— Ох ты ж…

Идея ветеринарной помощи дикому зверю резко перестала казаться блестящей, и если меня сейчас загрызут, совершенно не обижусь. Сама ж пришла и аккурат к обеду.

Но волк не нападал. Стоял и изучал меня с холодным любопытством хозяина положения. В свою очередь я переборола дикое желание вскочить на клинок и взмыть в небо. Застыла на месте рыцарем без страха и упрёка. И, по ходу, без мозгов.

— Я не желаю твоей подруге зла, веришь?

Рекс — мысленно окрестила его королевским именем — даже ухом не повёл. Пауза начала затягиваться.

Решив, что отсутствие ответа тоже ответ, я без резких движений опустилась возле лапы Морганы и наконец-то прикоснулась к ране. Сбежать всегда успею. В этот раз волчица даже не дёрнулась. Позволила залить лапу регенерирующей мазью и аккуратно перевязать биобинтом. Положилась на Рекса, бесшумно подошедшего к нам на расстояние в метр. Жутко некомфортное, надо отметить.

Учёные-зоологи высказывают теорию, будто стихийные твари высоких рангов тоже способны общаться телепатически. Может, так, а может, это просто легенда, порождённая страхом перед тем, чего не понимаешь. Но в этот момент я почти поверила в неё, потому что между Рексом и Морганой происходило нечто. Не жесты, не звуки, а… какое-то напряжение, витающее в эфирном поле. Оно резонировало где-то в глубине моей груди, но расшифровке не поддавалось.

Искренне надеюсь, что эти двое прямо сейчас не обсуждают, насколько я вкусная. Зайчик хорошо, а человечина пикантнее.

— Всё, — подоткнула край бинта и, не удержавшись, коснулась шёрстки. — Недели две ты отсюда не уйдёшь, красавица, зато потом снова будешь бегать и радоваться жизни.

Затягивать встречу с волками мечты не стала. Хорошего понемногу.

— Простите, но на обед не останусь, не люблю сырое мясо.

Крабом попятилась назад, чтобы не поворачиваться к клыкастым мордам спиной. Лучше не искушать. Инстинкт, призывающий убить всякого, кто бежит, сильная вещь.

— Моргана, здоровья тебе. Рекс, рада знакомству. Увидимся послезавтра.

Оба волка провожали меня взглядами. Ощущение исходящей от них опасности чуть притупилось, но никуда не исчезло.

Я отступала до тех пор, пока не затерялась в подлеске, и только тогда достала клинок. Не хотела, чтобы волки видели его в моих руках. Многие стихийные твари знают, что это такое и как больно оно «кусает».

В следующий патруль снова навестила клыкастую парочку. Вопреки опасениям, они не ушли с места, значит, меня не сочли угрозой экзистенциального уровня. Вторым добрым знаком стала подживающая лапа. Покой, лечебная мазь и дичь, которую Рекс таскал подруге на прокорм, делали своё доброе дело.

Мне потребовалось пять встреч, чтобы волки перестали настороженно коситься и скалиться всякий раз, когда я приближалась ближе, чем на два метра. Я не спешила, сделала ставку на постепенное привыкание. Они меня терпели, но не больше.

Водяные волки не приручаются даже щенками и подружиться с ними нельзя. Стихийные твари никогда не воспримут человека равным себе, они — из другого мира. Мира инстинктов и древних законов силы, что измеряется не остротой оружия, а вибрацией воздуха перед прыжком. Для таких, как я, в нём отведены только три роли: добыча, нейтральная «дичь» или вожак — кто-то вроде альфы, подавивший их волю.

Погладить Моргану удалось лишь к концу марта. Краешек загривка, всего на несколько секунд. К Рексу же протягивать руку не рискнула вовсе и не уверена, что рискну хоть когда-нибудь. Наглеть не стоит.

Как ни парадоксально, но рядом с ними было спокойно. Устраиваясь на камне неподалёку, я занималась своими делами. В основном переписывалась с Луговским.

Иннокентий Сергеевич работал как проклятый. Отчёты приходили плотные, подробные, с аналитическими выкладками и схемами связей. Мужик оказался не просто умным — он давно раскусил, где зарыта собака, потому что в его сводках всё чаще мелькали имена, которым в одном документе стоить не полагалось.

От количества «компромата» голова шла кругом, и если бы на фрица нашлось хоть что-то, прямо подтверждающее слова Игрека и Зэда из моих видений, я бы завтра же требовала встречи с главой Третьего отделения. Но пока у нас только косвенные улики.

Грешным делом начала разрабатывать запасной вариант. Самый простой и циничный: слить всё, что есть, до выборов. Доигрывать партию в надежде, что пронесёт, Фридрих не будет. В противном случае подозрения бросят тень на князя Артемия, его выведут с доски свои же, и планы о масштабной войне с Германией на условиях кайзера уже не осуществятся даже в теории. Проще пожертвовать малым — избавиться от болванок.

Да, в таком случае Фридрих с моим кузеном уйдут от наказания, а подменные губернаторы умрут, но зато Артемий гарантированно не получит трон. Если к началу лета расследование останется на том же уровне, так и сделаю. Меньшее зло — тоже оружие.

Не забывала и про занятия психокинезом — потихоньку тренировалась поднимать в воздух снежинки и даже достигла неплохих результатов. Жаль только, седьмой ранг в псионике до сих пор не взяла…

Обещание, данное Анфисе, выполнила ещё сразу: набрала целый букет смолянистых ветвей с шишками. А потом ей понадобились белая сосна, чёрная, японская и прочий гербарий всего, что произрастает на склонах вулкана. Их я тоже собрала, мне не сложно. Анфиса здорово выручила Иеремию, и вообще — надо поддерживать дружеские отношения на случай, если кому-то из ребят снова понадобится помощь в лечении без официальных записей.

Что интересно, очень скоро каморка Анфисы пополнилась не только душистыми букетами, но также самородными металлами и коллекцией различных минералов. Скромная стажёрка-шатенка со строгим взглядом расцвела и похорошела.

Феномен её преображения объяснил Надир:

— Анфиса пользуется популярностью среди ваших. И двух дней не проходит, чтобы кто-нибудь не обратился к ней с порезом, вывихом или укусом. Ничего серьёзного, но её Омега лечит гораздо быстрее и чище собственных сил.

— Хорошего врача народ прокормит, — припомнила я старую цитату.

Судя по количеству принесённых ей подарков, на технику безопасности граждане курсанты забивают только в путь!

— За здоровьем идут к Анфисе, а за остальным — к нам с Генкой, — продолжил Надир. — Если надо договориться о ремонте доспехов, снегоходов, дополнительных топливных стержнях или помочь с оборудованием. В общем, всякая мелочёвка, с которой можно разобраться без лишних докладных начальству.

— Ну вы молодцы, стажёры, развели тут подпольщину!

— Почему сразу подпольщину? — хитро заулыбался парень. — Всё легально, к нам не подкопаться. Анфиса — альтруистка. Её куратор, отец Василий, только рад, что она «возлюбила ближних своих». А мы с Генкой просто посредники, люди с полезными связями. На границе важна взаимовыручка, разве нет?

В тот вечер я не догадывалась, что буквально на следующий день «люди с полезными связями» крупно выручат мою группу.

Под конец патруля Переславль-Залесская с какого-то перепугу решила, что стандартные маршруты проложены для слабаков, и в порыве героического безумия лихо подкатила к самому краю водопада Чанбай. Увы, местность она учла плохо и плюхнулась с высоты в шестьдесят восемь метров прямиком в ледяную воду. Сама отделалась лёгким испугом, чего не скажешь о снегоходе. Система управления магнитными полями вышла из строя, и обратно «железного коня» пришлось тащить на буксире.

Настолько серьёзную поломку не скрыть, это не разбитая фара. Я уже мысленно составляла текст покаянной речи для майора Камышловского, когда Надир предложил альтернативу:

— В гараже полно запчастей на списание, вдвоём с Генкой мы за пару часов управимся. Выйдет не хуже прежнего.

— Он не проболтается? — настороженно спросила я.

— Генка-то? Не, он наш человек. Купание снегохода останется строго между нами. Честное слово.

— Не знала, что ты умеешь ремонтировать магнитные подвесы, Самаркандский!