Я вспоминаю гулкий голос с небес, который отвечал Лодочнику и мы с Карлосом хватаем эльфийку с двух сторон:

— Тихо, Аглая! Спокойно! Разберемся.

— Разберемся, — кивает карлица. — Навсегда отдай волосы, дева! Они мои. И ступайте своей дорогой, верхние.

Я судорожно прокручиваю в голове варианты. Что делать? Апеллировать к тому, что я Строганов? Пообещать вместо эльфийских волос другую ценность? Не удивлюсь, если от меня этого и ждут. Черт! Может, коробок предложить?

В этот момент выступает Карлос.

— Да хрен с ними, с волосами, Искра! — радостно восклицает он. — Ну подумаешь, станешь лысая. Ну а че такого?

Аглая становится очень горячей, выкручивается у нас из рук, пихает Серегу в грудь.

— Чо⁈ Чо ты сейчас сказал⁈ Ты на чьей стороне вообще⁈

— Да я правда не понимаю, — пожимает плечами Карлос, — подумаешь, великая ценность, волосы! Нас, пацанов, и так наголо стригут. Если эти лошпеды волосы собирают, я бы и свои обменял! На что-то полезное! Хе-хе-хе-хе-хе!

И ржет этак тонко-противно, как одни только гопники умеют. Давно я от Карлоса этого смеха не слышал, несколько месяцев.

Карлос, шагнув к йар-хасут в очках, тыкает ее в грудь:

— Мои волосы купишь? Со всем, что есть, отдаю!

Та, наконец, отступает. И от Карлоса, и с дороги Аглаи:

— Верхний, ты чего? Человечьи волосы на эльфийские — не меняю! Ищи дурочку!

— Еешные рыжие патлы себе оставь, — машет Карлос. — Я же говорю: на полезное! Солдатики у тебя есть?

— Н-нет…

— А что есть⁈

— Ну вот… — обескураженная торговка достает из кармана пальто женские часики на металлическом ремешке.

— Да на кой черт мне это! Не-е, такой хлам не нужен.

— Полезные! — обижается торговка. — Они, когда хозяину хорошо, тикают!

— Когда мне хорошо, я и сам знаю. Нахрен часы мне еще?

— Нужные часы! — обманщица напрочь забыла, что десять секунд назад даже и не помышляла об обмене.

Карлос кривится.

— Ла-а-адно… Часы — на волосы. Мена?

— Только волосы, как ты сам сказал, со всем, что есть! Тогда — мена!

— Ой, ладно уже, забирай!

Эти двое бьют по рукам. Карлос ловко хватает часы.

А в следующий миг ушлая торговка разражается перепуганной бранью:

— Околпачили!!!

— Уговор дороже всего, — хмыкает Карлос. — Весь Изгной слышал. Владей имуществом, тетенька. Ну, пока у тебя время есть.

И, ухмыльнувшись недобро, поворачивается к толпе затылком.

Ну да, точно.

Точно!

Я почти сразу сообразил, на что Серега рассчитывал, и Аглая, наверно, тоже сообразила.

Только неясно было, сработает или нет. Ну… судя по перепуганному лицу спекулянтки — сработало!

Карлос у нас активист и модник. За то, что числится старостой, ему делают небольшие поблажки. И Серега, когда идет стричь башку, доплачивает цирюльнику Гоше, чтобы тот ему делал… Ну, в моем мире это называлось хаир-тату, кажется. Пробривание на стриженой голове тонких линий или даже целых фигур. Чаще всего Карлос ходит с простыми ломаными узорами, но иногда щеголяет чем-нибудь посложнее. Один раз выбрил руну — за это получил нагоняй от Немцова, а другой — слово «мама» (за это влетело от Тани-Вани).

В этот раз Гоша превзошел сам себя и выстриг Карлосу эмодзи — бомбу с горящим фитилем.

Я даже не удивился бы, если бы бомба материализовалась как есть, в натуральном виде. Скажем, в руках у торговки.

Но, кажется, и того, что она получила суть этой вещи, тетке хватило для паники.

— Забери! — торговка вцепляется в Карлоса. — Забери обратно!

— Да с какой еще стати? — удивляется тот. — Мена есть мена. «Покупаем волосы дорого» — видела объявления на столбах? Вот.

Йар-хасутиха оборачивается к своим.

— Мена⁈

Куда там! Другие тетки, только что наблюдавшие за представлением, торопливо расходятся. Срочные дела!

— Не, ну я могу обратно забрать, — тянет Карлос, — мне-то и со стрижкой нормально, и без нее. Даже не возьму с тебя ничего. Просто эльфийке вот этой ее волосы верни.

Торговка тяжело дышит сквозь зубы.

— Ну, не хочешь — как хочешь, — постановляет Карлос. — Сапер ошибается один раз.

— Погоди, верхний! Согласна.

Карлос кивает:

— Отлично. Пускай вон Строгач засвидетельствует.

Они второй раз жмут руки, а потом йар-хасутиха что-то высовывает в ладонь Аглаи и стремительно, с пыхтением удаляется.

— На Фредерику похожа, когда та не в духе… — замечает эльфийка.

Раскрывает ладонь: конечно, на ней лежит ее медный волос. Кладет в карман.

— Ну ты даешь, староста, конечно, — улыбается Аглая Карлосу. — Ну, теперь, наконец, пойдемте куда собирались? Чего вы стоите столбами, на местных хабалок запали? Але, мальчики?

Я фыркаю, отмахиваюсь и шагаю в сторону Трактира.

Сзади эльфийка наклоняется к уху Карлоса и, кажется, шепчет: «Сережа, спасибо тебе!»

— Не за что, — бубнит Карлос: слова, которые тут услышишь нечасто.

Отчетливо слышу, как в кармане его форменной куртки тикают часы.

Зал трактира — ну точно такой, какой «таверну на перекрестке» рисуют в видеоиграх. Словно не дверь распахнул, а «Ведьмака» старого загрузил.

Просторный зал, низкий потолок. Тяжелые длинные столы. Люстра — тележное колесо со свечками. Вайбовенько.

По центру зала — стойка, конечно же. За ней, конечно, трактирщик — толстый, бородатый, в фартуке и протирает кружки. Если бы я писал фэнтези-книжку, написал бы, конечно, «грязной тряпкой» — но на самом деле мне с порога не видно.

Первый раз встречаю бородатого йар-хасут! Трактирщик явно Срединный — рослый, одет нормально, не как пациент психушки.

За столами квасят йар-хасут попроще — карлики в бомжацких нарядах. За занавеской, за отдельным столом — вип-зона. В глубине помещения какой-то загон: э-э, скот, что ли, они там содержат? Или это вроде долговой ямы? — с йар-хасут станется! Отсюда не разобрать.

Ну, подходим к стойке.

— Доброго здравия тебе, хозяин, и мен удачных! — выпаливает Аглая. Тоже впечатлилась вайбом.

Я прямо жду, что сейчас рядом с трактирщиком появится диалоговое окно. Ладно, шутка. И оценить ее некому… Я выяснил, что тут очень даже развита индустрия видеоигр, капсулы полного погружения есть, и, что приятно, Государство Российское в этом отношении впереди планеты всей. Есть некая корпорация «Метелица», и они прям ух. Близзы, Беседка и Вальвы в одном флаконе.

Только вот среди моих здешних соседей никто не играл — денег таких у ребят тупо не было. А в земщине вообще нихрена не было, даже самих капсул. Юсупов вот мог, наверное, задротить у себя во дворце. Но он мне не кореш.

— И вам здрасьте, — хмыкает трактирщик, — верхние. Чай? Пиво? Ланч?

«Ланч». Вот так запросто.

— Не пьем, — цедит Карлос, — спортсмены. По другому вопросу.

— Ну, говорите, — пожимает плечами трактирщик. Кстати, тряпка и правда грязная! — Чем смогу, помогу.

Он — редкость для йар-хасут — совершенно адекватное впечатление производит. Крепкий такой бородач — мог бы травматологом быть. Или барбером. В том барбершопе, куда я в прошлой жизни ходил, все они были вот такие — здоровые. Хотя нет, те все укладочки делали, а этот лохматый! — и пятно вон на рукаве. Все-таки травматолог!

На глазах у трактирщика — черная повязка. Гораздо лучше, чем 3D-очки или бельма.

Решаюсь, протягиваю ему руку через стойку:

— Я — Егор Строганов.

Где еще узнавать всякое, если не в таверне — правильно? А узнать я хочу много всего. Посмотрим сначала, как этот парень отреагирует на фамилию.

Трактирщик действительно вздрагивает, но тут же протягивает руку в ответ:

— Н-ну! Какие люди в моем заведении! Кыштыган меня звать.

Жму.

— Меня вот что интересует, Кыштыган. Во-первых, портал наверх, в колонию. Знаешь, где колония? Во-вторых… есть у меня несколько вопросов.