— А ты?

А я пожала плечами, будто речь шла об абстрактной задачке по тактике. Самаркандский задал самый неудобный и самый правильный вопрос в самый неподходящий момент, на который я не могу ответить даже себе.

Я нужна Яру, это ясно. Но как девушка, которая так удачно оказалась ценным активом, или как ценный актив, который так удачно оказался девушкой?

— Чего я хочу, так это быть субъектом, а не объектом в собственной жизни, — произнесла как коммунистический лозунг.

Надир многозначительно промолчал.

Подняв с пола приёмник, я водрузила его на стол.

— Так, — хлопнула ладонью по рифлёному корпусу. — Долой рефлексию сегодня вечером! Давай разбавим его чем-нибудь оригинальным. Послушаем, что там братья наши китайские поют. Где здесь включатель?

— Справа.

Щёлк.

Динамики зашипели помехами, а потом из них полилась тягучая мелодия, такая же древняя, как горы за стенами станции. «Мо ли хуа» — цветок жасмина.

Следующим утром я не выказала ни малейшего удивления заменой Алёны Владивостокской на Анну Вяземскую. Ни единого вопроса не задала, слушая о «производственной необходимости».

Конечно, как практик-стихий Алёна сильнее Ани, но мы тут мы не в эсс-фехтовании соревнуемся. Я бы и без обмена согласилась избавиться от неблагонадёжного элемента. Кокетливо помахала пальчиками вслед группы Красноярского и пожелала им хорошей погоды в патруле. Аля ответила улыбкой, которую теперь не получалось воспринимать иначе, чем фальшь эталонной пробы. Фиг с ней. Пусть и дальше разводит тайну, раз хочет.

Мысль о её возлюбленном полночи не давала покоя, но дедукция ни к чему не привела. Просто не хватает знаний о жизни Василисы до ритуала, а спрашивать Алёну напрямую без шансов. Ярослав тем более не сдаст чужой секрет, особенно такой личный.

Был один вариант — эхо прошлого. Раз Алёна так сильно любит своего Ромео, у неё наверняка имеется какая-нибудь безделушка с «воспоминаниями» о нём. Но какая? Из всех неуставных вещей у синеглазой княжны только кольцо с фиолетовым камнем на среднем пальце левой руки. Фамильная драгоценность, как говорит…

После подслушанного разговора моё намерение выложиться по полной, но сделать свою группу лучшим подразделением выпуска, только возросло. Сашу Переславль-Залесскую, Ясвену Тамбовскую, Аню Вяземскую, Виктора Суздальского, Иеремию Выборгского, Дениса Соликамского и Азамата Чебоксарского — «Ледяных Волков». Название прицепилось с лёгкой подачи Йера, и спорить было бесполезно. Я попыталась предложить свой вариант — «Счастливые Кролики», — но меня подняли на смех.

— Командир, ты серьёзно? — Выборгский покрутил пальцем у виска. — Это название породы морских свинок для выставки в районном доме культуры. Ни один нормальный управленец под знамёна кролика в жизни не встанет. Если у нашей группы непременно должно быть название, то только «Волки»!

— Ага, бешеные, — подхватила Саша с саркастичной ухмылкой.

— А нельзя выбрать кицунэ? — меланхолично спросила Ясвена. — Они гораздо эстетичнее. Огненные хвосты, янтарные глаза, белые кисточки на ушах.

— В самый раз для танцевального кружка дошколят, — хохотнул Йер. — Их боятся только мыши и дети младше пяти.

— Что-то я пропустила ту часть, где мы должны вызывать страх, — Ясвена надменно поджала губы, отчего ещё больше стала похожа на Снежную Королеву. — В ком, интересно? Датчикам всё равно.

— Так ведь тебе тоже, — на лице Иеремии расплылась широкая улыбка.

Девушка на секунду нахмурилась, будто собралась прочесть нахалу отповедь, но в последний момент махнула рукой. Ввязываться в спор с Выборгским — последнее дело. А ей… ну да, ей всё равно.

— Плевать. Лишь бы не кролик, — ответила она с прохладой. — И не заяц. Зайцев ненавижу.

За минувшую неделю первоначальное недовольство местом практики схлынуло. Ребята обвыклись в новых, подчас некомфортных реалиях и теперь жаждали поскорее вырваться за пределы стены. Все, кроме Ани.

На Вяземскую почти не действовало псионическое воодушевление. Даже Аура победы, которую я прицельно направляла в её сторону, влияла со скрипом. У девчонки отличная ментальная защита, лучше всех на курсе.

— Как же я не хочу выходить за ворота, — жаловалась она, с ненавистью поглядывая на снегоходы. — Терпеть не могу, когда снег летит в лицо, а потом тает и стекает за воротник. Фу, мерзко!

— А ещё там нет сортиров, — доверительно подлил масла Денис. — И твари будут таращиться на тебя из-за каждого дерева.

— Святые покровители Вязьмы, дайте мне сил!

— С этим ничего не поделаешь, Ань, — резюмировала я. — Жаловаться можно, выбирать — нет.

— Если я там замёрзну и меня сожрут, я вам не прощу, — буркнула та.

В день, когда пришла наша очередь инспектировать датчики, небо затянуло плотной серой пеленой. Утреннее солнце едва пробивалось сквозь облака, оставляя на земле бледные, размытые пятна света. Погода стояла пасмурная и холодная. К вечеру синоптики обещали снегопад.

Разбив группу на четыре пары, я закрепила за каждой зону ответственности с определённым количеством точек. Общая площадь — свыше тысячи квадратных километров. Местность — фантастическая! Склоны вулкана изрезаны глубокими ущельями и множеством горных ручьёв, голые скалы чередуются густыми лесами, а на севере, в каком-то километре от озера, ниспадает водопад Чанбай. В безветренную погоду мы частенько слышали его низкий, вибрирующий гул, манящий к себе почище песни сирен.

Перед выездом ещё раз напомнила товарищам о необходимости чётко следовать инструкциям и дала последние наставления:

— Территория большая и довольно сложная, но трудностей возникнуть не должно. Группа Красноярского даже не запыхалась, а мы круче их. Снегоходы укомплектованы рациями и маячками, маршруты накатаны. Если возникнут проблемы, сразу свяжитесь со мной, — постучала пальчиком по рации. — До вечера не тяните.

— Сама не влипни, командир, — усмехнулся Виктор.

— Спокойствие, я её прикрою, — кивнул Йер.

— Да с тобой страшнее, чем с тварями!

— Группа Красноярского вчера замочила пятерых тварей, давайте порвём их по счёту, — хищно оскалилась Саша.

— Да легко!

Я подняла руку, обрывая разговорчики.

— И тут мы подходим к главному. Наша приоритетная цель — датчики. Животные второстепенны. Уничтожению подлежат только агрессивные особи списка «Б», избежать столкновения с которыми нет возможности. За всякими белками-зайчиками не гоняемся. Также не трогаем тварей выше шестого ранга. Любых! Увидели — отметили следы на карте и передали координаты, больше ничего. Решение о ликвидации высокоранговых животных принимает группа майора Камышловского. Это не сафари, дамы и господа, а здесь не охотничьи угодья.

— Смотря для кого, — со значением протянул Азамат. — Слышал, на Чанбайшань постоянно мотаются сильные мира сего за краснокнижными леопардами.

— Разве они не вымерли? — удивилась Саша.

— Чиновники-то? — невинно переспросил он.

— Леопарды, кретин!

— Нет, — вместо «кретина» ответила я. — Пока что не вымерли.

В условиях засилья стихийных тварей, самых обыкновенных диких животных с каждым годом остаётся всё меньше, а их шкурки ценятся всё дороже. Что уж говорить о шкурках таких редких кошек, как леопарды! Печальный факт: ещё пара лет, и они останутся только в воспоминаниях…

— На этом с лирикой закончим, — хлопнула я в ладоши. — Пора в путь!

— Погоди-погоди, командир, ты ведь не сказала самого главного, — остановил Иеремия. Картинно поднял указующий перст к небу и авторитетно изрёк: — Не кушайте жёлтый снег!

— Святой Иоанн Тамбовский не даст соврать, так ещё мой прадед шутил!

— Клоун ты, Выборгский!

— По собственному опыту судишь, да?

— Отчаливаем уже, «волчата»! — скомандовала я. — Покажем этим горам, кто здесь настоящий хозяин.

— Хозяин тут один, — возразил Денис. — Вулкан.

— Но он спит. А мы — нет.

Щепотка воодушевления для разогрева, и восемь снегоходов на магнитном подвесе с азартом охотничьей стаи сорвались в слепящую снежную даль на все четыре стороны.