— Какие чудики? Вы о чём? — живо поинтересовалась Аня.

Взгляды ребят устремились на неё с немым удивлением.

— Да ладно, неужто ты ничего не слышала? Все и каждый на станции в курсе.

— Представьте себе, не слышала, — насупилась Вяземская. Мы прозвали её домовёнком за привычку безвылазно сидеть в казарме и делать вид, будто мира снаружи не существует.

Просветить её взялась Алёна:

— Два дня назад на Чанбайшань поднялась группа охотников, и прямо сейчас они бродят где-то на северных склонах.

— Зачем?

Этим вопросом кто только не задавался, и все сошлись на мнении, которое озвучил Иеремия:

— Затем, что идиоты. Экстрималы-идиоты. Очередные охотники на краснокнижных леопардов из тех, кому законы не писаны.

— Даже законы природы? Бродить по вулкану в такую погоду… Брр! — поёжилась Аня.

— Некоторые люди свято верят в бессмертие ещё при жизни, — ответил Йер. — Адреналин, вызов, желание добыть уникального зверя. Сколько таких групп было, пока мы здесь? Кажется, три.

К моей маленькой радости, ни одной из них леопард не попался. В марте самки выводят котят на первую охоту, их нельзя трогать.

— Видимо, на сей раз это кто-то важный, раз Минусинский не развернул их ещё на подлёте, — заметил Борис.

— В точку, — произнесла я, оторвавшись от планшета. — Среди них люди высокого положения. Генерал-майор Арзамасский лично приказал полковнику не чинить им препятствий. Кто именно — не уточнил.

— Ставлю на губернатора, не ниже, — задумчиво протянула Наташа.

— И много ты знаешь губернаторов среди идиотов? — саркастично поинтересовалась Саша. — То есть, идиотов среди губернаторов. Да пофиг, блин! Считайте меня циничной, но они нарвутся на неприятности, и когда это случится, я не стану им сочувствовать. О надвигающейся буре предупреждали ещё в начале апреля. Всё они знали.

— Ага, — согласилась Аня, — ты цинична.

— Как будто это что-то плохое.

— Эй, Рихард! — Виктор позвал товарища. — Не хочешь запустить тотализатор на имя лидера охотничьей группы?

— На такие вещи я ставок не делаю, — серьёзно ответил Тавастгусский.

— Ох, да ради всего святого! — Саша закатила глаза. — Ну бродят и бродят. Делать вам нечего, кроме как сидеть и переживать за них?

Ясвена поддержала подругу:

— Если не совсем безголовые, отсидятся в расщелине, всё в порядке.

— Не в такую погоду и не на Чанбайшань…

Комната отдыха утонула в молчании. Пусть мы не знакомы с охотниками, но они живые люди, которые угодили в беду. Без разницы, по какой причине.

Выключив планшет, я уставилась на своё отражение в тёмном экране.

Мысль безумна, но вдруг они этого и хотели? Неприятностей. Не в самом же деле спятили?

Пф, нашла чему удивляться, Вася! Достаточно вспомнить традицию князя Тобольского устраивать охоту и то, как куча мужиков наперегонки кинулась добывать солнечного вепря. Люди бывают очень азартны вопреки самым громким доводам разума.

Ярослав присоединился к нам гораздо позже, когда огонь в камине погас, комната почти опустела, а стена, где висела мишень для дартса, ещё больше стала напоминать дуршлаг. Выглядел он мрачно. Стряхнув снег с волос, сразу прошагал к чайному уголку и взялся заваривать мятный чай.

— Что сказал полковник? — оживился задремавший в кресле Иеремия. — Есть новости?

— Пока немного. — Яр не оторвался от чайника. — Пришёл список охотников, группа здесь официально. Коды допуска, разрешения, всё чисто. Имена не разглашаются, только общие сведения: губернатор области, три столичных министра, два человека из дипкорпуса, ревизор из Казначейства и свита чиновников помельче.

— Ха! Наташа-то оказалась права. Надо рассказать Переславль-Залесской, а то Сашенька не верила, что идиотизму все должности покор… кхм.

Под тяжёлым взглядом друга Йер заткнулся на полуслове и выжидающе замер.

Закончив с чаем, Яр налил его в чашку и поставил перед Алёной. Княжна на секунду нахмурилась и тут же переменилась в лице, будто получила не ароматный напиток, а чёрную метку. Она поняла ответ ещё до того, как услышала.

— Группа подала заявку от имени главы Приморской области — Владивостокского Мирона Вячеславовича.

— Й-ё, — свистнул Иеремия.

Ясно, почему охотникам не отказали вопреки обстоятельствам. Мирон не просто глава области, он полковник гвардии — боевой офицер с кучей наград, герой нации, отразивший нападение японцев прошлой весной. Такие люди получают разрешения даже без взяток. Их не заворачивают на КПП, не проверяют, не задают лишних вопросов. А в компании дипломатов и ревизора, обладающих личной неприкосновенностью, эта группа буквально всемогущая. Запретить им что-либо — себе дороже.

— Как он мог, а⁈

Алёна крепко выругалась. Затем выхватила клинок и с яростью ударила по стене пробивным зарядом. Мишень для дартса разлетелась в щепки, по штукатурке пошли глубокие трещины.

Ярослав в момент перехватил её руку, пока ещё что-нибудь не сломала.

— Не надо, Аль. Вероятно, твоему брату стало лучше, раз он отправился на охоту в такие дебри, а не куда-нибудь поближе.

— Чёрта с два ему лучше! Я видела его медкарту, лучше ему станет только в гробу! Святой Георгий, защити их…

Она уткнулась парню в плечо, пытаясь справиться с противоречивыми эмоциями — лютой злостью на безрассудного брата и безмерным беспокойством за него же.

— Пока ничего страшного не случилось, связь с группой не потеряна.

— Сигнальные маячки? — Алёна с надеждой заглянула в лицо Яру, но тот качнул головой:

— Не брали.

Мы с Иеремией понимающе переглянулись. Охотники не берут маячки только в одном случае — когда хотят скрыть маршрут передвижения. Догадка подтвердилась: его превосходительство Владивостокский отправился на браконьерство.

— Если твой брат так сильно болен, — Йер неловко откашлялся, — он не мог специально…

Слово «самоубийство» повисло в воздухе.

— Не смей говорить о таком! — вскипела Алёна. — Мирон патологический оптимист! Просто… просто он всегда любил ходить по краю.

Судорожно вздохнув, она потянулась к чашке, но пальцы не слушались. Тёплое стекло выскользнуло, и мятный чай растёкся по столешнице. Я взялась промокать его салфетками, пока на пол не потёк.

«Забирай Йера отсюда,» — передала Красноярскому короткую мысль. — « Але сейчас лучше без мужской компании».

Как только парни вышли, княжна перестала сдерживать себя и, спрятав лицо в ладони, дала волю слезам. Я же налила новую чашку и села рядом. Как тут не посочувствовать? Пусть все эти месяцы Алёна лицемерно притворялась моей подругой, зла ей я не желала. Тем более сейчас.

— Не думай о плохом, Аль. Охотники знали, куда шли. Готовились, взяли экипировку…

— Лучше бы мозги.

Можно сколько угодно надеяться на благополучный исход, но, откровенно говоря, шансов маловато. Группа уже два дня в суровых условиях бури и риска столкновения с бешеными волками. Если кому-то суждено не вернуться, то смертельно больной Мирон первый в списке.

Я ободряюще сжала ладонь Али. Холодный свет лампы преломился в гранях крупного пурпурно-фиолетового камня в золотом колечке на её среднем пальце, на мгновение отвлекая от дурных мыслей. То самое украшение, до «воспоминаний» которого мне до сих пор не удалось добраться. Вблизи оно казалось смутно знакомым. Память цеплялась за деталь, но никак не могла вытащить её на поверхность.

Не удержавшись, я будто случайно коснулась камушка. Эхо прошлого сработало без осечек, и в следующую секунду комната отдыха практикантов растворилась в видении.

Княжна Владивостокская стояла возле панорамного окна, за которым чернела раскрашенная новогодними гирляндами ночь. Её личико отражалось в стекле — синие глаза смотрели вдаль, по щекам текли слёзы. Кто бы знал, что самое яркое «воспоминание» кольца окажется таким грустным?

— Я люблю тебя, — тихо прошептала она, — а ты любишь меня, тогда почему всё так плохо? Почему ты непременно должен жениться на Васе?