Тяжеловесно переступая разнокалиберными конечностями — отекшие человеческие ноги и руки, лосиные ноги, с копытами, а еще, кажется, медвежья лапа, покрытая мокрой шерстью, — и колыхаясь, к нам с Гундруком направляется туша размером с грузовик. В неочевидных местах из туши торчат рога — лосиные, — другие ноги с копытами, медвежьи лапы с когтями, и проступают человеческие лица. Что самое жуткое, лица синхронно меняют выражение — и сейчас оно агрессивно-возбужденное. Тварь явно рада нас видеть и намерена… не знаю, что половодник намерен делать, но мне это точно не понравится.

Кожа у чудища вздутая, полупрозрачная, под ней видно грязную воду и прошлогоднюю листву. Из суставов торчат толстые древесные корни. И запах — болотная тина, только в сто раз гуще, приторнее. К горлу подкатывает.

Да, если по этому жахнуть огнем, я… я не знаю, что будет. Взрыв, вот что! Не хотелось бы, чтобы вот эта водичка разбрызгалась. Я прямо загривком чую, что это плохая идея! Как и Аглая: наш пиромант замешкалась, замерла в боевой стойке, на лице растерянность. Пальцы подрагивают — готова ударить, но не решается.

Пацаны расползлись кто куда, кто-то чем-то долбит в чудище, но тому плевать. Водяные стрелы уходят в тушу и просто растворяются — вода к воде. Юсупов орет про «дайте мне маны» — все слил, выходит, пижон! Охрана, невзирая на бесполезность этого действия, садит в монстра из автоматов. Кажется, в одном месте из того даже струйка брызнула — мутная, с какой-то дрянью. Карася больше не видно, Шнифта тоже. Попрятались, командиры хреновы. Половодник топает к нам с Гундруком. Каждый шаг — хлюпанье и чавканье.

…Рядом оказывается Карлос. От него тянет холодом — резерв работает на полную. В упор швыряет в надвигающегося монстра сгустки холода, замедляя его на чуть-чуть, но все же. Орет:

— Строгач! Надо портал закрывать! Портал, понял? Не монстров бить, а закрывать эту дырку, откуда они сюда лезут! Втроем с Искрой, ну⁈

У меня в памяти вспыхивает драка с мерзлявцами в новогоднем торговом центре. Портал, точно. Тогда Арина так же теребила Гнедича: «Портал!» И я тогда подсмотрел, как они это делали, и еще у Немцова потом дополнительную консультацию брал. Карлос об этом знает. Карлос — мозг!

— Искра, дай маны! — ору Аглае. Она уже тоже здесь, рядом. Глаза широко распахнуты, но взгляд собранный. Кивает.

— А я тогда — этого отвлеку! — вопит Гундрук.

И прежде, чем мы его успеваем остановить, швыряет свою деревяшку точно в лоб самой отвратной харе, торчащей ровнехонько посередине туши половодника.

— Ум-м! — обиженно гудит монстр десятком голосов — и меняет курс, устремляясь за обидчиком-уруком.

… Вот как это: четверо автоматчиков поливают очередями, еще два десятка магов чем-то швыряются, а тварь четко среагировала именно на урука? Потому что талант у этих ребят всех бесить, я уже понял. Врожденный талант.

Махаю рукой командиру охранников:

— Отруби браслет!

Тот машет в ответ: мол, принял. Выпустив автомат, стучит пальцами по запястью: вводит команды. Три секунды, четыре…

— Готофо, Стлоганоф!

Аглая вцепляется мне в плечо. Льется мана: чистым, искрящимся потоком. По крайней мере, я это так чувствую — как теплый свет, как электричество без боли. За левую руку меня хватает Карлос — от него, наоборот, холодок, — но основной поток маны — от девушки. Благо ее эфирный резерв — как у десятка пустоцветов вроде нас

Нащупываю портал — разрыв, диссонанс, диспропорцию. Ошибку в топологии. Как там Немцов говорил — «чтобы сложный портал поставить, нужно не только резерв маны иметь, но и мозги»? Закрывать — легче, но все равно приходится попотеть.

Это можно сравнить с решением логической задачки в полусне: наполовину интуитивно. Когда требуется и эфирные конструкции чувствовать, и… правильно сдвинуть их, исправив ошибку. Тянусь к разрыву в эфире, пытаюсь свести края. Не поддается. Еще раз — мимо. Пот течет по виску.

Получается у меня только с третьего раза. Если бы не подпитка от Аглаи, не справился бы: прорву маны пережег за так. Но страховка спасает. Я, наконец, понимаю, как нужно действовать — не тянуть краешки «нашего» пространства, а как бы скручивать их друг к другу, — и… совершаю нужную манипуляцию.

«Хум-м-м!» — опять этот неслышимый звук, словно тяжелые плоскости плавно прилегли друг к другу, закрылся зазор. Чувствую это всем телом — будто великанский замок защелкнулся. И…

«ЫУОЫО!!!» — что-то подобное изда ет половодник. Все его лица — одновременно.

Светлеет. Стремительно. Мутная серая пленка, затянувшая небо и горизонт, словно втягивается в портал — пузырь схлопывается внутрь самого себя. Центр поляны рябит, как изображение в старом телевизоре.

— Наза-ад все! — откуда-то орет Шнифт. Нашелся, значит. — Назад! Бойся!

— Ловыфь! — вторит ему командир охраны.

На лицах громадного монстра возникает общее обиженно-недоуменное выражение. Губы капризно кривятся.

Я изо всех сил вцепляюсь в Карлоса и Аглаю, а они в меня. Потому что мы… падаем! Нас троих тащит к центру, туда, в рябь. Нас — и монстра. Ноги скользят по мху.

И команда «ложись» не поможет, потому что нас тащит туда не ветром, а просто само пространство сворачивается, чтобы потом вновь разгладиться.

Только уже без нас.

— Ava lómë! — выдыхает Аглая.

Карлос отчаянно матерится.

Я пытаюсь последним усилием выбраться, вытолкнуться обратно — как утопающий из водоворота, — но не справляюсь. Маны нет. Сил нет.

Небо — уже нормальное небо, с солнышком — едва появившись, моргает и кувыркается, улетая куда-то назад.

Сосет под ложечкой. Мы тоже летим, как небо. Куда-то вслед за половодником. Я даже знаю, куда: в Изгной, родимый! В гости к йар-хасут, мать их за ногу. Вот теперь — туда.

На ум приходит бессмертная фраза Геральта из Ривии. Ненавижу порталы.

И-и… Шмяк!

В полете, который не был полетом, мы расцепились, и поэтому на гостеприимную землю Изгноя шлепнулись по отдельности. Под ужасный грохот, рев и вопли.

И едва я куда-то там приземлился, в нос ударила жуткая, непереносимая вонь, от которой все тело пронзила слабость. Резко защипало глаза, ладони, которые касались поверхности, охватило жжение — точно в кислоту опустил.

С-собака, да что происходит-то вообще⁈

Усилием воли заставляю себя подняться — и не позволяю упасть. Соберись, Егор! Сконцентрируйся!

Задыхаясь от вони, оглядываюсь.

Темное, гиблое место! Почти ни черта не видно. Но мы, похоже, на каком-то островке. Аглая и Карлос точно так же лежат на земле в паре шагов от меня, точно так же пытаются встать, шатаясь. Эльфийка зажимает нос… А это еще что?

Неподалеку в грязи копошится какая-то пакость, и не просто так копошится, а ползет к Аглае! Блин, да это… рука. Человеческая. И явно, гм, неживая. Только ногти на ней едва ли не длинней пальцев.

Шагнув вперед, отпинываю эту дрянь подальше. Помогаю эльфийке встать. Карлос справляется сам.

Ну что, где мы?

— Это Изгной, — говорю я, предупреждая вопросы. — Мирок йар-хасут. Не знаю, где мы конкретно и как отсюда выбраться. Давайте выяснять.

— Хрен ли тут выяснять! — хрипит Карлос. — Болото и есть. Надо конкретно отсюда сваливать. Сейчас прямо. Чувствуете? Здесь… газ. Половодник этот тут расплескался.

Точно. Монстр грянулся в Изгной перед нами — и… лопнул. Не от жадности, как Чугай, а попросту от удара о кочки. Это его рука. А вон и башка валяется… одна из бошек, спасибо, что лосиная.

Ветра тут нет, и удушливый смрад, повисший над островком, явно быстро не исчезнет. Эх…

— Я сейчас выжгу эту дрянь, — кашляет эльфийка.

— Не вздумай! — Карлос хватает ее за плечо. — Она, небось, горючая… Надо просто уходить.

— Легко сказать, — ворчу я. — Куда?

Мы, морщась, оглядываемся.

— Куда ни целуй — везде жопа, — сплевывает Карлос.

Он прав.

За пределами островка — топь, это видно даже в полумраке. Сам островок… метров пятнадцать в диаметре, кажется. С трех сторон болото, с четвертой — какие-то мерзко выглядящие заросли, и в них кто-то вяло шебуршится. Пробую просканировать — глухо, точно у твари, кем бы она ни была, защита от магии. Этого еще не хватало…