А у этого было. И мне его показали, как показывают новому работнику хозяйство: вот тут течёт, вот тут дует, а за этот угол лучше вообще пока не заглядывай.

Вот тебе и молодой мир… Похоже, я только сейчас начинаю понимать, что такое Запретный мир на самом деле.

Я вынул щётку, сплюнул и посмотрел на прорехи ещё раз, уже как на фронт работ.

— Ладно, матушка, — сказал я зеркалу. — Буду вести себя хорошо. Только зубы дочищу.

А потом хмыкнул, глядя на свою довольную рожу в зеркале, и добавил с широкой улыбкой:

— Но это неточно…

Российская Империя. Императорский дворец

Максимилиан Доброхотов сидел на троне и разглядывал свои ботинки.

Та же пара, что и раньше. Сидит хорошо, нигде не жмёт, но что-то в ней всё равно было неправильным. Герцог вытянул ногу, повернул носок к свету и наконец понял, что именно его смущает. Чистые, блин.

Ни одного засохшего комка возле подошвы, даже в шве ничего не застряло. Дворцовые слуги своё дело знали, претензий к ним не было. Вот только сам Максимилиан привык к другому виду собственной обуви. На приисках долго чистым не проходишь, особенно когда решишь посмотреть, что именно тебе забыли показать.

Иногда грязь ещё и золотом поблёскивала. Алмазным Королём его называли по старой памяти, хотя владений с тех пор заметно прибавилось. Золотые прииски, серебро, изумрудные копи… По-хорошему, давно уже Король Земли. Только менять прозвище самому себе как-то глупо, а больше никто не предлагал.

Максимилиан с удовольствием прошёлся бы сейчас по грязи. Посмотрел бы, как там работают без него. Стоило начать ездить лично, и прибыль выросла раз в пять. При тех же самых месторождениях, между прочим.

Выяснилось много любопытного. Оборудование по бумагам куплено, доставлено, регулярно обслуживается. Спускаешься вниз, спрашиваешь, где оно, а рабочие переглядываются. Вроде первый раз слышат. Управляющий тут же начинает объяснять, что на самом деле всё немного сложнее.

Последовали репрессии. В том числе и смертные казни. Он напомнил своим людям, что свою репутацию жесткого хозяина, которого некоторые неосведомленные (или недалёкие) люди считали даже садистом, он заслужил не зря.

После нескольких таких поездок многое упростилось. Закупленное появилось на месте, выработка выросла. Гибнуть люди тоже стали реже, потому что на крепления теперь действительно тратили деньги. Ну, были расстреляны несколько руководителей. Зато новые стали работать усерднее.

Максимилиан всё чаще задерживался поговорить с теми, кого прежде вообще не замечал. Когда люди перестали ждать от любого его вопроса неприятностей, выяснилось, что они могут рассказать немало полезного. Даже о том, что сам герцог считал давно решённым.

Раньше он был сильно грешен, чего уж там. Принесли плохую новость, мог сломать докладчику руку. Просто потому, что тот стоял перед ним в тот момент, когда хотелось на ком-нибудь сорваться. Разбираться, имел ли человек отношение к случившемуся, обычно не торопился.

После Галактионова на подобные вещи пришлось посмотреть иначе.

В какой-то момент до Максимилиана дошло, что перед этим парнем он сам ничуть не важнее простого работяги. Сила у него есть, титул тоже, а помочь себе при встрече с Охотником всё равно не получится.

Захочет тот зайти и оторвать ему ухо, что герцог сделает? Возмутится? Покажет родовое кольцо?

Доброхотов машинально потрогал ухо. Его вообще можно оторвать? Галактионов, наверное, сумеет. Ещё и за второе возьмётся, если первого не хватит.

Лично на себе выяснять это совершенно не хотелось. А ведь те, кого Максимилиан калечил в приступах ярости, тоже вряд ли приходили к нему с таким желанием.

Управляющие и сейчас боялись его приезда. Только рабочим уже не требовалось прятаться вместе с ними. Хозяин сначала выслушивал. Смотрел документы, спускался сам, а уже потом объяснял виноватым, что решил с ними сделать.

Двери распахнулись, и в зал вошли шестеро.

Герцог выпрямился, стараясь принять вид человека, который только что обдумывал важные государственные дела. Спрашивать, чем он занят, никто не собирался. У вошедших было достаточно своего.

— Ваша Светлость, по губерниям требуется выделить дополнительную помощь, — начал чиновник с папкой, едва закончив поклон. — Запросы поступили, на местах ждут…

— Здесь нужна подпись, — вмешался начальник канцелярии, обойдя его сбоку. — Распоряжение готово, мы всё проверили.

Рядом уже протягивали ещё несколько листов.

— И печать, Ваша Светлость, — попросил третий посетитель, укладывая бумаги поверх первого документа. — Без неё не принимают.

— Морозов просит подтвердить готовность войск, — доложил военный, дождавшись короткой паузы. — Сохраняем прежний режим или можно…

— Сейсмологам что отвечать? — не выдержал человек с картой. — Они снова прислали уточнения. По Уралу показатели не сходятся, требуют объяснений!

— Есть ещё предложения по защите от иномирцев, — успел сообщить шестой, прижимая к груди свою папку.

И первый снова начал про губернии.

Максимилиан закрыл глаза и потёр висок. Голова болела ещё до их появления. Теперь хотя бы понятно, от чего именно.

Когда-то он мечтал об этом троне. Представлял, как будет сидеть, принимать доклады и распоряжаться. Даже прикидывал, с каких решений начнёт, если однажды всё-таки сядет.

В этих мечтах подданные разговаривали по очереди. И, что особенно важно, после приказа уходили.

Почему в действительности они возвращаются с новыми бумагами раньше, чем он успевает разделаться со старыми, никто не объяснил.

— Так, хватит! — Максимилиан поднял ладонь. — По одному. Вы меня задрали! Я кого из вас сейчас слушать должен?

Все шестеро замолчали.

— Каждому требуется решение, Ваша Светлость, — пояснил начальник канцелярии, осторожно выправляя лист из-под чужой стопки. — Вопросы важные.

— Что там у вас такого важного? — герцог посмотрел на толстую папку. — Опять денег дать? Вы состояние казны знаете?

— Знаем, — ответил её владелец, придвигая к себе документы.

— Тогда откуда я возьму на новые расходы? — Доброхотов обвёл их взглядом. — У нас казна почти пустая. Что я сейчас могу утвердить по дополнительному вооружению?

— Мы понимаем затруднения, — чиновник чуть наклонил голову. — Но доложить обязаны.

Максимилиан уже набрал воздуха, чтобы объяснить, что думает о таком понимании, и остановился. Опять ведь прав, зараза.

Сам теперь требовал, чтобы о проблемах сообщали сразу. А тут ему сообщили, и уже хочется разогнать всех к чертям. Удобно получается.

— Ладно, — он опустил руку. — Помощь людям отдельно от новых закупок. Показывайте, что у вас там горит.

Пришлось взять папку, разобраться, где можно пока обойтись местными силами, а куда действительно отправлять помощь. Резерв ещё оставался. На то, чтобы людей из повреждённых домов вывести и устроить, хватит. До пополнения казны их на улице держать не собирались.

Он поставил подпись и сразу поймал следующий лист.

— Вот это уже подождёт, — предупредил Максимилиан, возвращая его чиновнику.

Военный сделал полшага вперёд. Герцог повернулся к нему.

— Готовность сохраняем, — распорядился он. — Где возможно, людей менять, Морозов сам разберётся. Галактионов сказал, что закончил. Только он закончил со своим, а кто ещё сюда лезет, я пока не знаю.

— Передам, — офицер склонился над планшетом.

— Сейсмологам покажите записи наблюдателей, — продолжил Доброхотов, переводя взгляд на карту. — Пусть посмотрят, как он гору двигал. Может, хоть тогда перестанут объяснять мне, что такого быть не может.

Человек с картой кивнул и принялся её складывать.

Вспомнилось, как Галактионов напоследок посоветовал ему чинить Империю. Ещё и похвалил, прежде чем отключиться. Максимилиан снова потёр висок. Ох, как же ему хотелось найти достойный ответ.

Сестрица тоже молодец. Уехала на другую планету, а он тут сиди, принимай по наследству всё, что отложила на потом. Наверняка сейчас отдыхает. Заслуженно, кто бы спорил! Вот только Макс тоже не чужой человек. Его-то за что?