потом я со спокойной душой двинулась на поиски Морганы.

Волчица не могла далеко убежать. Где-то на периферии сознания ощущалось её присутствие. Мы «общались» слишком мало времени, чтобы установить полноценную псионическую связь, поэтому пришлось довериться старому доброму шестому чувству. Оно уводило на запад. Туда, где кончалась зона ответственности, обозначенная полковником, и начиналась терра инкогнита.

Припарковав снегоход так, чтобы его маячок не пересекал невидимой линии, я захватила рацию и дальше отправилась на клинке — встала на узкое лезвие, как тренировалась с Лэнсом в прошлом году, и взмыла в воздух. Скорость просела, зато проходимость увеличилась в разы.

Почти два часа я без толку петляла по крутым склонам, пока фантомное предчувствие не переросло в реальную уверенность. Стрелка внутреннего компаса наконец-то указала чёткое направление.

Моргана лежала на каменной проплешине в узком распадке. Морда опущена на передние лапы, задняя чуть вытянута в сторону. Её шерсть переливалась, подстраиваясь под цвет снега и скал, давая идеальную маскировку. Отчасти поэтому волков до сих пор не истребили в ноль, сколько ни старались.

— Привет, красавица. Помнишь меня? — медленно двинулась к ней. — Я Вася.

Моргана встрепенулась и угрожающе зарычала, однако с места не поднялась даже ради приличий. Рана её выглядела скверно: мышцы разрезаны практически до кости и только начали схватываться по краям. Регенерация у стихийных тварей отличная, но техниками самоисцеления они не владеют.

— Тихо, я с миром! И мазью. Она облегчит боль и поможет заживлению.

Слова волчица не понимала, только намерения, переданные ментальной волной. Я вложила в них максимум, на который способна.

— Позволишь подойти?

Шаг. Ещё один. Моргана не шевелилась, и я почти поверила в успех, когда её клыки молниеносно полоснули по моей ноге, чуть не пропоров доспех.

Ладно, буду действовать ещё осторожнее…

Не помогло. На второй раз Моргана ударила меня лапой, впечатав в каменный выступ. А в третий раз я уже не полезла, пусть сперва привыкнет.

Больше часа я просто сидела рядом, посылая вокруг волны спокойствия и дружелюбия. Волчица больше не рычала и не пыталась атаковать, но и подойти не позволяла. Прогресс? Минимальный. Но у меня завидное упрямство!

Через день я вернулась.

Моргана лежала на том же месте и стала ещё более вялой. Дав ей смириться с моей компанией, снова осторожно подступила к лапе. Волчица глухо заворчала, не разжимая челюстей, и вдруг… расслабилась.

Но не успела я порадоваться маленькой победе, когда поняла: это не моя заслуга. Волосы на затылке встали дыбом, в горле резко пересохло. Я медленно обернулась и встретилась взглядом со вторым водяным волком.

Швырнув принесённого зайца в сторону, крупный самец шагнул на поляну со зловещим рыком и замер, разглядывая меня с точно таким же удивлением. Размер его нижних клыков совпадал с верхними — признак десятого ранга. Понятно, почему его присутствие до последнего оставалось за гранью моего восприятия. Он невероятно крут. Альфа.